Я хочу быть твоей единственной

– Что ты от меня хочешь, Гуля? – недовольно вздыхаю, приближая долгожданную развязку.
– Может, возьмешь меня к себе на работу? – всхлипывая, просит она.
– Куда? – усмехаюсь громко. – Ты же ничего не умеешь! Ты ни дня не работала после свадьбы.
– Я научусь. Мне всего сорок. Я могу быть твоим секретарем.
– У меня уже есть Просто Мария. Ее не подсидишь, – черт, как хочется смеяться.
  
– Ну где угодно могу поработать.
– О! – восклицаю. – На ферму нужны доярки. Пойдешь?
– Что? – губы кривятся, а в глазах нескрываемый гнев. – Какой еще дояркой?
– Обыкновенной. Я своих сотрудников не обижаю. Зарплата хорошая, соцпакет, отпускные, больничные.
– Ты…ты, – задыхается она. – Меня…коров доить?
– А почему нет?
– А ничего что я тебе сына родила? – вот в бывшей и просыпается фурия обыкновенная. – Ночами не спала! На реабилитации с ним ездила! Развивала как могла! А ты сейчас обижаешь меня!
– Началось, – качаю головой, подушечками пальцев сжимая переносицу. Гуля понимает, что переигрывает и замолкает.
– Ты спросила про работу, я ответил! Какие унижения? – сохраняя последние крупицы терпения, рявкнул я. – Хочешь работать, устройся!
– Куда?
– Да куда угодно! – бью ладонью по столу, а бывшая аж подпрыгивает. – Мест что ли мало?
– Я думала ты мне поможешь, – обиженно дуется, берет со стола салфетку и показательно вытирает глаза. – Я могу быть офис— менеджером, например. Или в рекламном отделе.
И на кой мне этот головняк – лицезреть бывшую в офисе каждый день? Да мы с ней дольше пяти минут наедине продержаться не можем, а она еще хочет работать на меня.
– Ну, пожалуйста, Фар, – протягивает руку и снова накрывает мою ладонь своей, поглаживает, ловит взгляд. Мне снова становится смешно, и я тихо качаю головой. Она меня за столько лет так и не узнала до конца. Впрочем, как и я ее. А потом я вспомнил, что пообещал сыну присмотреть за его матерью. Потому что какими бы чужими мы не были, но нас объединяет один светлый, сильный человек.
– В понедельник приходи в офис. Ничего не обещаю, но подумаю.
– Правда? – убирает от лица салфетку и хлопает ресницами. – Ты серьезно?
– Да, – бурчу почти сердито.
***
После встречи с Гульнарой еду в родной КСК сбросить напряжение. Заранее предупредил всех причастных, чтоб снова с конем не получилась засада. К моему приезду Верного уже подготовили, накормили, седлали. Взобравшись на своего вороного коня, натягиваю поводья и устремляюсь к воротам. Галлоп по равнине – то, что мне сейчас очень нужно. Потом заеду в сады, проверю. Сезон сбора урожая начался, приезжают люди из города и для меня важно, чтобы там был порядок.
На выезде пересекаемся с Азизом, который привел с прогулки группу гостей.
– Салам алейкум, дядя Фара, – поднимает руку в приветствии.
– Уалейкум салам. Как все прошло?
– Хорошо. Как всегда, – улыбается. – Кстати, дядь Фар, та татешка тоже приехала сегодня.
– Какая татешка? – хмурюсь, не понимая, о какой тёте речь.
– Ну помните, которая Верного увела в прошлый раз. О! – вспомнил он что-то. – С косой!
– Где? – спрашиваю не своим голосом и нетерпеливо жду, буравя беднягу злым взглядом.
Я понял, что он говорит о Сае и у меня сразу началась тахикардия, точно кувалдой по сердцу ударили. Она здесь. Она приехала на мою территорию. Зачем? Почему? Как давно? Столько вопросов и мыслей крутилось в голове, а главная из них – я, кажется, безумно рад, что увижу ее.
Глава 12. Укрощение строптивого 
Сая
Не думала, что это может быть так красиво. А ведь он говорил мне приезжать в сентябре, когда начнется сбор урожая. И вот я здесь, только теперь не на его коне, а на белой лошади по кличке Снежана. Она покладистая, спокойная и выносливая. Впрочем, как и любая сильная женщина. Проскакала на ней через равнину, взобралась на холм со стройными рядами яблонь, ветви которых стремятся вниз под тяжестью плодов. В самом начале пути встретила горожан, которые собирают яблоки прямо в коробки. А их тут столько – бери не хочу.
В кармане олимпийки звонит мобильный – номер незнакомый. Натянув поводья, остановила Снежану и приняла вызов. Оказалось, звонит администратор клуба.
– Сая, здравствуйте! Извините…эм…что беспокою, – чувствую, что говорить ей неудобно. – А вы не подскажете, где вы сейчас территориально находитесь?
– А что случилось?
– Да нет, просто вы одна уехали, а у нас обычно все в группах. Просто для информации.
Звучит странно, но ладно. Говорю ей, что я в саду и по голосу слышу, что она прямо рада. Интересный у Фархата сервис, конечно.
Убрав телефон обратно, спускаюсь к лошади и веду ее к дереву, чтобы привязать. Полуденное сентябрьское солнце скрылось за серыми тучами, хотя когда выезжала, было ясно. Осмотревшись, понимаю, что на этом участке я одна. Сердце чуточку покалывает от разочарования, потому что я думала…я надеялась, что Фархат сегодня будет здесь. Встреча, как в старом голливудском кино. Постановочное знакомство. И несколько случайных, да не случайных пересечений. Смеюсь себе под нос и, погладив Снежану, утыкаюсь лбом в ее шею.
– Мы девочки, да? – спрашиваю ее, хотя он ни черта не понимает. – Даже в тридцать три мы хотим верить в сказки, правда? Погоди— ка.
Тянусь рукой к ветке и срываю небольшое яблоко. Потерев его о рукав, надкусываю и прикрываю веки от удовольствия. Такие сочные, сладкие, восхитительные. Снежана настойчиво бьет копытом, требуя и себе лакомство. Достаю ей плод поменьше, чтобы смогла съесть его целиком. Она ловко хватает его с моей ладони, а я смеюсь и морщусь от щекотки.
И в это мгновение я поворачиваю голову влево и вижу, как ко мне на скорости скачет всадник на черном, как ночь, коне. Узнаю и его, и хозяина. Надкусанное мною яблоко выпадает из рук и катится по траве. А стою, не шелохнувшись, и наблюдаю за тем, как он приближается, спрыгивает с Верного и, взяв его под уздцы, подводит к соседнему дереву, привязывает его и идет ко мне.
Пару секунд мы просто смотрим друг на друга без слов. Я так рада видеть его сейчас, что во мне разом поднимается какой— то незнакомый трепет и приятное ожидание.
– Где твой шлем? – спрашивает строго, указав взглядом на распущенные волосы. Как-то резко он перешел на “ты”, значит, и мне можно.
– Дома забыла, – тихо отвечаю, как провинившаяся ученица началки. Это правда. Я только когда выехала, поняла,, что оставила его в прихожей, но возвращаться не хотелось. А еще я, кажется, забыла дома гордость и самообладание, потому что меня невыносимо сильно тянет к этому мужчине. Но я держу себя в руках и в рамках приличия.
Фархат делает шаг навстречу и оказывается в нескольких малюсеньких сантиметрах от меня. Смотрит сверху вниз серьезно, хмурится, будто ругать, как девчонку будет. И я не могу отвести глаз от лица с мудрым, взрослым взглядом, красивого мужского носа правильной формы, волевого подбородка.
– Голову надо беречь, – сурово произносит.
– Учту, – мягко киваю и улыбаюсь, чувствуя в его словах и интонации заботу.
– У тебя в волосах, – он поднимает руку, вытягивает ее и дотрагивается до меня. Я замираю и не дышу, – листок.
Пальцы Фархата касаются прядей и вытягивают крохотный лист, который тут же летит на землю. Но он не спешит убирать ладонь, а ведет ею по щеке, пока я, затаив дыхание, слушаю стук своего сердца за ребрами и в ушах.
– Зачем приехала? – буравит строгим взглядом.
– На лошади покататься, – отвечаю тихо
  
– А Верного почему не взяла?
– Это же твой конь.
– Но ты его приручила, – смотрит, насупившись, а уголки губ подрагивают.
– Нет, – мотаю головой. – Укротить – не значит приручить, – шепчу, не разрывая зрительный контакт.
Взгляд Фархата тяжелеет. Он напряженно разглядывает меня. Его ноздри раздуваются, а пульс ускоряется – я его ощущаю под кожей, когда обхватываю его запястье пальцами. Застываю в нервном ожидании, в надежде, что он сделает тот самый первый шаг, который я боюсь сделать сама. Но Фархат только внимательно смотрит на мои губы и, нахмурившись, спрашивает: