Звери. История группы
– Кстати, Света вам передавала привет.
– Какая Света?
– У вас же была здесь девушка Света. Она сейчас работает в этой компании. Привет вам передавала.
Я говорю:
– Спасибо.
Сразу после этого я решил все‐таки съездить к ней домой. И мы с водителем поехали искать тот дом. Я начал объяснять, а сам не помню названия улиц. Помню, что‐то там Октябрьская, надо ехать далеко на гору, где частный сектор на оврагах стоит. Я нашел эту дорогу, которая вела вверх. Но ощущений не было никаких. Просто узнавал места: вот знакомый дом, а вот магазин, в который мы ходили, а это конечная остановка автобуса. Я ехал и думал: «А что я туда еду?»
Мы поднялись наверх, и водитель говорит: «Куда дальше?» – «Не знаю. Ты спускайся, и будем искать». Там очень крутые склоны, узкие проезды. Дорога не асфальтированная, даже не щебень, а крупные камни. А мы на здоровенном «Мерседесе». Я говорю: «Не проедем!» А он: «Да проедем, проедем!» С горем пополам спускались, поднимались, искали… У людей спрашивали, где живет такая‐то семья. Никто не знал таких. А я не мог вспомнить, где конкретно был их дом. Я же тогда пешком ходил.
Мы все объездили. Искали минут сорок, там очень много переулков, маленьких и узких подъемов, спусков. В общем, так и не нашли. Надо было уже ехать на площадку. Я плюнул на все, и мы уехали. В принципе, мне уже было достаточно. Если бы нашел их дом, зашел бы с добрым чувством. Типа: «Здравствуй, Света! Спасибо тебе за все, что ты для меня не сделала…»
Я приехал на площадку, мы отыграли концерт. Я был уверен, что она придет. Сначала пытался глазами ее найти, посматривал в зал. Потом плюнул на это дело. «Дожди-пистолеты» спел нормально, без посвящений. Просто пел и думал: «Вот так вот. Круто. Вот она сейчас в зале и слушает…» Но спел я с удовольствием, злорадства не было, просто чувство удовлетворения и легкой обиды. Я с таким лицом вышел на сцену! Фредди Меркьюри отдыхает! Такая внутренняя неотразимость! И колоссальное спокойствие. Гордость. Не пафос, нет. Красота!
Концерт закончился, всем все понравилось. Подошел ко мне наш тур-менеджер Максим. Обычно он передает какие‐то письма, игрушки. И вот он протягивает мне фотографию и коробочку. Я смотрю на фотографию – а там я и Света. И тут я окончательно понял, что она была на концерте.
В коробочке было кольцо, которое я привез из Болгарии и ей подарил. На коробочке было написано: «Это твой первый и последний подарок. Я тебе его возвращаю». И на обороте фотографии тоже что‐то было написано. Какие‐то числа, даты. Быстрым почерком. Что‐то: «Я думаю, что…», но ручка уже, видимо, не работала, что‐то выдавлено на глянце, я не смог разобрать. Я спрашиваю у Макса: «А кто тебе передал?» – «Охранник». – «Ты можешь его позвать?» Макс приводит охранника. Спрашиваю: «Кто передал?» – «Девушка. Сказала, что ничего не ждет, и ушла». Значит, она все отдала и скрылась…
Кольцо – обыкновенная стекляшка. Я не знаю, какую мораль можно вынести из всей этой истории. Я потом чего‐то подумал… Все‐таки хорошо, что так все случилось. Вообще хорошо, что с людьми что‐то происходит – хорошее, плохое, то, что трогает. Со мной вот так случилось. Просто задумываешься о том, что тебя беспокоит внутри, чем ты живешь. Какие‐то чувства есть, ты вспоминаешь.
Я хотел увидеться с ней, конечно. Не знаю, может быть, и лучше, что не увидел. Все осталось так же интересно, как было раньше. По крайней мере, негатив ушел. Вроде отпустило. Я спокойно уже отношусь. Я на нее не злюсь. Хотя выяснить кое-что еще надо было. Истинные причины. Но я думаю, еще узнаю. Думаю, все еще не закончилось…
Книга вторая
«Солнце за нас»
Автобиография
Моя первая автобиография вышла в 2006 году. В «Интерфаксе» была пресс-конференция. Собрались различные издания. Мои фотки с приложенной к лицу обложкой вышли везде. Задавали одни и те же вопросы: зачем книга? О чем? Агрессивных вопросов не было, а так, с издевочкой: ты же песни пишешь, чего это ты за книгу взялся? Книги должны литераторы писать, тебе не кажется? Тем более не в таком молодом возрасте – биографию не рановато ли? Что я мог им ответить? «Нет, не рановато».
А потом было общение с читателями в центральных книжных магазинах Москвы. Я приезжал, встречался, раздавал автографы. В основном это, конечно, были автограф-сессии. Столик, микрофончик, книги стопочкой. Люди собираются. По громкой связи в магазине объявляют: «Здравствуйте! Сегодня у нас в гостях Рома Зверь, автор книги „Дожди-пистолеты“. Задавайте вопросы, получайте автографы!»
Потом, когда мы гастролировали по разным городам, договаривались с местными книжными магазинами об автограф-сессиях: Челябинск, Ставрополь, даже Ессентуки. Там происходило все то же самое. К тому моменту книгу уже многие прочитали, поэтому вопросов стало больше. В основном о личной жизни: «А правда ли говорят, что…?»; «А когда будет вторая книга?» Все стесняются, не знают, что спросить. Немеют, стоят, смотрят. Я говорю: «Чего молчите? Неужели не о чем спросить? Давайте, не стесняйтесь, задавайте вопросы, отвечу на любой – по книге, не по книге». Только тогда люди просыпались, и начиналось какое‐то общение. До этого же момента все просто стоят, молчат и фотографируют. Ощущение немножечко как в зоопарке по ту сторону клетки.
В общем, оказалась достаточно муторным занятием эта писательская промодеятельность, будто высасывают из тебя все соки. У меня никогда не было столько автограф-сессий, как с выходом автобиографии. Тяжело, когда у тебя подряд четыре концерта и перед каждым общение с поклонниками. Еще непросто людям объяснить, что это автограф-сессия, а не фотосессия. Все же просят сфотографироваться вместе. Ты видишь огромную толпу людей, которая с книжками стоит к тебе на подпись, и уговариваешь: «Ребята, если мы будем сейчас фотографироваться, то не успеем всем подписать книги». Перед началом встречи мы объясняли: убедительная просьба не подходить сбоку, не фотографировать, не занимать время. Никакой реакции. Всем было все равно: они слушали объявление, но делали наоборот. Меня это очень угнетало. Бывало, что останавливались и еще раз объявляли, в третий раз, в десятый – ноль эмоций. Все хотят не только автограф, но и фото, желательно несколько.
Почему, когда собирается больше ста пятидесяти человек, этот коллективный организм становится неуправляемым? А когда подходят по одному, и ты с ними общаешься, все нормальные. Так тяжело находиться в этом. Ты сидишь на стуле, и он ходит под тобой ходуном, толпа напирает и двигает его к стене, прижимая тебя к ней. И непонятно, что будет дальше. Это не страшно, это неприятно. И плюс еще, конечно, ошибка организаторов, что не могут наладить эту систему раздачи автографов: чтобы все спокойненько подходили с одной стороны, протягивали книгу, получали автограф и уходили в другую сторону. Мы пытались это организовать, но не всегда получалось. Потому что работники магазина тоже хотели получить автограф. И владельцы магазина, и персонал, и поклонники, и охрана – все берут книги и шмыг к столу. Я говорю: «Ребята, ну вы же здесь работаете, мы потом с вами в подсобное помещение пройдем, и я всем распишусь, когда здесь рассосется». Но те под влиянием эффекта толпы тоже ломились к столу.
Рецензии я не читал, мне неинтересно. Как разошлась моя книга – это уже другой вопрос. Для меня важно, что сами читатели об этом расскажут. А то, что напишут люди, которые находятся возле своих печатных станков, абсолютно не волнует. Книгу я написал для людей, а не для рецензий. Так же как и альбомы мы выпускаем для людей, а не для оценок мнимых критиков. Читатели рассказывали, что понравилось, что нет, когда мы приезжали на гастроли, на нашем форуме в интернете. Мне этого хватает. Люди в регионах – журналисты, радиодиджеи, те, кто имеет возможность со мной перетереть, – говорили: «Круто, легко читается». Говорили, что очень четко описано время, эпоха 90-х: «У нас в городе происходило то же самое». Кто‐то про смешные моменты говорил, кто‐то про грустные. Но для всех это было узнавание себя и времени. «Новый провинциальный роман», – говорили критики. Наверное, так и есть: я рассказал о провинциальной жизни обычного человека. Можно и проще назвать: «Жизнь провинциального человека». Таганрог – провинция, это никакое не открытие.