Звери. История группы
От новороссийской команды в Болгарию ездила еще девушка по имени Ира. Вернувшись из Болгарии, она наплела Свете, как я пил всю дорогу и пытался заходы к ней делать. Никаких заходов там быть не могло. Это просто такая девушка… из тех, которые завидуют подружке из-за парня и начинают говорить про него всякие гадости. Наверное, да, я бухал. Как же тут не бухать‐то? Потом мне эта Ира письмо написала, полное выпендрежа. Я не ответил, конечно.
И началась у нас переписка со Светой. Она здоровалась так: «Привет, мой любимый пациент!», а подписывалась как «Твой лечащий врач». Я же в Москве после слета сильно простудился из-за погоды, и она меня пыталась лечить. Почта работала фигово. Когда письма запаздывали, мы друг на друга дулись, подозревали, что все – любви конец. Мы постоянно планировали приехать друг к другу в гости, но случались какие‐то глупости: я ждал, когда она мне телеграмму вышлет с «официальным приглашением» в гости, она ждала телеграмму с датой, когда я смогу приехать.
К Свете часто приезжала Ксюха из Краснодара, наша общая подруга по слету. Однажды они мне прислали письмо на двоих – вместе его написали. Вот так и было. Света шлет мне письма, я – ей. Длинные бумажные письма. Она – про свою жизнь, про учебу в Индустриальном техникуме, общественную деятельность, театральный кружок, подружек. Я о чем… о жизни своей тоже. О том, что я Ираиду замуж выдал. У нее никого не было, отец в Москве, она одна в Таганроге. И она позвала меня свидетелем на свадьбу. Я был вместо мамы, папы, всех родственников. У меня тогда волосы были длинные, сам в пиджаке, галстуке и руки в кольцах – такой вот свидетель. Отпраздновали свадьбу.
В Таганроге я продолжал заниматься музыкой. Музыкантов профессиональных практически не было, иногда нарывались на людей совершенно неадекватных. Был у нас барабанщик Зыка – из таких. Мы выступали на многодневном фестивале в ДК комбайнового завода. Там было много молодых групп, а в конце каждого дня играла более-менее известная команда – вроде хедлайнера. «Асимметрия» должна была закрывать фестиваль. Этот Зыка психанул и минут за двадцать до выступления куда‐то слился. Ему все не нравилось, все идиоты, он один знает, как надо. А сам ничего не может сделать. Но мы с ним играли, потому что не было замены. Не хватало барабанщиков, басистов, гитаристов. Все, кто играл, были взаимозаменяемы. Школ барабанных не было, гитарных тоже. В музучилище народ профессионально играл, но это был джаз. Чему могут научить в музучилище? Нотам. Но рока там нет.
Когда «Асимметрия» немного подраспалась, мы решили организовать свою творческую группу, в которую входили Дима Рябов, Витя Бондарев и я. Назвали ее «Белый шум», как радиоволны шумят. Потом на афишах по городу так и было написано: «Творческая группа „Белый шум“ представляет». Мы делали акустические концерты, электронные эксперименты, арт-перформансы. Пытались организовывать какие‐то мероприятия в городе, чтобы люди приходили, чтобы им не было скучно.
Мы были достаточно известными людьми в городе, у нас был свой слушатель, в том числе подрастающее молодое поколение, ребята, которым по шестнадцать-семнадцать лет. У нас были цены на билеты по три рубля, теми еще деньгами. Это были, конечно, символические суммы, но такие, чтобы мы могли оплатить аренду помещения, в котором проводили концерты, и еще оставалось на вино и сигареты. Бухгалтерии никакой не было, все очень просто. Есть Дом учителя на 200 мест. Зал практически всегда пуст. Кроме того, что там коммунисты проводят свои собрания, ничего не происходит. Подходишь к директору и говоришь: «Вот мы хотели бы провести концерт». – «А что это за концерт?» – «Ну мы тут тихонечко, ничего вам не попортим, акустический концерт, можно?» – «Ну можно». Вот и все.
Билеты мы печатали на ксероксе. Развешивали афиши, и обычно в день концерта все приходили и покупали билеты. Сидела бабушка в окошечке и продавала. Конечно, процентов пятьдесят проходило бесплатно, потому что это все были знакомые. Остальная половина платила за вход, посмотреть, что же там такое происходит. Изредка мы куда‐то выезжали, только без всякой организации – когда приехал, тогда и играешь. Выступали все подряд, кто‐то лучше играл, кто‐то хуже. На местные радиостанции мы не успели толком выйти, они только появлялись.
Тогда у «Асимметрии» случился концерт, на который приехал Лёха из Мариуполя. Он разучил пару наших песен на трубе и тоже с нами играл. Поскольку с гитаристами был напряг, я пригласил дружественных музыкантов. Один из них, по кличке Бугай, играл на басу. Барабанщиком был Зыка. Даже Иван пришел на концерт, мы его позвали на сцену из зала. Вот такой концерт. Лёха играл с нами только один раз и после концерта оставил трубу. Хотел ее продать, как и хороший усилитель, который для этого мне привез. Но ничего не вышло.
Потом пару раз, когда Лёха приезжал в Таганрог, мы выходили во двор, и он начинал на трубе играть. Какой‐нибудь «Турецкий марш». Это, конечно, было ужасно, он к тому моменту уже перестал заниматься. Еще, я помню, трубили весело, когда Лёха женился. Я был свидетелем у него на свадьбе. Отгуляли свадьбу и на второй день поехали к его знакомому Виталику. Он жил в центре на Кировской площади, рядом с моим проспектом Металлургов. А мы пьяные были, сделали привал на газончике, не доходя до дома Виталика. А у Лёхи зачем‐то труба была в кофре. Он кофр раскрыл и стал на трубе всякую шнягу играть, а мы с Юлей бегали, кричали прохожим: «А у нас свадьба!» И нам кидали в кофр какие‐то деньги. И вот так минут пятнадцать мы трубили, после чего пришел Виталик, и мы отправились дальше. Лёха тоже что‐то пытался мутить у себя, но ничего так и не замутилось. Мариуполь – город рабочий. Это не Таганрог со своей богемой.
Вот я Свете все свои дела и описывал. Рассказывал про концерты, передряги в колледже… Короче, про жизнь свою, а она мне – про свою.
«мой любимый будущий муж…»
Седьмое ноября, вечер. Я лежу на диване. Вдруг звонок в дверь. Открываю – стоят двое. Света с Ксюхой из Краснодара, нашей подружкой по слету. У меня шок, и первая мысль в голове: где они будут ночевать?! Что делать? Куда бечь? Они такие:
– Привет, что не пускаешь?
– Извините, извините…
– А мы решили тебе сюрприз сделать!
– Круто! – говорю, а сам не знаю, что делать.
Вышла мама:
– Здравствуйте, девочки!
Мама нормально отреагировала. Она все время была такая демократичная. Мы выпили за приезд, а потом поехали к отцу домой и почему‐то тусили там, хотя места там было меньше. Он нам там поляну накрыл. И на следующий день девчонки уехали. В тот день я сделал Свете предложение руки и сердца.
Мы ехали в трамвае… Там все и произошло. Мы обменялись кольцами. Она мне подарила колечко со змеей, я же Змея по гороскопу. Кольцо в виде змеи, обвивающей палец несколько раз. А я подарил кольцо, которое из Болгарии привез специально для Светы. Ее кольцо было женское, но я его как надел тогда, так и никогда не снимал. Света называла его «обручальное кольцо». Я не относился к этому как к какому‐то сверхважному шагу.
Впереди представлялась, конечно, свадьба! А как иначе? Просто у меня такое настроение было – «как порядочный джентльмен». Для меня не было такой проблемы, типа свадьба – это серьезно, совместная жизнь – такая ответственность, что‐то сверхъестественное. Легко. Света вскоре прислала из дома письмо: «Привет, мой любимый будущий муж!» Своих родителей она теперь называла не иначе как «твоя теща», «твой тесть». «Теща» сначала, конечно, скептически отнеслась к будущей свадьбе. Она убеждала дочь, что я никогда не откажусь от музыки ради нее. А Света подписала мне фото: «Роме от Лёлека. Я тебя люблю, хоть ты мне и не веришь. Честно». Она себя Лёлеком называла, как в мультфильме «Лёлек и Болек»…
На Рождество я поехал в Новороссийск и опять же с Ксенией. Она была как сваха. Она была подругой классной, не мешала, а как раз наоборот, с ней было удобнее. Она сглаживала какую‐то неловкость, была нашим буфером. Мне нравилось, что Ксения была рядом. И, наверное, Свете тоже. Потому что… порой не к Свете подойдешь что‐то спросишь, а к Ксюше. Она была просто нашим со Светой общим верным другом. Ксюша, конечно, знала о моих чувствах к Свете. У Светы был младший брат, совсем малой. И вот мы вчетвером гуляли: Света с братом, Ксения и я. Она показывала нам Новороссийск. Мы ходили в порт, лазали по городу. Понравился город, горы – я гор не видел до этого. Море мне тоже понравилось, оно было чистым. Порт, корабли. Круто! Акватория. Там же самая крупная естественная акватория в мире. Не искусственная, а природная.