Че Гевара. Последний романтик революции

Общая экономическая слаборазвитость стран Латинской Америки не позволяла выделять хотя бы минимально необходимые средства высшим учебным заведениям (Прим. авт.: Посетивший Аргентину американский сенатор Роберт Кеннеди, брат президента США, с удивлением восклицал в своем выступлении после поездки: «В Буэнос-Айресе, на лучшем медицинском факультете Латинской Америки, только один микроскоп приходится на 40 студентов!» [355]. Кстати сказать, это тот самый факультет, который окончил Э. Гевара.) Трудноразрешимым вопросом перед латиноамериканскими студентами оставалось трудоустройство по окончании вуза. Если раньше, в начале XX века, большинство студентов могли считать свою миссию законченной (тогда, как правило, университет оканчивали представители привилегированных сословий), заказав новую визитную карточку со словом «доктор», то сегодняшним питомцам вузов, выходцам, как правило, из средних слоев, нужны большие средства для «раскрутки» собственного дела.
  
Студенты как наиболее просвещенная часть (особенно в латиноамериканских обществах) молодежи хорошо видит антинациональную политику правительств своих стран, зачастую ведущую к еще большей зависимости от иностранных монополий. В 60-е г. XX века, в том числе и под влиянием событий на Кубе, а затем и в Боливии, усиливаются антиимпериалистические настроения студенчества Латинской Америки. Это выражается в акциях солидарности с Кубой, Вьетнамом, в протесте против американского проникновения на континент в целом и в вузы в частности. Идеологическое проникновение в латиноамериканские университеты осуществлялось уже тогда при помощи самых разнообразных каналов и средств. Важное место в нем занимал обмен студентами и преподавателями. В рамках такого обмена, например, в университет г. Консепсион (Чили) в 1968 году прибыл американский чиновник В. Розендхолл, в задачи которого входило консультировать ректорат по политическим вопросам. «Консультант» сразу же поставил перед ректором жесткое условие предоставления американской помощи этому вузу — покончить со студенческими выступлениями в нем. Важным средством отвлечения латиноамериканской молодежи от внутренних проблем был призван стать и пресловутый «корпус мира», а также проведение так называемых социологических исследований (проекты «Камелот», Колония», «Симпатико» и др.). Авторы одного из них — «Камелот» вынуждены были признать, что оно было направлено на разработку методов по изучению возможностей внутренней войны в Чили и участия в ней молодежи. Не случайно чилийский конгресс, в том числе и под давлением студенчества, создал комиссию по расследованию деятельности в рамках проекта «Камелот».
Указанные причины определили антиимпериалистическую направленность латиноамериканского молодежного движения. В конце 60-х г. она все более находит прямое выражение в демонстрациях, форумах, где звучат призывы в поддержку идей Гевары, где можно видеть его портреты и плакаты с его словами и высказываниями.
Именно в такой обстановке прошла в октябре 1969 года в Боготе встреча молодежи Латинской Америки, посвященная второй годовщине со дня гибели «героического партизана». Делегаты от 45 организаций из 13 стран обеих Америк, представляющие различные течения (повестку дня одобрили 67 национальных организаций 17 стран), единодушно приняли резолюции, призывающие к борьбе за демократические свободы, освобождение политзаключенных, к солидарности и единству действий молодежи против империализма.
За год до этого в Мексике прошли не менее значительные события.
Огромная студенческая демонстрация, на проведение которой было получено разрешение властей, направлялась по одной из центральных улиц мексиканской столицы в сторону президентского дворца. Ей преградили путь полицейские кордоны. Внезапно появившиеся агенты в штатском, дабы изобразить «бесчинства студентов», начали бить стекла в витринах магазинов и переворачивать припаркованные автомобили. Полиция открыла огонь по демонстрантам, стала рвать плакаты, портреты мексиканских национальных героев, а также Че Гевары. Несколько человек было убито, многие ранены.
Через несколько дней стотысячная демонстрация во главе с ректором университета направилась к президентскому дворцу, чтобы выразить протест против кровавой расправы, учиненной властями над студентами. И снова никаких результатов.
Вслед за университетом поднялся Политехнический институт, расправа с которым была еще более жестокой. Вот как описывал эти события их участник, молодой преподаватель этого вуза:
«На четвертом этаже одного из жилых домов в лоджии была устроена трибуна. Около дома нас собралось тысяч десять... Прилетел вертолет, с него были пущены по зданию ракеты. По собравшимся на площади стреляли из пулеметов, расположенных на крышах соседних домов. Несколько зарядов было выпущено из базуки по импровизированной трибуне. Спастись можно было только в узких проходах между домами. Кинулись туда, кто падал, того затаптывали насмерть обезумевшие бегущие. Раненых и пленных гренадеры (военизированные части жандармерии. — Ю.Г.) согнали в ров и расстреливали сверху. Оставшихся в живых из находившихся на трибуне заставили подняться на крышу, раздеться донага, пролежать до рассвета, не шевелясь, под дулами автоматов. Арестовано было свыше четырех тысяч человек...» [356].
(Прим. авт.: Быть может после таких свидетельств обвинители Че Гевары в «ультрареволюционности» поумерят свой «либеральный пыл»!)
В связи с кризисом политики «Союза ради прогресса» правящие круги США провозгласили «жесткий курс» в отношении стран Латинской Америки. В 1965 году, в нарушение устава ООН, они осуществили открытую вооруженную интервенцию, чтобы воспрепятствовать победе народного восстания в Доминиканской Республике. Соединенные Штаты стали перестраивать вооруженные силы латиноамериканских стран, создавая, в частности, «противопартизанские» соединения, широко пропагандируя доктрины «внутреннего фронта» и «противопартизанской войны».
Несмотря на указанные меры, к концу 60-х годов революционные, антиимпериалистические процессы приобретали все большую глубину и размах, обогащаясь новыми чертами. В частности, возникло прогрессивное течение в вооруженных силах. Этому способствовала демократизация офицерского состава, ряды которого стали пополняться выходцами из трудовых средних слоев населения. Военные начали понимать (хотя, конечно, далеко не все) неблаговидность своего участия в так называемых антипартизанских действиях. Патриотически настроенные военные в октябре 1968 года пришли к власти сразу в двух странах — в Панаме и в Перу. Причем если в первой из них руководство страной во главе с генералом О. Торрихосом смогло приступить к проведению прогрессивных реформ только через два года, после смещения ряда реакционно настроенных членов военной хунты, то в Перу революционное правительство вооруженных сил под руководством генерала X. Веласко Альварадо сразу начало проводить глубокие антиимпериалистические преобразования в соответствии с разработанным им планом «Инка», рассчитанным на 20 лет. Партизанское движение, охватившее в середине 60-х годов часть Косты (тихоокеанское побережье) и почти все горные районы перуанских Анд, вскоре пошло на убыль. (Прим. авт.: Мне довелось работать в Перу именно в эти годы. Как-то генерал Веласко рассказывал нам с послом Ю.В. Лебедевым, что он сам — выходец из бедной метисской семьи, будучи молодым лейтенантом, был послан бороться с местными партизанами. Оказавшись в забытых богом районах Амазонии, он не только познал убогую жизнь тамошнего населения, но и проникся уважением к самоотверженным партизанам. С годами он пришел к убеждению, что правители должны покончить не с партизанами, а с условиями, которые их порождают.)
  
Правда, после передачи власти в Перу гражданским кругам (1980 г.) начался заметный отход от реформ и восстановление позиций в стране транснациональных корпораций.