Не отпущу, моя девочка

Отец заходит в мой кабинет без стука. Хотя в его жизни в принципе не так уж много дверей, в которые нужно стучать.
– Проветри, – басит он где-то поблизости. – Перегаром несет на весь этаж.
Приоткрываю один глаз, сворачивая крышку с бутылки, и делаю несколько жадных глотков.
Отец выдвигает для себя стул, ослабляет галстук и садится напротив.
– Ты же знаешь, что меня оповещают, если с моих счетов, – делает акцент на последних словах, – списываются деньги. Например, когда кто-то решает арендовать остров на все выходные.
  
– И? – жестко туплю. Осеняет спустя полминуты. Раздраженно барабаню пальцами по столу. Да, я снова, как уже было не раз, отдал Марату одну из своих карт…
– Ты у нас вроде никуда не собирался.
– Не собираюсь.
Всасываю остатки воды, опустошая пол-литровую бутылку минералки за пару минут.
– Ты вчера был у Марата?
– Я вроде этого и не скрываю. Это тупо, знаешь ли, когда ездишь с охраной.
– Арсений, я уже бесчисленное количество раз говорил, что не собираюсь содержать эту меркантильную суку. Пока он на ней женат, к моим деньгам, твоему братцу доступ закрыт.
В последние годы отец и правда перекрыл Маратику доступ к деньгам. Даже вычеркнул его из завещания. И все из-за этой Таи.
– Слушай, у них там треш какой-то. Он все бабло спустил на тачку, просто по нулям теперь, – тру переносицу. Головная боль только усиливается. Ощущение, будто кто-то долбит молотком прямо по вискам. – Жрать на что-то нужно же…
– На частном острове, судя по всему. Ну да, там куда лучше кормят.
– Я просто хотел помочь.
– Без тебя помогут. Ты через час где должен быть?
– Я помню про встречу с Азариным. Уже выезжаю.
– Ага, я вижу. Ты, когда в это кресло сел, что мне обещал? Помнишь?
– Помню, – киваю. – Ты здесь царь и бог. Если я тебя дискредитирую, как-то опозорю перед партнерами или конкурентами, поеду работать на комбинат в Сибирь.
– И?
– Что? – поднимаюсь, поправляя рубашку.
Отец прищуривается и бросает на стол несколько фоток. Там я, собственно, в баре, с какой-то девкой, бухой в ноль, пью на брудершафт.
– Служба безопасности изъяла, что смогла. Продолжают мониторить, в каком еще сетевом гадюшнике тебя выбросит. Ты теперь часть «МетМеха», никаких пьянок на публике, никаких левых телок. Хочешь бухать и трахаться, включай голову. Понял меня?
– Понял, Дмитрий Викторович.
Киваю и снова смотрю на фотки. За четыре года жизни в Америке я не только бухал, трахал все, что движется, и тусовался. Как-то так вышло, что при наличии уехавшей крыши учебу я не забросил. Наоборот, жилы был готов рвать над пресловутым гранитом науки.
Я знал, что в конце концов вернусь домой, знал, что лет через десять-пятнадцать сяду в отцовское кресло. Несмотря на не самые дружелюбные с ним отношения, я всегда был заинтересован тем, что он делает.
Мне импонирует сосредоточение в собственных руках большой власти. Для адреналинового наркомана нет ничего лучше, чем быть частью этой системы. Это восхищает. Всегда восхищало.
Мой отец совсем не рядовой бизнесмен. Он чувак из высшего эшелона, состояние которого оценивают в десятки миллиардов долларов. Его трижды называли самым богатым человеком в стране.
Дмитрий Мейхер – владелец и президент одной из крупнейших в стране управляющей компании «МетМех». В эту систему управления входят акции металлургического комбината, судоходной компании, банка, футбольного клуба… Собственные виноградники, винодельня, горнолыжка… Ну и еще куча всего по мелочи.
Мой отец живет очень закрытой жизнью. Практически не посещает никакие мероприятия, мало общается с прессой, он тот человек, которого, если вдруг увидишь в толпе, в жизни не подумаешь, что он подарил своей жене яхту.
Максимум охраны, минимум лишних людей. Для передвижения только собственный самолет, для отдыха – только частные острова. Он, если выбирается куда-то пожрать, полностью закрывает под себя ресторан.
От меня теперь требует того же. Никаких скандалов, никаких компрометирующих поступков, все за закрытыми дверьми.
Раньше я бы послал отца с такими загонами. Раньше я в принципе делал что хотел, но с одной поправкой: бизнеса это не касалось. Я был просто шизанутым подростком, зажравшимся мажором, за которым, если нужно, подчищали. Один из многих.
Теперь же я часть компании. И если я хочу таковым оставаться, нужно следовать правилам.
Забавно, но мои амбиции оказались сильнее внутреннего протеста и злости на отца. Разве в восемнадцать, в пылу скандала на весь дом, когда он бегал за мной с ремнем в руках, мог бы я подумать, что в двадцать два мне придется склонить перед ним голову…
Из офиса выхожу на легком нервяке. Подгорает от ситуации с Маратом. Какого хрена? Какой, блин, остров? Они там совсем двинулись вместе с этой Таей?!
Сажусь в тачку, достаю телефон, набираю брата. Водитель тем временем выезжает с парковки.
Маратик отвечает раза с третьего.
– Ты охренел!
Взрываюсь сразу, как только слышу его: «Доброе утро» – сонным голосом.
– Не ори.
– Не орать? Отец уже с утра весь мозг выжрал. Ты меня подставляешь. Какой, на хер, остров? Купил мясо, угли и пи*дуйте за город. Пруд найдете, будут вам Мальдивы.
– Слушай, так вышло. Меня этот месяц просто в мясо размотал. Всего пару дней отпуска и…
– За мой счет?
– Арс, Тайка тоже устала, сутками с Васькой. Два дня всего.
– На острове, сука. На частном острове. Башкой думай.
Марат чем-то шелестит, и это дико раздражает. В принципе, как и голос на заднем фоне. Голос его жены.
– Марат, кто там? Что случилось?
– Все нормально, Тай. Это Арс.
– Что ему опять от нас надо? Сколько можно уже?!
– Арс, я …
– Иди на *уй, – сбрасываю звонок и откидываюсь на подголовник, нервно постукивая носком ботинка по полу.
Устал он…
Закрываю глаза, пытаясь хоть как-то структурировать все, что происходит с Маратом. Я, конечно, на святошу не тяну, вот вообще ни разу. И бабла трачу овердофига, но не последние же!
Куда он, бл*дь катится? Это она на него так влияет? Хотя, судя по сегодняшнему разговору, он и сам не против кутить, не думая о последствиях.
Полтора года назад он проснулся знаменитым. Снялся в сериале, и поперло, все у него тогда отсосали…
У него поперло, а он до сих пор все просирает. Бабло подчистую спускает, несколько съемок сорвал, это уже мать рассказывала. Оказывается, Маратик у нас звезду словил. Все ему не так, как Его Величество заслуживает, и это пока я, как самый настоящий долбодятел, башляю ему бабло и, заткнув рот, ломая себя, пашу на отца. Зае*ись!
Раньше же все было по-другому. Мы с детства вместе. С детства не разлей вода. Даже не ругались почти. Доверяли, всем друг с другом делились, а потом у него появилась эта Тая, и все исчезло.
Марат закрылся, свалил из дома, то, что она позарилась на его бабки, слушать не хотел, посылал меня, а теперь эти самые бабки у меня и просит, потому что отец уже давно перекрыл ему финансовый кислород.
В детстве явно было лучше.
– Арсений Дмитриевич, мы на месте, – сообщает водитель.
Бросаю взгляд в окно. Мы точно туда приехали? Спальный район, какой-то непонятный ресторан, больше похожий на забегаловку, с максимально убогой вывеской.
М-да, у Азарина явно специфические вкусы. А чуваку всего-то тридцать три.
– Миш, тут меня подожди, – вылезаю из тачки и взбегаю по ступенькам. На входе, естественно, никто не встречает. Захожу в зал, сканирую глазами помещение. Азарин сидит в дальнем углу, чет жрет.
Кишечную палочку захотел, что ли?
Двигаюсь между столиков. Забавно, но, даже если бы я не знал, как он выглядит, сразу бы понял, что это он. Выделяется. Не столько шмотками, сколько неторопливостью. Ну и котлами за несколько лямов.
  
– Здравствуйте, Тимофей Сергеевич, – выдвигаю себе стул и протягиваю ладонь. – Арсений.
(Прим. автора: Тимофей Азарин – герой книги «Мой худший друг» и «Забыть тебя невозможно»)