Не отпущу, моя девочка

Прохожу по этажу к лестнице, снова оглядываюсь, а когда останавливаюсь, чувствую, что больше не одна здесь.
– Кого-то потеряла, Майя?
Его голос звучит над ухом. Он стоит у меня за спиной. Он подошел, а я даже не почувствовала. Переступаю с ноги на ногу в попытке сбросить это оцепенение и только сейчас понимаю, что пальцы Арса с силой сжимают мой локоть. На его губах гадкая улыбка, особенно если учесть репутацию Арса. За последние годы что о нем только не говорили и не писали. Сын олигарха, завидный холостяк, которому приписывали романы с голливудскими звездами и моделями. Для чего это божество спустилось на нашу землю теперь, я вообще не понимаю. Когда он вернулся из Штатов?
  
– Кажется, ты обещал больше не появляться в моей жизни, – произношу на вдохе.
– Видимо… Соврал.
Слышу его ухмылку. А кожа в том месте, где смыкаются его пальцы на моей руке, начинает огнем гореть. Волнение захлестывает в ту же секунду. Он критично близко. Недопустимо просто!
– Чего ты от меня хочешь? Зачем вернулся?! Пусти!
Паникую. Паникую. Паникую. Мы расстались четыре года назад. Он спорил на меня, предал меня…
Мы не должны были больше встретиться. Никогда не должны были. Я все забыла. Я начала новую жизнь. Какого черта он появился? Зачем?!
Дергаюсь, чтобы он отпустил, но делаю этим лишь хуже. Арс резко разворачивает меня к себе. Запрокидываю голову, совершая короткие рваные вдохи. Взгляд мечется по его лицу.
– Ты была права тогда, я не умею любить, Майя. Только разрушать.
А разве ты уже этого не сделал? Разве не разрушил меня? Мою жизнь? Разве не убил все живое, что во мне было?
Закрываю глаза. Чувствую дрожь в теле. Нужно успокоиться, выдохнуть. Четыре года назад ему было бессмысленно что-то доказывать, он меня не слышал. А сейчас, сейчас я уже не хочу ничего выяснять. Больше нет. Я хочу, чтобы он ушел. Чтобы исчез. Навсегда. Пусть уезжает в свою Америку. Пусть растворится и никогда обо мне не вспоминает.
Четыре года назад я ему соврала. Соврала и сказала, что больше не люблю. У меня не было выбора, мы не слышали друг друга, но и отпустить не могли. И я решила, решила, что так будет лучше. Будет лучше, если он услышит, что я больше не люблю…
– Ты давно все разрушил, Арс. Я вычеркнула тебя из своей жизни. Навсегда. Поэтому уезжай. Уезжай, пожалуйста, и не появляйся здесь больше. Слышишь? Никогда!
– Не надейся. Так легко я тебя больше не отпущу, моя девочка. Я здесь надолго, и тебе придется смириться.
– Зачем ты это делаешь? – смотрю на него и совсем не понимаю.
– Потому что могу, – произносит в мои губы, тем самым повышая мой пульс на какие-то космические цифры.
Холодный пот стекает по спине тоненькими ручейками. Волнение зашкаливает. Я дико нервничаю и даже парировать его словам не могу. Просто стою, смотрю на него и молчу.
Потому что могу.
Звучит как какая-то насмешка.
Потому что могу.
Как угроза.
Потому что могу!
Как превосходство.
Сглатываю, опускаю глаза, смотрю на свои туфли, все еще продолжая ощущать его прикосновения. Мы по-прежнему рядом. Совсем близко. Я слышу, как он дышит, мне даже кажется, что слышу, как бьется его сердце.
Провожу ладонью по волосам, выдыхаю, убираю прядку за ухо. Отвлекаю себя, позволяю себе собраться с мыслями, прежде чем поднять голову и снова на него посмотреть. Когда это происходит, вздрагиваю. Вздрагиваю, потому что не ожидаю увидеть то, что вижу. Его взгляд. На миг он не кажется пустым и холодным. Наоборот, пылким и максимально заинтересованным. Этот миг настолько мал, что секунды спустя его «живые» глаза кажутся мне галлюцинацией.
Я только что увидела то, чего хотело мое подсознание…
За эти четыре года я и ненавидела Мейхера, и отчаянно жалела, что все так произошло. Скучала. Очень по нему скучала.
Представляла, как мы случайно где-то столкнемся. Строила в своей голове какие-то глупые диалоги, воображала, как буду себя вести. Была уверена в том, что все выдержу, а еще в том, что если мы вдруг столкнемся, то почувствуем друг друга, как когда-то, решим засесть где-нибудь в кафе, чтобы поговорить и понять, какими были дураками.
Нет, конечно, были и другие версии развития событий моего воображения. Иногда мы сталкивались в толпе взглядами, но я проходила мимо, проходила, а когда оглядывалась, видела его замершую фигуру в этой толпе, его глаза, что смотрят только на меня, а мне, мне там было уже все равно.
А иногда Арс врывался в мою жизнь, чтобы все вернуть. Обнимал, целовал и говорил, что любит. Говорил, что никогда не считал меня виноватой.
Но самыми болезненными были наши встречи через много-много лет. Десять или пятнадцать, когда мы все уже забыли, когда каждый построил свою жизнь, семью… Когда все, что между нами было, и правда осталось в далеком прошлом.
Я думала об этом и чувствовала себя опустошенной. В такие моменты у меня словно забирали часть сердца.
В общем-то, версий было миллион, я засыпала под них, а еще под воспоминания о нас. Под хорошие воспоминания. Почему-то плохое тогда отодвигалось на второй план.
А теперь вот… Мы встретились. Не на улице, не в толпе, не улыбнулись друг другу и даже не прошли мимо. Он пришел в мой дом по-хозяйски, с присущей ему наглостью и черствостью.
Переступаю с ноги на ногу, бросаю взгляд на свое запястье, которое окольцевали пальцы Арса. Главное – дышать.
– Отпусти, это лишнее сейчас, – произношу каким-то не своим голосом.
Нужно собраться. Хватит уже, Майя! Хватит быть тряпкой!
– Сейчас? Получается, – Мейхер крутит мою руку в своей ладони, едва заметно заостряя уголки губ, – что не сейчас можно?
Он ловит мой взгляд, прищуривается, а мне хочется отвесить ему оплеуху. Что за самонадеянность вообще?!
– Ты приехал с какой-то целью?
– Ты же помнишь, да? – склоняется к моему уху, почти касаясь его губами. – Только путь. Никакой цели.
Он шепчет, а я покрываюсь мурашками.
– Арс, мне очень нравится! – голос Анны звучит где-то совсем близко.
Вздрагиваю. Начинаю нервничать по второму кругу, потому что это просто недопустимо. Недопустимо, чтобы она нас вот так увидела!
Вырываю свою руку из захвата Мейхера, к счастью, он позволяет, и делаю два широких шага назад, пока не упираюсь в лестничные перила.
– Супер, – Арс разворачивается к вышедшей из спальни Анне лицом.
– Так, нам еще первый этаж осталось посмотреть. Майя, можно?
– Да. Да. Конечно, – указываю на лестницу. – Идемте.
Спускаюсь первой и заворачиваю на кухню.
– Уютно, – комментирует Анна. – Я бы заменила столешницы, а так очень неплохо.
Отхожу к окошку, чтобы не мешать просмотру. Мейхеру в этот момент звонят, и он выходит в гостиную. Наблюдаю за тем, как исчезает его фигура, и, обхватив свои плечи ладонями, спрашиваю Анну:
– Вы смотрите дом для себя?
Она отзывается не сразу. Рассматривает панорамное окно с видом на бассейн.
– Для родителей. Хочу перевезти их в Москву. Накопила денег и вот решила сделать им небольшой подарок.
– Понятно, – киваю, чувствуя себя еще более неуютно.
Зачем я это спрашиваю? Ну вот зачем?
– У нас очень хороший поселок, дом, папа строил под нас, это не проходной какой-то проект…
– Это видно, – Анна снова улыбается. – Арс сразу сказал, что дом хороший, когда я ему показала.
– Ммм. Ну да, он тут бывал, – произношу с какой-то глупой горделивостью, чем явно смущаю Анну. – Раньше, – добавляю почти сразу.
– Да? Он не говорил.
– Видимо, к слову не пришлось. Давайте я лучше покажу вам участок. Из кухни есть выход на задний двор. Вот тут, – указываю на стеклянную дверь и пропускаю Анну вперед.
  
Себя же ругаю за то, что все это несу и спрашиваю. Вот оно мне надо?
– У вас же тридцать соток, верно?
– Именно.
Шагаю по дорожке, выложенной плиткой, следом за Анной. Без Мейхера проводить этот показ мне гораздо проще. Хорошо, что ему позвонили.