Не отпущу, моя девочка

Вэл делает последнюю затяжку. Тушит окурок о край урны. Выбрасывает. Ловит мой взгляд.
Злится. Вижу это, чувствую. Злится, но отлично держится. Если бы я его не знал, то подумал бы, что ему ровно, что мои слова не задевают. Но его пронимает. Я попал в точку. Ни хера у них не нормально. Красивая сказка, в которую они оба верят и которой пытаются соответствовать. Тихо, правильно, скучно. До тошноты.
  
– Майя тебя хорошо выдрессировала. Команду «к ноге» ты выполняешь отлично, я сегодня лично понаблюдал. Какие еще знаешь? Сидеть? Молчать?
Провоцирую. Отдаю себе отчет в том, что делаю. Бомбит. Несмотря на все выводы, к которым я пришел, то, что увидел в кабинете, до сих пор в башке не укладывается. Вся эта гребаная идиллия, эти розовые сопли, что Кудяков там развел… Хотя это вторично.
Покоробило доверие. Сука. Она же ему реально верит. А он ей. Без всякой задней мысли. Без «но», вообще!
Все же повторилось сегодня, но вместо того, чтобы предъявлять ей, он ее, бл*дь, целовал и обнимал. Она ему рассказывала, что произошло, а он верил. Ей верил.
А я… Я не поверил. Тогда.
Тру солнечное сплетение. Ноет. В груди ужасно ноет от понимания своей никчемности. Какая, к херу, разница, выдрессировала она Вэла или нет, если он рядом с ней. Он. Не я.
Я, бл*, обтекаю по второму кругу.
Все, что мне остается, – вывести Кудякова из себя. Помахать кулаками, чтобы выплеснуть эти жгучие и такие пагубные эмоции. Отыграться хоть как-то, потому что накрывает. Я не понимаю, что дальше делать. Не знаю, как все это исправить.
Злюсь.
А безысходность – вот она, снова рядом. Снова улыбается и машет мне ручкой. Такая уже привычная…
– Дурак ты, Мейхер, – Вэл произносит это с какой-то убивающей жалостью. – Ты так ничего и не понял. Не трогай ее больше.
– А если не могу? – перекатываюсь с пяток на мыски, упираясь взглядом в Кудякова.
– Все это время же как-то мог. По-моему, особо не горевал.
– Ты откуда знаешь? – стряхиваю пепел и убираю свободную руку в карман брюк.
– Несложно догадаться. Хотя бы потому, что она там сейчас плачет. Из-за тебя.
Кудяков трет свой кулак, сжимает-разжимает его медленно, не сводя с меня взгляда при этом. Четыре года назад драка бы уже понеслась…
А сейчас, сейчас бить Кудякову морду я вроде даже как и права не имею. Вроде как не за что. Да и прав он. Во всем. Она там плачет именно из-за меня. Она там рыдает, а он тут строит из себя рыцаря.
Тошно.
От себя в первую очередь тошно. Но тем не менее заткнуться просто так не могу. Сам себя с потрохами сдаю. Наружу выворачиваю свою слабость, но все равно произношу это:
– Ты ее когда трахаешь, она тебя моим именем часто называет? – улыбаюсь. Делаю шаг назад и развожу руки в стороны. – Даже это проглотишь? – смеюсь. – Кудяков!
– Ты жалок, Арс, сейчас. Вали отсюда. И к Майе не приближайся больше.
– Тебя спросить забыл.
– У нее спроси, хочет ли она тебя видеть, – бросает через плечо, пока я пялюсь ему в спину, а потом останавливается. Резко разворачивается и подходит ко мне практически вплотную.
Стискиваю зубы и отшатываюсь.
– Ты знаешь, у нас же с ней тогда, четыре года назад, и правда ничего не было, Мейхер. Совсем. Я ее к себе из клуба привез, чтобы она глупостей не наделала. Сам в гостиной спал. Ну, она тебе это говорила тогда. Пыталась, по крайней мере, но ты ее не слушал. Ни тогда, ни сейчас. Мне тебе врать тоже никакого смысла не было и нет, Сеня, – хлопает меня по плечу. – Поэтому, когда мы с ней спим, о тебе она не вспоминает. А вот теперь обтекай, придурок.
Кудяков уходит, а я пошевелиться не могу. Все вокруг теряет краски.
Он серьезно сейчас?
Я же знал. В глубине души, на подсознании, варился в этом всем эти годы и знал!
Не могу вдохнуть. Тяну воздух носом, а вдохнуть не получается. Организм бьет тревогу, наваливает паники, и все это за какие-то секунды. Пульс ударов сто шестьдесят, наверное.
Закрываю глаза, чтобы просто успокоиться, чтобы вдохнуть. Когда получается, разворачиваюсь и бреду к тачке. Падаю на сиденье, все еще испытывая мощнейшее потрясение. Точно обтекаю.
Эта правда выносит на раз-два.
– К Марату меня закинь, – прошу водителя, а сам себя почти не слышу.
Когда машина останавливается у знакомого ЖК, плетусь к лифту. Хаос из мыслей только усугубляется.
Я же… Я…
Прилипаю затылком к стенке внутри кабинки и жму на кнопку нужного этажа. Хочется забыться, но я, даже напиться себе не могу сейчас позволить, иначе отца подведу. Оставаться одному – тоже не вариант. Кажется, что, если рядом никого не будет, чокнусь. Мысли удушат. Вина растерзает в первый же час.
Стучу в дверь, пока Марат ее не открывает.
– Ты чего при… Арс, все нормально? Выглядишь хреново.
– Войду?
– Конечно, – Маратик отходит в сторону.
– Ты чего? Что-то случилось? С мамой? С Олей?
– Не, – качаю головой и снимаю ботинки. – С ними все норм, – прохожу на кухню.
– Ладно… Ужинать будешь? Тая приготовила рыбу.
Морщусь. Не потому, что Тая приготовила, нет. Просто еда в глотку не полезет сейчас. Слишком противно от всего, что я сегодня слышал, говорил и делал.
– Ты с Майей когда последний раз виделся? – поднимаю взгляд на брата.
– Не знаю даже. Не помню. Года три назад, наверное. А что?
– А я сегодня.
– Оу. Где? Зачем?
– Она с Кудяковым встречается. Прикинь?!
– Они дружили вроде.
– Дружили. Да, именно так.
Киваю. Молчу пару секунд, а потом вываливаю на Маратика все, что со мной сегодня произошло. Легче от этого не становится, но в себе все это говно держать уже просто не получается.
– Ты, конечно… Молодец, – Марат невесело ухмыляется. – В твоем стиле.
– Че делать-то теперь? – смотрю на него, будто он моя последняя надежда.
– Отстать от нее, – влезает появившаяся на кухне Тая. – Сам же говоришь, что у нее с Кудяковым все хорошо.
– Тебя спросить забыл.
– А я твоего позволения говорить и не спрашивала. Только такой ты ей не нужен. Майя у нас девочка хрупкая, ранимая, любит, когда вокруг нее носятся. За все годы, что я тебя знаю, могу сказать одно: ты, Арс, на такое неспособен. Увы.
– На х*й пошла!
– Именно об этом и говорю.
***
Утро воспринимается еще суровей вечера. Теперь вчерашние слова Вэла воспринимаются еще острее. Никак не могу выкинуть их из башки. Выходит ведь, что я сам все испортил. Сам все разрушил. Майя права была. Я и правда могу только разрушать. Себя и все вокруг. Теперь еще и ее…
Ночью заснуть так и не смог. Крутил на репите все, что ей наговорил вчера, все, что сделал. Она плакала. Меня первые секунды это ведь позабавило даже. Я на миг порадовался, что смог причинить ей боль. Придурок.
Потом начал осознавать, что натворил. За такое не извинишься. Такое не забудешь, даже если захочешь.
Смотрю на свои руки, а пальцы, я ими до сих пор чувствую, как к ней прикасался. Башню снесло на раз. То, что столько времени было запретно, теперь вот тут, в моих руках. Инстинкты обострились, а мозг выключился. Вел себя как животное, только вот внутренний голос все равно ликует, что я ее облапал. Почувствовал в своих руках. Снова.
Перевожу взгляд на монитор, щелкаю мышкой как раз тогда, когда в кабинет заходит отец.
– На следующей неделе, – начинает прямо с порога, – Азарин планирует одно мероприятие, так вот тебе нужно там быть. Обязательно.
– Окей, – киваю и смотрю сквозь монитор.
– Ты вчера больше часа проторчал в отделении полиции. Мне доложили, что там работает эта девочка… Майя, да?
– Если знаешь, зачем спрашиваешь?
– Хочу убедиться, что ты не сотворишь какую-нибудь глупость, Арсений. Первая любовь многих ломает, но это…
  
– Можешь не переживать по этому поводу. Я же обещал.
Отец кивает. Поднимается и направляется к двери. Молча практически, как тогда…
Тогда, четыре года назад, из квартиры Вэла, где я нашел Майю, поехал сразу домой. Казалось, что жизнь остановилась на этом. Все, что окружало, вдруг стало абсолютно безразлично. Не знаю, сколько часов я просидел в своей комнате с задернутыми шторами, практически в полной темноте, пока не зашел отец и не включил свет. Яркая вспышка ослепила. Мне кажется, я тогда уже вообще ничего не соображал.