Настроение – Песец (СИ)

Шелагин-младший, который смотрел в это время трансляцию, сказал, что князь вздрогнул и побледнел, что еще раз подтвердило, что картинка долетела до адресата.
После этого я со спокойной совестью отправил веерную рассылку по заранее выставленным адресатам. Смотреть, как их корежило, у меня времени не было — отключать их от реликвий приходилось по одному.
Хотя посмотреть хотелось, потому что даже Марков забыл о своей роли председателя и вопил о диверсии, которую просто так не спустят. Пока предполагали направленное ментальное хулиганство, причем подозревали в нем Прохорова, хотя тот и утверждал, что его тоже это коснулось. Значит, успел перепривязать реликвию на себя сразу после смерти отца…
  
Так вот, пока князья разбирались в случившемся, я отключил всех запланированных, а один из князей проговорился, что сообщение было: «Предатель национальных интересов», но он себя таковым не считает.
— Эх, нужно было дописать про отключение от реликвии, — спохватился Греков. — Илья?
— Что Илья? Сейчас точно уже нельзя. Теперь для активации нужна сама реликвия и человек, которому она будет подчиняться. Может, имеет смысл их действительно собрать? А то решат поступить как Стаминские с императорской…
— Точно, — согласился Греков. — Тогда вперед?
«Главная реликвия позволяет чувствовать и отключенные, — сообщил Песец. — Жаль, что притянуть не может».
До позднего вечера, пока князья под камерами ругались на Совете, я изымал отключенные реликвии. Песец оказался прав: держа основную в руках, к вспомогательной я шел прямой наводкой, так что их даже искать не приходилось. Основное время уходило на перемещения. Собрали мы все запланированные, поэтому в оранжерею я выпадал довольный тем, что все это наконец закончилось.
— Отец вызвал на дуэль Маркова, — огорошил нас Шелагин-младший.
— Убил? — деловито уточнил Греков.
— Не убил, но не потому, что не мог. Просто показал, насколько сильнее, а Марков обнаружил, что доступа к энергии реликвии у него нет. И не только Марков.
Он сделал паузу, а я машинально бросил взгляд на экран ноута в его руках, но трансляции там уже не было.
— Чем закончилось?
— На завтра перенесли заседание. Будут выяснять, что случилось с реликвиями, так что отец скоро приедет. А Илью ждут на пропускном пункте.
— Каком пропускном пункте? — не понял я.
— Нашем. Там к тебе целительница явилась, в честь которой ты бой с Фадеевым выиграл. Утверждает, что ей необходимо переговорить с тобой.
Вот ведь. Когда рассчитываешь на передышку после дня, плотно утыканного проблемами, жизнь тебе подкидывает еще гадостей. Эта хоть в красивой упаковке…
  
Глава 28
 
Как выяснилось, Грабина появилась вскоре после того, как мы с Грековым ушли на Изнанку. Выходит, ожидала она уже долго, а значит, я ей был очень нужен. Испытывать ее терпение дальше я не стал, пошел на нашу проходную.
Грабина стояла за ней. Замерзшая, злая и обиженно шмыгающая носом. Разговаривать там с ней смысла не имело: нужно было хотя бы минимально отогреть.
— Т-ты н-не т-торопился, — выдохнула она.
— У меня тренировка, которую никому нельзя прерывать, — пояснил я. — Пойдем, напою горячим чаем.
— Л-лучше ч-чег-нибудь п-покрепче.
— Можно и покрепче, но сначала чай.
По дороге она осматривалась, но без особого интереса, настолько хотела оказаться в тепле, что до остального дела ей не было. Провел я девушку в свою гостиную, а вскоре нам принесли чай, о чем я распорядился, еще когда мы отходили от проходной. Включил телефон и обнаружил там четырнадцать пропущенных звонков от Грабиной. Однако. Похоже, очень она хотела со мной пообщаться.
Пока Грабина не отогрелась, разговор она заводить не торопилась. Чуть порозовев, попросила воспользоваться моей уборной и вернулась оттуда в полной боевой готовности к ведению переговоров. Налила себе новую чашку горячущего чая и откинулась на спинку дивана с выражением полного блаженства на лице.
— Дарина, — откашлялся я, — ты меня навестила, чтобы попить со мной чай?
— Почему нет? — она открыла глаза и улыбнулась. — Попить чай в хорошей компании — что может быть лучше? Прошлый раз мы пробовали пить что-то другое — и все пошло наперекосяк.
Стук в дверь прозвучал неожиданно, я почему-то решил, что нам чего-то донесли с кухни, но это оказалась Таисия. Вместе с Глюком, разумеется.
— Говорят, ты уже вернулся с тренировки, поэтому вот. — Она сунула мне в руки щенка вместе с его вещами и мазнула неприязненным взглядом по Грабиной. — Какие у тебя интересные гости. Прошлый раз ты говорил, что ее тебе подсунула Живетьева, а в этот раз?
— В этот раз меня никто не подсовывал, я сама пришла, — завила Дарина, которая подошла к нам. — Какой интересный щенок. Где-то я таких уже видела. Илья, не подскажешь?
— Не придуривайся, Дарина.
— А чего бы мне и не придуриваться? Живетьевы кровавыми слезами умываются из-за утерянной породы, а ее представитель — вот он, у вас. И откуда?
— Нашел в лесу, когда смотрел, что там случилось после подрыва Живетьевой. Он сразу открыл глаза, пришлось его забирать. Желания присваивать себе щенка у меня не было.
— А ты в курсе, что им требуется особая диета для усиления способностей?
— Неужели? — фыркнула Таисия. — И эту диету знаешь только ты?
— Не только, но поделиться могу. По большому секрету и без свидетелей.
— Очень надо.
Таисия крутанулась на каблуках столь резко, что чуть не хлестнула меня волосами по лицу, и медленно пошла на выход. Поскольку при этом она выразительно виляла попой, то сцена была разыграна специально для меня. Возможно, я, в понимании Таисии, сейчас должен был сделать выбор между прошлой пассией и нынешней и побежать за невестой, уверяя, что она для меня дороже всех. Я этого не сделал, поэтому Таисия обернулась и недовольно сказала:
— Ужин через полчаса, ты не забыл?
— Ох уж эти клановые девушки, — с насмешкой сказала Грабина. — Ничего никогда не скажут прямо, только намеками, а ты потом догадывайся.
— Вообще это можно сказать обо всех девушках, и ты не исключение. Ты так и не сказала, зачем пришла.
Она протянула руки к Глюку, но тот заворчал, обнажив десны, на которых, кажется, уже начало что-то проклевываться.
— Защитник, — хмыкнула Грабина. — Здесь впору от твоего хозяина всех защищать, а с угрозами в свою сторону он справится сам.
Я закрыл дверь и пошел к дивану, где мы сидели до прихода Таисии. Недовольного Глюка я поставил на пол — всё же он не кошечка и не дамская собачка, а очень суровая в будущем псина, так к чему его теперь баловать?
— И всё же, Дарина, чего ты хотела?
— Я хотела к вам, — ответила она. — Клятву принести готова.
— Неожиданно.
— Почему? — она насмешливо изогнула правую бровь. — Живетьевой нет. И хотя клятва ей не слетела, и я не могу говорить ни о чем, касающемся ее дел, новой у меня нет. Ее сыну давать клятву я не хочу. Он не того полета птица.
— А Павел Тимофеевич — того?
— При чем здесь Шелагины? — удивилась она. — Я говорю о клятве тебе. Разве тебе не нужен лояльный целитель? Поверь, я очень хороший целитель.
Предложение было слишком неожиданным, и я понятия не имел, что ответить. Потому что согласие сулило нешуточные проблемы с Таисией, о которых я не мог не думать. А отказ… Как мне показалось, отказ тоже сулил проблемы, только уже с Дариной, которая была в интригах куда искушенней, чем моя невеста.
— Не волнуйся, на тебя не претендую, — засмеялась она, неправильно интерпретировав мое молчание. — С тобой сразу все стало понятно, когда эта девочка сказала, что меня тебе подсунула Живетьева. Давно понял?
  
— Я с самого начала знал. Про тебя и Фурсову.
— О, Машуля тоже в пролете? — рассмеялась ничуть не огорченная Грабина. — Теперь все становится на свои места. И даже те мои сомнения, которые я не передала Арине Ивановне. По поводу владения тобой навыками целительства.