Ревизор: возвращение в СССР 33 (СИ)

— Захаров велел всё переписать, — вспомнил Бортко. — На основное производство заказать отечественное оборудование, а для дополнительного цеха импортное. Я же тебе говорил, — посмотрел он на Сатчана.
— Не помню, Михаил Жанович, — растерянно ответил тот.
— У него, небось, Римма в больнице лежала в это время, — решил я выручить друга.
— Не, родила уже, вроде, — напряг память Бортко.
  
— Тем более! — воскликнул я. — Ладно, сейчас я им позвоню, они заявку перепишут и подадут сразу к себе в министерство. Надо Захарову сказать, чтобы под контролем этот вопрос держал.
— Я, правда, не помню, чтобы он мне об этом говорил, — недовольно повторял Сатчан, когда мы вернулись к нему в кабинет. — Я же не совсем уже того! — покрутил он у виска. — Небось, сам забыл мне сказать!
— Да не важно, кто забыл, — остановил его я. — Это должны были мы с директором ЖБИ контролировать и напоминать о себе. А я слишком на него понадеялся… Он так и ждал бы у моря погоды, если бы я не почуял неладное и не съездил.
— Правильно! — рассмеялся он и погрозил мне пальцем.
Попросил у него разрешения воспользоваться телефоном и сразу позвонил Баклашову. Поставил перед директором задачу срочно переписать и подать заявку на оборудование и попросил впредь не стесняться и напоминать о себе.
Потом поехал в спецхран и проработал там до пяти часов. Больше без обеда не выдержал. Когда вернулся, во дворе грузовиков уже не было. Справа и слева от центральной группу появились комплексы с качелями, лестницами, лазилками, ходилками, бродилками…
А посередине площадки стоял злой до предела председатель, и не хуже овчарки облаивал всех, кто пытался зайти на территорию детского городка.
— Да дайте же вы бетону застыть! И краске высохнуть! — орал он на набежавших откуда-то детей и взрослых.
Он уже охрип и покраснел.
— Что, Дмитрий Васильевич, — подошёл я к нему. — Не слушаются?
— Невтерпёж им, понимаешь! — намеренно громко ответил он, протягивая мне руку.
— Граждане родители! — закричал я, привлекая всеобщее внимание. — Организуйте, пожалуйста, на площадке дежурство! Если сейчас кто-то из детей доберётся до только что смонтированных элементов площадки, они могут обрушиться и убить ваших детей! Это всё не шутки! Мы объявления, что пользоваться площадкой ещё нельзя, повесили? Повесили. Дальше за своих детей вы отвечаете сами! Если кого-то убьёт, мы не виноваты!
— И когда можно приходить? — спросила молодая мамаша.
— Когда можно приходить? — переадресовал я вопрос председателю.
— Завтра после обеда, — ответил он. — Монтажники сказали, сутки выждать!
— Всем всё понятно? Завтра после трёх часов добро пожаловать на площадку, — объявил я. — А пока, товарищи, организуйтесь и следите, чтобы никто не пострадал и краской не перемазался!
— Жалко, — с явным разочарованием проныл стоявший рядом незнакомый мне ребёнок.
— Да уж, красиво получилось, — поддержал его кто-то из взрослых.
— Вот и берегите, чтобы надолго это красота сохранилась! — улыбаясь, сказал я. — Следите, чтобы не раскачали опоры раньше времени, дали бетону застыть и краску не трогали, пока не высохла, а то пятна останутся.
Родители положительно восприняли мой призыв. Кто-то стал объяснять своим маленьким детям, что они рановато пришло, ещё не готово. Кто-то начал занимать оборону вокруг площадки, чтобы не допускать на неё никого.
Приятно было, что результаты нашей коллективной работы так высоко оценили. Стоял, смотрел, смотрел… Потом понял, про что забыли.
— Чего-то не хватает, Дмитрий Васильевич, — проговорил я.
— Чего? — удивился он.
— Урн не хватает, — посмотрел я на него. — Урны надо обязательно поставить. Штуки три. Не то замусорят все…
— Угу, — нервно рассмеялся он. — Урны, песок в песочницу… Ограждение надо какое-никакое сделать.
— Насчёт ограждения не волнуйтесь! — вспомнил я. — В таксопарке договорился, нам соберут покрышки старые! Закопаем их наполовину, вот и будет и ограждение, и спортивный снаряд дополнительный.
— О, это дело! — воскликнул он. — Хоть этим не надо заниматься.
— Субботник всё равно придётся организовать, — посмотрел я на него с удивлением. Он же не рассчитывает, надеюсь, что я один все покрышки буду закапывать?
— Организуем! — уверенно ответил он, заметно взбодрившись.
Вокруг было многолюдно и шумно, но на свежевыкрашенные качели, горки и снаряды уже никто не покушался. А тем, кто близко подходил, дежурившие родители разрешали только понюхать краску.
— Вовремя ты приехал, а то я тут часа два, как Цербер на них, и хоть бы хны! — пожаловался во весь голос Ларионов.
— Да ладно вам, Дмитрий Васильевич, — возразила ему какая-то мамашка. — Максимум минут сорок поорали…
Меня такой смех разобрал. Домой поднялся, а всё не мог успокоиться.
А вообще, классная площадка получилась, — подумал я, поглядывая на неё сверху в окно. — Надо будет написать статью, поблагодарить завод. Сделать фотографии… Точно! Ксюшу и Галию на фоне площадки сфотографирую и напишу, что они разработчики эскизов… Пока я мечтал, ужиная и прикидывая текст статьи, пришло время собираться на тренировку.
Тут раздался звонок в дверь. Это оказался Костя Брагин.
— Ты не торопишься? — смущаясь, спросил он. — Разговор есть…
— Что случилось? — напрягся я, приглашая его на кухню.
— Телеграмму утром получили, мама с бабушкой в среду приезжают… Нельзя им будет у тебя остановиться, как в прошлый раз?
— Можно… Что ж нет? — выдохнул я. — Ты не пугай меня больше, зашел с таким лицом, что я уж думал, случилось что-то плохое.
— Спасибо, — улыбнулся он и вышел вместе со мной на улицу. Пошел потом к себе, потому что мне на тренировку было пора, некогда уже болтать.
Тренировка прошла на ура. Потом Миша Кузнецов в раздевалке задавал вопросы про Америку. В субботу сразу слишком много было информации, она осмысливалась им постепенно. Вот и вопросы уже появились, и сегодня пришлось ему объяснять про товарное перепроизводство.
Порадовало, что Марат присоединился ко мне, и своими словами, но всё правильно ему ответил. Прогресс налицо…
Вернувшись домой, застал у нас Фирдауса.
— У брата жена сегодня родила сына, — радостно сообщил зять. — Завтра летим в Швейцарию. Вот, за билетами ездил, решил к вам заехать предупредить.
— О, поздравляю! На сколько дней летите?
— Сами ещё не знаем.
— Так, у меня пёс ещё невыгулянный, — благодарно посмотрел я на Тузика, который терпеливо ждал меня у дверей. Ясное дело, что Фирдаус что-то обсудить хочет наедине. — Пойдём прогуляемся. Что животное мучить?
  
Глава 14
 
Москва. У дома Ивлевых.
— Очень хорошо, что ты летишь в Италию, — проговорил я задумчиво, едва мы вышли во двор. — Давно новостей не было с чемоданного производства, а ведь интересно, как оно там все движется. Будешь говорить с отцом, расспроси его, как дела на производстве? Что нового внедрили? Какие планы? Финансовые результаты? Чем больше цифр привезёшь, тем лучше. Кстати, там был ещё один патент, помнишь? Узнай, что с ним.
— Хорошо, — кивнул он.
Тут моё внимание привлекли двое ребятишек лет по десять, которые прошли на площадку и проверяли, высохла ли краска, собираясь сесть на качели.
— Э! Куда⁈ Жить надоело? — воскликнул я.
— Они уже высохли, — возразил мне один из них.
— А бетон тоже уже застыл? — с сарказмом спросил я. — Это ты как проверил? Хочешь, чтоб вся эта конструкция на тебя завалилась и придавила?
Они поспешно пошли прочь с площадки.
— Чего они ходят так поздно, — недовольно покачал головой я, глядя им вслед.
— Каникулы, — пожал плечами Фирдаус. — Кстати, вам что-то надо привезти?
— Твои и так целый чемодан передали, кстати, обязательно поблагодари Тарека за прекрасный подарок! — улыбнулся я. — А памперсы везти смысла нет, раз «Березка» под боком. Хотя… Если получится, захвати еще один большой чемодан на колесиках. Свои вещи в нем привезешь, а нам пустой отдашь. Если соберемся с женой и детьми путешествовать, одного нам явно не хватит.