Праздник Фонарей в Абу-Аби. Любовь и долг (СИ)

Больше всего на свете средний принц опасался реакции окружающих на свое «положение», но, заручившись поддержкой альфы, который стал для него кем-то вроде друга, Идрису стало легче свыкнуться с мыслью, что вскоре ему придется во всем сознаться родителям и брату. Только вот надежда на то, что они отреагируют так же с пониманием, была призрачной.
С возвращением Фарвара в Хейжар прислуга перестала открыто пренебрегать приказами среднего принца, некоторые даже стали кланяться при встрече. Но все это было напускное и недолговечное. Стоило Фарвару отлучиться из дворца, как прежнее возвращалось на круги своя. Идрис уже свыкся с мыслью, что многие здесь не особо рады его возвращению.
  
Виктор долго не мог оставить своей работы в Абу-Аби и выкроить несколько выходных, чтобы навестить Идриса. Поэтому его приезд пришелся на первый день весны, а не на посленовогодние праздники, как предполагалось. Радушного приема избежать не удалось: омега так сильно ожидал врачевателя, что устроил для него самый настоящий званый ужин. Виктор был приятно удивлен.
Он и сам давно хотел повидаться со средним принцем Хейжара.
— Лягте поудобнее, — посоветовал мужчина и надел медицинские перчатки.
Запланированный осмотр проходил в покоях Идриса, чтобы избежать посторонних глаз и ненужных сплетен. Поначалу Виктор очень долго разговаривал с омегой, задавал вопросы, измерял температуру и давление. Все это время рядом находился Хюрей, который с интересом за всем этим наблюдал. Виктор не удивился, что в Хейжаре у Идриса появился хороший друг, наоборот, мужчина был очень этому рад.
— Это в целях эстетики, — врачеватель усмехнулся на попятившегося к двери Хюрея и поднял руки, на которых были перчатки, вверх. — Всегда ношу их с собой. Ничего такого я делать не собираюсь.
Альфа лишь кивнул и смущенно отвел взгляд.
Идрис лежал на своей постели, приподняв подол хлопковой туники, тем самым оголяя часть живота. Прошло всего лишь два с половиной месяца с момента первого и последнего течного периода, и внешне Идрис никак не изменился. Разве что волосы стали быстрее расти и постоянно мучала нестерпимая тошнота.
Виктор достал из своего портфеля измерительную ленточку.
— Это всего лишь стандартные процедуры. Могу с уверенностью заявить, что, скорее всего, ты сможешь родить и сам, если немного прибавишь в весе.
— Что значит сам? — спросил Хюрей, стоявший поодаль. — Разве можно родить как-нибудь по-другому?!
Виктор и Идрис обернулись на альфу. Тот снова густо покраснел и, махнув рукой, поспешил удалиться из комнаты, пробурчав неразборчиво:
— От меня все равно никакого толку, я загляну позже.
Виктор хмыкнул, покачав головой.
— Знаешь, мой первичный осмотр не заменит планового осмотра у хорошего специалиста, который должен вести твою беременность.
— Я не доверяю здешнему врачевателю, а в столицу меня никто не отпустит.
— Разве в Хейжаре нет специальных учреждений?
Идрис лишь пожал плечами. Выходить за пределы дворца без сопровождения — это прямое нарушение протокола. А сопровождение в виде озлобленной прислуги… Которая к тому же всенепременно пустит нелицеприятные слухи о посещении средним принцем омежьей консультации, удовольствие то еще.
В любом случае Виктор дал много хороших советов и оставил несколько баночек со специальными витаминами. Некоторые микроэлементы начинают плохо усваиваться во время беременности, а из-за токсикоза в организм молодого омеги не поступает достаточное их количество.
Воспользовавшись моментом, что сейчас они были с Виктором наедине и никто не мог подслушать их, Идрис осторожно спросил:
— Как поживает господин Фарадж? Брат рассказывал мне, что Арай очень счастлив рядом с ним.
Виктор лишь пожал плечами.
— Молодой господин и правда почти всегда пребывает в хорошем настроении, но я больше чем уверен, что это не касается их взаимоотношений. Господин Фарадж довольно часто отсутствует во дворце по различным причинам.
— Ясно, — уголки губ дернулись, и Идрис опустил голову.
— Твоя метка практически сошла, — заметил мужчина и потрепал заботливо омегу за макушкой.
Руки Идриса инстинктивно дернулись к шее. Пальцами он прошелся по маленькому шраму и вдруг неожиданно даже для себя самого задал вопрос:
— Арай тоже носит на шее метку господина Фараджа?
— Не замечал, — ответил Виктор и начал собирать свои вещи.
Разум наперекор чувствам твердил, что теперь это не должно его касаться и беспокоиться не о чем. Но Идрис просто не мог не представлять Фараджа, обнимающего его младшего брата. Любимого мужчину, который сейчас так далеко от Идриса и телом, и душой.
— Почему бы тебе лично у него не спросить? — понимающе улыбнулся Виктор, вставая с кресла. — Ведь он есть в числе приглашенных гостей на празднование твоего дня рождения.
— Что? — удивился Идрис, впервые слыша об этом. В его глазах отобразилось любопытство.
Не успел врачеватель сказать что-нибудь еще, как из коридора послышался звук шагов, быстро приближавшихся к двери. В следующий миг в покои словно ворвался Хюрей. Идрис испуганно привстал с постели и уставился на альфу, на лице которого читалось явное недовольство.
— Попрошу не затрагивать данную тему, — настоятельно порекомендовал он, глядя на слишком много болтающего Виктора. Тот в свою очередь в недоумении перевел взгляд на омегу.
— Что это значит? — спросил Идрис. — Ты что… подслушивал?
Виктор откашлялся в кулак, когда Идрис пристыдил слугу за такой нелепый поступок. На лице врача появилась многозначительная улыбка.
— Я и не знал, что вы хотите устроить небольшой сюрприз для своего принца, — извинился врачеватель. — Что ж, скоро в путь, поспешу и соберу свои вещи.
Когда Идрис и Хюрей остались наедине, первый раздраженно сверкнул глазами.
— Постарайся мне объяснить все это, — проговорил омега и скрестил руки на груди: его любимая в последнее время поза.
Под пристальным взглядом голубых глаз альфа сопротивлялся недолго.
— Господин Фарвар хотел устроить большой праздник в честь Вашего совершеннолетия, но говорить об этом открыто никто не стал из соображения безопасности. Ваш брат очень беспокоится о Вас.
Через несколько недель Идрису должно было исполниться восемнадцать лет. Он никогда не отмечал свои дни рождения, когда жил в районе желтых песков. Этот день никогда не отличался ничем особенным. Однако Идрис начинал понимать, почему же все решили скрыть.
— Это из-за хейжар, так ведь? Они не рады моему возвращению.
Хюрей дернул плечами и нехотя кивнул.
— Совсем недавно Бахт обнаружил десятки игл под простыней, когда прибирался в Ваших покоях. Он незамедлительно сообщил об этом Вашему брату. Мы решили, что сохранить предстоящее торжество в секрете будет безопаснее.
— Вот как.
На душе стало муторно. Иглы под его простынями… Кто вообще мог решиться на такое? Почему прислуга во дворце так сильно ненавидит омегу?
Хюрей мялся у дверей, словно борясь с желанием сказать кое-что еще. По его виду было ясно, что эти новости могут очень сильно расстроить и без того взволнованного принца.
— Ваш брат просил меня молчать об этом, но я считаю, что Вы должны знать, — тихо произнес альфа, подходя чуть ближе к Идрису. — Я не хочу ничего скрывать.
От альфы повеяло теплом.
— Несколько дней назад в Абу-Аби были найдены два тела, изуродованые до неузнаваемости. Специалистам пришлось много поработать, прежде чем они выяснили, что… это два бедняка из района желтых песков. Люди господина Фарвара работали совместно с людьми Гердона, Вы ведь помните первого советника шейха Абу-Аби?
  
— Да, — еле слышно отозвался Идрис.
Как можно было забыть этого седовласого старика с неимоверно пристальным взглядом?
— Одним из убитых был Ваш давний друг. Кажется, его имя Марсель.
Глаза Идриса широко раскрылись, он не успел подумать о чем-то, не успел осмыслить услышанное. Перед глазами всплыл образ юного беззастенчивого амбициозного беты. Их дружба длилась долгие десять лет. Она способна была вытащить Идриса из пучины отчаяния и давала надежду на светлое будущее. Эта дружба была ценнее мимолетных благ. Известие о смерти верного товарища ошарашило Идриса.