Праздник Фонарей в Абу-Аби. Любовь и долг (СИ)

Виктор, стоящий подле, о чем-то задумался, провел широкой ладонью по волосам, а затем уронил голову в ладони, глухо ухмыльнувшись:
— И как-то незаметно Вы вынудили меня заикнуться о том, о чем я заикаться не должен был. Теперь мне точно отрежут язык.
— Это настолько секретная информация?
— Господин Фарадж не хотел, чтобы Вы переживали.
— Я мог бы переживать по этому поводу? Какая глупость, ведь это очередной деловой визит, не так ли?
  
— Не совсем.
Вдруг ставший серьезным, Виктор слегка взволновал Идриса, который тут же принялся выпытывать подробности столь внезапной поездки. С Фараджем они не виделись с позавчерашнего вечера, но частое отсутствие правителя оазиса как таковое событием не являлось. Как-никак, в его обязанности входили не только деловые поездки, но и визиты в соседние оазисы, а также дружеские встречи. Однако этот факт отчего-то решили скрыть от Идриса, который не совсем понимал почему. До Хейжара было около двух дней пути и столько же обратно, и, вероятно, то, для чего альфа отправился в соседний оазис, тоже потребовало бы какого-то времени. Неделю отсутствия не так-то легко скрыть, если, конечно, оправдывать все это будет не кто иной, как Виктор… которому Идрис безмерно доверял.
— Я правда не хотел скрывать от Вас что-либо, так как дорожу этим хрупким доверием, — признался врачеватель и склонил голову. — Но приказ есть приказ.
— Произошло что-то серьезное? — нотки настойчивости в голосе омеги заставили мужчину окончательно признаться в происходящем:
— Господин Фарадж поехал просить у Ваших родителей развода с Араем.
Комментарий к Глава 21
Я не собираюсь оправдывать свое долгое отсутствие, просто скажу, что я миллионы (черт возьми) раз обдумывала сюжет концовки, но так и не пришла к варианту, который бы меня полностью устроил. Тем не менее, спасибо за терпение и то, что вы все еще читаете эту историю. Постараюсь закончить ее как можно скорее (возможно, нет, не знаю, ахаха).
========== Глава 22 ==========
Дорога до дворца проходила в молчании.
Идрис выглядел задумчивым, наблюдая из маленького оконца за городской суетой. Узкие улочки сменялись главными и обратно; торговцы под хлипкими навесами продавали свежие овощи и фрукты, ароматную выпечку и разноцветные ткани. Босоногие дети носились меж лавок, о чем-то весело перекрикиваясь на арабском. Рядом с фонтанами танцевали омеги и играли барды, промышляли своими талантами уличные художники. Жизнь в Абу-Аби кипела с самого утра. Идрис наблюдал за всем этим исподлобья, обмахивая лицо, шею и плечи веером.
Из головы все еще не выходили недавние слова Виктора. Они волновали, пугали и радовали одновременно. Развод в мусульманской общине, а тем более в семье правящей династии, — нечто несуществующее, можно сказать, запретное. То, что выказывает неуважение обеих сторон по отношению друг к другу, и то, что никогда не вызовет одобрения общества. Согласно исламской вере, для Аллаха нет ничего радостнее, чем когда его рабы — верующие — живут в любви, мире и согласии. Лишь крайние меры могут привести к такому печальному завершению отношений. Не умаляет даже то, что большинство браков заключается по воле родителей и без желания детей. Брак все равно оставался священным.
«И почему все это держали от меня в тайне?» — размышлял Идрис, пока повозка медленно огибала главную площадь.
Оставалось лишь догадываться, потому как больше Виктор не выдавил из себя ни капли правды, увиливая от расспросов. В глубине души было немного радостно от этой новости, но еще больше боязней. Если Арая отправят в родительский дом, наградив при этом клеймом «разведенного» (проще говоря, отвергнутого), сможет ли семья Фаиль пережить этот удар достойно? И будут ли они винить в этом Идриса и их истинную с шейхом Абу-Аби связь? Представив лицо старшего брата, искаженное злостью и ненавистью, среднему принцу стало слегка не по себе. Он будет в ярости, узнав, с какой просьбой Фарадж Абиль приехал в их дом.
— Ах, — повозка резко вывернула вправо, видимо, наткнувшись на бездомную собаку, и Идрис схватился за подлокотник.
Наподобие теплого воздуха, ворвавшегося в этот миг из оконца в повозку, в голову среднего принца ворвалось понимание того, почему же все-таки это событие держали от него в тайне.
Фарадж просто не хотел, чтобы его истинный омега хоть как-то был замешан в этой грязной истории. Если уж и принимать удар, то своей широкой грудью, закрывая Идриса от возможного родительского гнева и порицания общества.
«Вы слишком великодушны, мой господин, чтобы переживать это в одиночку, — подумал омега. — Конечно, вернувшись в Абу-Аби, мне было нелегко смириться с второстепенной ролью, так как первым младшим мужем все еще оставался Арай. Просто… Все это так внезапно».
Чувства спутались между собой словно нити: страх, волнение, любопытство, облегчение и счастье. Арай оставался для Идриса младшим братом, оттого и было тошно. Как же отнестись к этой ситуации, если совершенно не осознаешь: замечательно все или ужасно? И знает ли сам Арай о том, что вскоре лишится фамилии Абиль и вернется в родительский дом?
— Прекратите думать об этом с таким усердием и займите свою светлую голову чем-нибудь более приятным, — посоветовал Виктор прежде, чем открыть дверь повозки. — Если наш господин узнает, что Вы в курсе всех событий, мне головы не сносить.
Это должно было прозвучать шутливо, но Виктор был серьезен, словно верил в свое утверждение. Ему было приказано сохранять поездку шейха в Хейжар в секрете и следить, чтобы Идрис не прознал о ее целях. Конечно же, Фарадж не накажет столь сурово своего старого друга, но доволен точно не будет.
— Я притворюсь, что ничего об этом не слышал, сэр Виктор, а Вы впредь ничего от меня не скрывайте. Договорились? — омега протянул руку, чтобы закрепить своеобразную «сделку» рукопожатием, но альфа слегка замялся, так и не решившись на прикосновение.
Повозка вместе с извозчиком нервно дернулась в желании поскорее отправиться в город. Со стороны дворца послышались веселые голоса прислуги, которая в это время работала в саду.
— Договорились, — просто кивнул тот. Кончики его ушей слегка покраснели, и Идрис понял, что был слишком беспечным, предлагая дворцовому врачевателю подобную неформальность.
После небольшой паузы они направились во дворец, распрощавшись у самого входа. Виктор поспешил в другую часть длинного коридора, направляясь в свой кабинет, а Идрис задумчиво побрел на второй этаж. Перед дверью в свои покои он немного замялся, обдумывая поездку в медицинский центр. Столько новостей за одно утро — день обещал быть насыщенным.
В комнатах, по обычаю, царила прохлада, а по полу гулял шаловливый сквозняк, проникающий в покои из открытых настежь окон и играющий с полупрозрачными занавесями. Из сада слышалась веселая возня прислуги, которая в это время приводила «зеленый рай» в порядок, поливая кустарники. Эдор и Рим — подручные Идриса — сразу закрутились где-то рядом, помогая беременному омеге сменить парадную тунику на домашнюю кандуру и расчесать волосы, спутавшиеся в процессе долгой дороги.
— Вас что-то беспокоит? — спросил Рим. — Путь в город выдался нелегким?
Рим был озорным мальчишкой лет пятнадцати и появился во дворце уже после всей суматохи, не застав грандиозное возвращение Идриса в Хейжар как среднего принца, а следовательно, и не знал его и как воришку из района желтых песков. А вот Эдор, наводивший сейчас порядок в шкафах, омега, который был чуть старше двадцати, Идриса знал. Он был одним из тех, кто всегда вставал на его сторону, когда Азир позволял себе дерзости.
  
— Дорога… — проговорил Идрис, все еще витая в облаках, и откинулся на спинку плетеного кресла-качалки. — Ах, нет, все в порядке, правда. Просто немного задумался.
— Мне приказать подать обед? Вы ничего не ели с утра. Может быть, есть что-то особенное, чего бы Вы хотели? Печеные яблоки с творогом, например. У нашего повара они получаются особенно вкусными и сочными. Иногда их присыпают сверху грецким орехом и поливают медом, — Рим прикрыл глаза и мечтательно сглотнул, представляя себе вкус сладкого лакомства.