Праздник Фонарей в Абу-Аби. Любовь и долг (СИ)
— Вы должны отправиться в свои покои, — настоял Хюрей. — Зафир пойдет с Вами, а мы разыщем шейха Муяссара. Кажется, он уже понял наши намерения: патрульные потеряли его из виду.
Омега лишь кивнул и молча позволил увлечь себя на второй этаж, оставляя трех мужчин обсудить дальнейшие действия. Чувство потерянности не покидало. Сомнения рылись в душе, словно черви.
В комнате было тихо и спокойно. Шторы мерно колыхались на поводу у сквозняка, гуляющего по полу. За окнами можно было расслышать шум продолжающегося веселья.
Усевшись на софу и подогнув под себя ноги, Идрис наконец почувствовал всю усталость, что накопилась за весь день. Щиколотки гудели, словно пришлось пройти тысячу километров; ощутимо ныла поясница. Но все это не шло в сравнение с тем, как сильно омегу беспокоила открывшаяся о Муяссаре правда. Если догадки старшего брата окажутся верны и он в действительности тот, кто так рьяно выслеживал омегу столько лет, как же тогда быть?
Тогда, в беседке, большой бриллиант в качестве подарка показался Идрису невообразимо красивым, но после слов шейха Муяссара он словно поблек. Ответ отказом решил бы множество проблем, но дело вовсе не в нерешительности среднего принца.
«Не вдаваясь в подробности его мотивов, — размышлял омега, сидя на софе и наблюдая за снующим туда-сюда Зафиром. — Если я приму предложение, то избавлюсь от необходимости объясняться о своем положении. Династию Фаиль не оклевещут из-за моего проступка».
Идрис не чувствовал смертельной угрозы, находясь рядом с шейхом Муяссаром. К тому же у него было множество возможностей расквитаться со средним принцем, если бы он того действительно желал. Им двигало нечто иное, не жажда мести.
«О Аллах, о чем я только думаю, — покачал головой омега и облокотился. — Из-за него погиб папа… Марсель… Все те, кого я любил».
В двери постучали. Зафир молниеносно подскочил к двери и впустил в покои шейха Абу-Аби.
— Ты нужен Фарвару.
— Но как же…
— Я останусь здесь.
Зафир нехотя кивнул.
Как только дверь за ним закрылась, издав еле слышный скрип, Идрис наконец выбрался из пучины своих размышлений и потянулся, ища глазами только что стоящего рядом слугу. Наткнувшись взглядом на знакомое лицо, он почти вскочил с софы, вовремя вспоминая, что резкая смена положения может легко выдать его плохое самочувствие.
— Что Вы делаете в моих покоях? — воскликнул он.
Фарадж спокойно пересек спальню и уселся напротив. По уставшему виду можно было догадаться, что поиски пропавшего Муяссара даются ему нелегко. Вряд ли можно было предположить, что праздничный вечер окончится именно так.
— Присматриваю за Вами, конечно же. Не поймите превратно, уважаемый принц, но сейчас Вы слишком легкая добыча. Я бы отправился на поиски шейха Муяссара вместо Зафира, но вряд ли знаю ваш дворец лучше прислуги.
Идрис поправил кандуру, стараясь прикрыть выпирающий живот слоями кашемира. Ценность, о которой не хотелось никому рассказывать, часть его самого. Идея выйти за шейха Муяссара вновь промелькнула в голове.
— Вы все знали, — словно разочарованно произнес омега.
— Многое, но, очевидно, не все, — парировал шейх Абу-Аби. — Вопросами о помощи Хейжару занимался Гердон.
Идрис поджал губы.
— То есть Вам было неинтересно? Моя жизнь совсем не интересовала Вас, мой господин?
На мгновение чувства взяли верх. Возможно, сожаление потом настигнет омегу, но он так долго держал все в себе, не имея возможности никому рассказать, как страдает его сердце. Сидящий напротив мужчина, его взгляд и движения — все это заставляло Идриса мучиться. Волевой профиль, едва заметная щетина, широкие плечи. Он совсем не изменился.
Глядя на Фараджа, который продолжал настойчиво молчать, средний принц резко бросил:
— Не стоит тратить свое драгоценное время на помощь моему старшему брату, Арай наверняка разыскивает Вас.
— Не смей так легко произносить это имя, — альфа поднялся со своего места и в секунду пересек расстояние между ними. — Один Аллах знает, как тяжело мне смотреть на него и все время видеть тебя!
Приближаясь к губам омеги с неминуемой скоростью, Фарадж почувствовал, что теряет над собой контроль. Ему так долго удавалось убеждать себя в том, что его жизнь не померкнет после случившегося, что все вернется на круги своя, когда он погрузится в работу. Шейх Абу-Аби так убедительно играл роль увлеченного правителя, что никто не сомневался: его не коснулся отъезд Идриса из оазиса. Даже Томас перестал докучливо преследовать своего господина, отметив, как тот увлечен политическими делами.
Но сейчас, в эту самую секунду, он был не властен над своими желаниями. Все, о чем болело его сердце столько бессонных ночей, стало неважным, как только он почувствовал сладкий, немного резковатый запах истинной пары.
Поцелуй. Горький, с привкусом слез, которые Идрис был не в силах удержать. Долгожданные объятия и трепет души. Фарадж властно проникал в омегу своим языком, словно говоря: «Я здесь хозяин». Руки его бережно схватили заплаканное личико, вытирая большими пальцами соленые дорожки.
И как Идрис мог казаться таким хладнокровным, когда внутри него бушевал океан тепла? Тоненькие пальцы нашли ворот жакета и сжали его. Страх, что это все окажется сном и неправдой, одолевал с каждой секундой все сильнее.
В дверь неожиданно постучали.
— Нет! — Идрис оторвался от губ, чтобы запротестовать, и сильнее притянул к себе мужчину. — Только не сейчас. Не уходите…
— Все в порядке, — ответил Фарадж, тяжело дыша и нехотя отстраняясь от истинного омеги. — Возможно, они закончили с поисками.
Среднему принцу пришлось уступить, так как стук повторился. Приводя себя в порядок, шейх Абу-Аби подошел к двери и открыл ее, ни о чем не подозревая.
Оглушительно проносясь ударной волной, звук выстрела заполнил каждый уголок комнаты. Схватившись за плечо, Фарадж открыл рот, но не смог произнести ни единого слова. Глухая боль пронзила тело, и он свалился на колени; из уголка рта стекла тоненькая струйка крови.
— Неплохо, но недостаточно хорошо, — прохрипел с ухмылкой вошедший в покои шейх Муяссар и кинул властный взгляд на застывшего в немом крике Идриса.
========== Глава 15 ==========
Кажется, было слышно, как бьется чье-то сердце. Такой тихий, еле уловимый звук: монотонно повторяющиеся удары, разрывающие тишину. Тело обволакивала густая темнота, больше похожая на черные воды глубин океана. Сознание было в покое.
Сколько прошло времени с тех пор, как средний принц погрузился в эту бурлящую событиями жизнь? За последние месяцы произошло много неприятностей, которые каждый раз, случаясь, словно били омегу под дых, заставляя оглянуться на прежнюю жизнь и понять, за что Аллах перестал быть благосклонным к его судьбе.
Откуда-то раздался шум, больше похожий на чей-то невнятный крик о помощи, но ему не удалось привлечь внимание Идриса, который продолжал слушать стук сердца.
— Какого черта!
Этот голос был так знаком, что среднему принцу все же пришлось невольно вслушаться.
— Вы знаете, что с вами всеми сделают, когда все обнаружится? Питаю надежду на вашу долгую и мучительную смерть!
«Зафир… — пронеслось в глубине сознания. — Странно… Что происходит?»
Неприятный скрежет металла прервал словесную агонию. На смену пришел истошный вопль, наполненный нестерпимой болью. Запах паленой кожи… Отвратительное зловонье окутало Идриса с ног до головы, и он почувствовал, как к горлу подступила тошнота. Спустя несколько секунд вопль повторился, но он был уже менее пронзительным.
— Животные! — выплюнул Зафир, захлебываясь в истерике. — Вы можете потешаться надо мной сколько угодно, но не заставляйте Аллаха гневаться еще сильнее — отпустите среднего принца.
— Даже в такой ситуации для тебя долг превыше собственной жизни, — ответил кто-то с хрипотцой. — И когда ты успел стать таким благородным?
Ответом были всхлипы и глухие рыдания.
Идрису пришлось открыть глаза. Приятный монотонный стук сердца исчез в мгновение.