Праздник Фонарей в Абу-Аби. Любовь и долг (СИ)

— Как жаль, что Вам уже пора, уважаемый шейх Муяссар. Я наивно полагал, что успею на эту встречу, но соревнования закончились позже, чем предполагалось. Я обязательно передам нашему господину от Вас самые наилучшие пожелания.
Почти не удивленный появлением приближенного Фарвара и по совместительству его хорошего друга, Муяссар выдавил язвительную улыбку и ответил:
— Не стоит. Через несколько дней на большом празднике я смогу сделать это лично.
  
Мужчина чинно прошествовал через всю обеденную залу, откланиваясь перед средним принцем, и остановился лицом к лицу с Хюреем, который был явно ошеломлен его ответом.
— Ты не ослышался. Теперь я тоже приглашенный гость. До встречи.
— Наконец-то он ушел, — произнес Зафир после того, как за мужчиной закрылась дверь, и плюхнулся на место рядом с Идрисом, подзывая к себе поваренка с приказом подать обед еще на двух персон.
Хюрей не спешил, продолжая обдумывать сказанное Муяссаром, но в конце концов тяжело выдохнул и тоже сел за стол. Все еще находящийся в прострации Идрис уставился на свою тарелку, отмечая, что сэндвич уже давно размок.
— Вы пригласили его на день рождения? — тихо спросил Хюрей, не глядя на среднего принца.
Задерживаться в столице он не стал, отправившись в Хейжар сразу же после оглушительной победы. И, как оказалось, его своевременное появление во дворце было радостно воспринято Зафиром, который метался по коридорам, не зная, как вежливо, но быстро спровадить гостя в лице шейха Муяссара. Патрульный тотчас предложил нехитрый план. Действовать надо было аккуратно, чтобы не навредить деловым отношениям между династиями Фаиль и Рилах.
— Да, — прошептал Идрис и сделал глоток апельсинового сока, чтобы хоть как-то унять бурлившую в желудке изжогу.
— Понятно.
Хюрей тяжело выдохнул. Он знал, что его появление на обеде будет воспринято как намек на то, что Муяссару здесь не рады. И это действительно сработало. Пусть даже протокол патрульного запрещал ему вмешиваться в деловые беседы. Слишком долго существовавшая между ними неприязнь заставляла одного избегать общества другого.
— Что ж, возьму на себя ответственность сообщить Вашему брату об этом лично.
— Я сделал что-то не так? — спросил Идрис, уловив в голосе альфы толику раздражения.
Хюрей молча переглянулся с Зафиром.
— Все будет в порядке, мой принц, — произнес последний и принялся за еду.
========== Глава 12 ==========
К приему по случаю совершеннолетия среднего принца во дворце Хейжара подготавливались основательно. Один только Аллах мог сосчитать многомиллионные затраты Джозефа Фаиль, который любил делать все с размахом и расчетом на то, что этот день гости просто не смогут не вспоминать еще долгие месяцы. Шейх Хейжара чувствовал некоторую вину перед своим сыном за то, что когда-то не смог дать ему должного образования, родительского тепла и уютного дома, но трепетно пытался исправить это. Нанимал для Идриса лучших учителей, заботился о том, чтобы он ни в чем не нуждался. Одним словом, наверстывал когда-то упущенное.
К большому сожалению, он не мог успеть к назначенной дате, но в письме обещался исполнить любое желание сына в честь его дня рождения. Как только вернется домой, конечно же.
Последний вечер своего несовершеннолетия Идрис решил провести тихо, в обществе своего приближенного. Вместе с Бахтом они заняли небольшую комнатку на втором этаже, заставленную стеллажами с книгами и всякой всячиной, и, наслаждаясь напитками, беседовали обо всем на свете. В обществе слуги омега стал чувствовать себя более комфортно, когда ему больше не приходилось скрывать своего положения, надевать безразмерные туники и перематывать шею шелковыми платками. Да и навязчивые расспросы о прошлом Идриса тоже прекратились.
Вечер шел спокойно. За окнами медленно темнело: первые звезды любезно провожали солнце за горизонт, встречая своего бессмертного ночного спутника — полумесяц. Вместе они перекрашивали небесное полотно в темно-синие тона и создавали ту самую волшебную атмосферу ночи.
Бахт рассказывал своему господину о своей семье. О том, как его родители прислуживали во дворце, как самолично изъявил желание продолжить их дело в благодарность правящей династии. Не стесняясь, слуга рассказывал абсолютно все.
Так и проходил остаток дня. Идрис с интересом слушал бету и наслаждался ароматным жасминовым чаем. После деловой беседы с шейхом Муяссаром, которая прошла несколько дней назад, омега все еще не мог прийти в себя. Как может такой грубый и чрезмерно язвительный человек быть его двоюродным дядей?
Каким бы приятным ни было окончание этого дня и какие бы мысли ни мучали Идриса, в конце концов ему пришлось отправиться в свои покои, пусть даже спать совершенно не хотелось. Завтрашний день обещал быть насыщенным и невероятно важным.
«Совсем скоро, — билось у среднего принца в голове. — Так волнительно, что сон отказывается приходить…»
Легкая нервозность мешала ему спокойно уснуть, из-за чего полночи омега пролежал на постели, глядя в потолок в предвкушении утра. Отдаться Царству Морфея удалось лишь к рассвету, закинув ногу на скомканное одеяло и поудобнее устроившись на подушках.
Ночная прохлада мгновенно окутала тело. Темноволосый юноша легкой поступью шагал по дворцовому саду, слегка подрагивая от резких порывов ветра. Босые ноги были стерты до ссадин, из некоторых даже сочилась кровь, но он упорно шел вперед. На плечах беспокойно металась легкая накидка.
Мгла постепенно сгущалась. В висках бился лишь один вопрос: «Успеет ли он до рассвета найти то, чего так упорно требует сердце?»
Позади раздалось шипение стаи диких пум. Животные, излюбленное время охоты которых рассвет, следовали за примеченной ими жертвой. Быстро перебирая лапами, они гнались за юношей, грозно рыча, но не осмеливались нападать. Что-то невидимое мешало им. Вой плавно перешел в жалобный скулеж, после чего в саду вдруг стало тихо.
Юноша продолжал идти, не обращая внимания на опасность.
Шум водопада настиг внезапно, заглушая все остальные звуки. Он осторожно отодвинул рукой ветви плакучей ивы и наткнулся взглядом на обнаженного мужчину, стоявшего у края озера. Блики лунного света, отбрасываемые гладью воды, ласкали мускулистые плечи. Мужчина был так хорош собой, что на мгновение темноволосый юноша забыл, зачем так упорно шел сюда. Неожиданно из зарослей вышел невысокий стройный паренек, такой же обнаженный и прекрасный. Он ласково приобнял мужчину за талию и прильнул к нему всем своим телом. Последовавший за этим жаркий поцелуй вызвал в стоявшем под деревом юноше жгучую ревность.
Обнимающиеся неожиданно обернулись в сторону плакучей ивы, лунный свет осветил их лица. Боль эхом отдалась в сердце, и темноволосый юноша закричал:
— Господин! — Идрис сжал в руках простыню, перекатываясь набок. — Ах! Всего лишь сон… Это всего лишь сон!
Увидеть во сне господина Фараджа, так страстно целующего Арая, было самым отвратительным кошмаром на свете. Еще никогда Идрис не просыпался на мокрой от пота постели с запутавшимися волосами и настойчивым чувством бессилия.
В дверь сразу же постучали, и из коридора раздался встревоженный голос Бахта:
— Мой принц, с вами все в порядке? Мне позвать лекаря?
— Все в порядке, — успокоил своего слугу омега и приподнялся на локтях, отгоняя остатки сна.
За окном уже давно было светло, а это значит, что настал тот самый день. Сегодня среднему принцу Хейжра исполнялось восемнадцать лет.
Получив разрешение войти, Бахт прикрыл за собой дверь и поставил на прикроватный столик небольшой поднос. На нем лежала красная роза, обтянутая ленточкой, и красиво оформленная записка.
  
— Господин Джозеф попросил извиниться за его отсутствие на сегодняшнем празднике. Ваши родители все еще находятся в Йемене, кажется, что-то случилось с самолетом и рейс отложили на несколько дней.
Идрис промолчал. Будь его воля, он бы предпочел провести свой день рождения в комнате, лишь бы никого не видеть. Однако этому желанию не суждено было сбыться, зная, сколько гостей прибудет сегодня во дворец ради того, чтобы лично поздравить наследника династии Фаиль.