Скучная Жизнь 2 (СИ)

— Это я — неандерталец⁈
— Мин Чул! Фенг! — чуть повышает голос Мэй Со Юн. Повышает едва-едва, но этого достаточно — главы клубов замолкают. Мэй наслаждается тишиной. Двумя секундами тишины. У нее зверски болит голова, вчера вечером все накопившееся за две недели — решительно потребовало разрядки, и она снова позвонила Пангу. Снова переоделась, натянула парик и снова до утра куролесила по барам и забегаловкам, нарочно выбирая те, что попроще. Настроение было — напиться в хлам. И конечно же, у нее получилось. Так что сейчас каждый звук вызывал у нее головную боль, чего уж тут говорить про этого Мин Чула, который грохочет тут словно у себя дома. Кроме похмельного синдрома и желания упасть прямо тут и свернуться комочком, попросив всех оставить ее в покое — кое-что еще не дает ей покоя. Бон Хва. Этот проклятый Бон Хва, преследует он ее, что ли⁈ В одном из баров, в подвальном помещении на окраине города — она встретила его, он сидел прямо у стойки и вовсю развлекался с двумя легкомысленными девицами, которые раздражающе громко хохотали на его шуточки, а он — нагло лапал их, ничуть не стесняясь окружающих. Хотя… никого особо там и не было, только она и Панг. А этот Бон Хва — еще и подмигнул ей! Нахал. Скотина. И почему голова так болит?
— Пожалуйста прекратите тратить мое время. — говорит она, закрывая глаза: — помещений в школе ровно столько, сколько есть. Вынуть из кармана два новых спортзала я вам не могу. У вас и так есть специальный зал для единоборств с этими вашими, борцовскими коврами и грушами. Вы можете проводить занятия там одновременно, он же достаточно большой. Если речь о времени…
— В мире нет спортзала достаточно большого, чтобы мы занимались с этими под одной крышей. — складывает руки на груди Мин Чул: — из уважения к студсовету я не буду называть их теми словами, которые они заслуживают.
— Напомни мне, с каким счетом закончился прошлый товарищеский матч? — прищуривается Фенг и поправляет очки: — а может проведем еще один, а? За право выбирать время тренировок в зале для единоборств? Вы, консерваторы — цепляетесь за свои замшелые традиции, вы же как та лягушка в колодце — не видите, что мир вокруг меняется. Проснись, Мин, открой глаза — вокруг уже давно не Империя Утренней Свежести, на реках не плывут кобуксоны, монголы не осаждают наши границы. Ты и такие как ты — динозавры. Знаешь, что произошло с динозаврами? Они вымерли.
— Ну все! — Мин Чул встает и разминает плечи: — нарываешься, Фенг? Давай…
— А ну — сидеть! — голос Мэй звучит как удар хлыста и главы клубов — замирают. Никто не может вызывать гнев госпожи Мэй в частной школе имени Генерала Ли Сун Сина. Хотя бы потому, что формальным председателем Студенческого Совета является глава Совета Опекунов. А это значит, что Первый Заместитель Председателя Студенческого Совета, госпожа Мэй Со Юн — на самом деле тут самая главная. Поссориться с ней — значит вызвать на свою голову многочисленные неприятности, она вполне могла волевым решением загнать клубы в старый спортзал, где придется таскать маты, устилая пол перед занятиями, а самим матам лет сто уже наверное. Да еще старый спортзал находится в старом корпусе, а тот почти не отапливается. И душевые там не работают. Много чего может сделать госпожа Мэй, потому лучше ее не злить.
Чертов Бон Хва, думает она, а вот у него хватает наглости меня злить. Какого шибаля он в том баре оказался⁈ И главное — по роже было видно, что ему хорошо. Он же первокурсник вообще, а в баре сидит, алкоголь хлещет и девок каких-то лапает… якобы танцует. Уж она-то все видела, как он ту девку к себе прижимал и всю своими грязными лапами с ног до головы… и ее подружку тоже! Совсем девушки гордость потеряли! Как можно позволять вот так… с собой такое вытворять! Она аж раскраснелась! И он тоже хорош, нашел себе в городе двух шалав… совсем как Минхо. Но Минхо — тот хоть не скрывает что скотина, кобель и бандит, от него за версту веет опасностью, а этот — волк в овечьей шкуре. Вот что ее раздражает. Ведь встретишь этого Бон Хва в школе и нипочем не узнаешь. Такой простой рубаха-парень, скромняга, правильный, даже смущаться умеет, глазки в сторону отводить.
 
— Тц! — говорит она, прикусывая ноготь на большом пальце: — чертов кессэки!
— А? — невольно вырывается у Мин Чула возглас удивления, и она понимает, что сказала это вслух! Шибаль! Главы клуба увидели, как дочь семьи Мэй — не справилась со своими эмоциями! Она стиснула зубы, чувствуя, как к щекам приливает горячая волна. Только бы не покраснеть! Только бы не покраснеть!
— Госпожа первый заместитель — влюбилась? — вкрадчивый голос Фенга. Он наклоняет голову и по его очкам пробегает короткий блик, отражая свет из окна.
— Да что ты говоришь такое⁈ — вскакивает Мин Чул: — серьезно⁈
— Госпожа первый заместитель никогда еще не была такой… рассеянной во время аудиенции. Ее мысли витают где-то далеко, она ругает какого-то мужчину и при этом — краснеет, будучи пойманной на слове. Мне кажется, нам следует поздравить госпожу Мэй. Весна юности. — тонкие губы Фенга растягиваются в легкой улыбке. Ехидной легкой улыбке.
— А⁈ Точно! — Мин Чул склоняется в поклоне: — поздравляю с наступлением Весны Юности, госпожа Мэй! А ты мы думали, что… эхе-хе-хе… пожалуй лучше не буду говорить… и кто этот счастливчик?
— Да что вы такое говорите! — Мэй аж привстала с места, сама не заметив как ее голос выдал какую-то высокую ноту: — неправда!
— Бон Хва. — отвечает Фенг, этот миччином смеет не обращать на нее внимания: — помнишь того первогодку, который Хана уделал?
— Первокурсник, ага. Хорошая работа ног, поставленная защита, маневры и конечно же — сирым. Бросок прогибом. Помню. — хмурится Мин Чул: — такой вот бросок не в зале на ковер, а на улице — очень опасная штуковина. Мог бы и покалечить его, однако смягчил удар, вынес его пониже, боком. Но парень молодец, хотя для сирымщика в нем весу маловато, откормить его нужно, хотя бы килограмм до девяноста и мышечную массу набрать. Чтобы на фестивале выступать…
— Сирым. — хмыкает Фенг: — работа на дистанции у него от муай-тай, лоу-кик и даже калф-кик. Маневры оттуда. Это не тхэквондо. А бросок — это же суплекс. Греко-римская борьба. Нет, этот парень мой. Ему нужно подтянуть физическую выносливость, дыхалку поставить, и связки укрепить, он же явно коленку потянул — видел, как уходил, хромая?
— Эй! А ну-ка хватит тут мою личную жизнь обсуждать! Этот Бон Хва никакого отношения ко мне не имеет! — Мэй хлопнула ладонью по столу, чувствуя, как стремительно теряет контроль над ситуацией.
— Конечно же, госпожа первый заместитель, прошу нас простить. — тут же встает со своего места, извиняется и кланяется Фенг, спрятав свою книгу: — как я мог так ошибиться.
— И… эээ… я тоже извиняюсь. Но если бы у госпожи Мэй и вправду была бы Весна Юности — так я бы обязательно поздравил. Потому что мои парни уже и пари стали заключать на то, что у вас…
— Что? — голос Мэй Со Юн резко роняет температуру в помещении, становится холодно. Простая фраза, но Мин Чул тут же прикусывает себя язык и склоняется в поклоне. Со Юн некоторое время смотрит на склоненные перед ней головы глав клубов и понимает, что сегодня она понесла серьезный удар по своей репутации. Чертов Бон Хва, он и в этом виноват! Она ему никогда этого не простит! Миччином! Кессэки!
— Свободны. — говорит она и падает в кресло, когда дверь за ними закрывается. Откидывается назад и закрывает глаза. Проклятый Бон Хва. Ей совершенно точно нужно разобраться с ним раз и навсегда! Поставить точку. Сказать ему чтобы прекратил ее преследовать. Конечно, понятно, что она — его привлекает, в конце концов она — красива, умна, старше его и авторитетней, она — замглавы студсовета и дочка семьи Мэй, но чтобы настолько набраться наглости? Преследовать ее по пятам со своими любовными признаниями! Он же просто старается ее заинтриговать, вот! Такой дешевый трюк — пытаться привлечь ее внимание выпивая в том же баре, демонстративно уделяя внимание каким-то девкам. Кстати, страшные они обе. Да кому нужен этот Бон Хва! Только вот таким — страшным и пьяным девкам из бара. Она-то себя не на помойке нашла. Точно. Нужно вот прямо подойти к нему и поставить точку. Высказать все в лицо. Чтобы отстал от нее наконец. Хм… в школе будет неудобно, еще подумают, что…