Волчья осень (СИ)
– В резервах нет, – отрезал Каращук. – Если до зарезу нужно – сходи завтра на рынок.
На рынок, ха… Ну, в принципе, можно и так – сегодня-то уже откровенно поздно, рынок обычно с утра. Самый лучший рынок, конечно, в Гидрострое, но завтра я туда точно не потащусь – и на Болоте неспокойно, да и вряд ли Каращук меня отпустит. Так что действительно, зайду завтра с утра к Лёхе Марышеву – хотя он, само собой, цену загнёт, не в первый раз.
За мыслями я не сразу обратил внимание на Каращука, и тот толкнул меня уже чувствительнее:
– Что-то ты раскис после обеда. Пошли, колдун твой готов для разговора.
Для «разговора» была подготовлена подвальная комната. Колдун сидел за столом, руки его были прикованы разведёнными в стороны, но в целом и стул был нормальный, с высокой спинкой, и стол удобный. Не доверяют – это и не удивительно, но и не издеваются. Парень и так напуган, видно, что губы подрагивают, да и руки дрожат, хоть и не бьётся в истерике, как тогда, в Кикино.
В комнате, кроме меня, Каращука, Шнайдера и незнакомого парня из исследовательского отдела, было четыре бойца – они стояли в углах с автоматами наготове, причём стояли не на полу, а на небольших возвышениях, чтобы стрелять сверху вниз, не задевая друг друга. М-да, чем больше узнаю о подвалах нашей Управы, тем интереснее становится. Вообще, очень умно – даже если колдун сможет ударить одного, три остальных его продырявят. Впрочем, об этом думать не хотелось – потому что это точно на крайний случай, если колдун уложит нас четверых…
Колтырин заикался, запинался, перескакивал с пятого на десятое, то и дело пытался почесаться прикованными руками. Из его рассказа выходило следующее.
В Виковщину с утречка через локальный пробой выдвинулась группа из трёх опытных колдунов и его. Точного задания он не знал, знал только, что это разведка и захват какой-то Марии Латошиной, очень важной для Колледжа.
На этом месте я сильно напрягся – в первую очередь из-за непонимания, как они узнали, где Маша, но, вспомнив свои давешние умозаключения, быстро сложил два и два и не стал ничего переспрашивать. Только похвалил себя за то, что оставил Машу в Виковщине.
Молодой колдун предполагал, что именно его взяли потому, что он в деревне уже был и разговаривал с её обитателями. Кстати, судя по тому, что он говорил и до сих пор был жив – скорее всего, «мозгового червя» ему не подсадили. Вероятнее всего – никто и не думал, что Колтырин может попасть в руки Управы.
Вопрос «как узнали» задавать не пришлось – Юра сам рассказал, что на месте они нашли Машину куртку, на которой, по словам старшего колдуна, был «маячок». А вот дом, визит в который мы тогда нанесли, Колтырин найти не смог – мы с Каращуком переглянулись, и тот кивнул: в точности, как и боевая группа при повторном визите в деревню.
Дальше колдун начал путаться и нервничать. Удалось понять лишь одно: после того, как колдуны попытались сжечь дома, к ним вышел бородач, назвавшийся Гаврилычем, и просто размазал трёх колдунов как соплю по асфальту, превратившись в трёхголового змея.
– Весёлый мужик, – покачал головой Каращук. – И явно знает наши сказки, про Змея Горыныча… А тебя почему оставил в живых?
– Сказал, что только я не хотел жечь деревню, – пролепетал Колтырин. – Но как он узнал…
– Телепат, – резюмировал безопасник. Взглянул на Шнайдера – тот покачал головой. Ну что, Юра не врёт или по крайней мере сам верит во всё, что рассказал…
– Что за отметка была на куртке, которую вы нашли? Кто её поставил? – задал я самый актуальный для меня вопрос.
– Я не знаю, – виновато сказал колдун. – У Артёма был следящий кристалл, он по нему смотрел…
– А такую отметку сложно поставить?
– Нет. Сложно сделать, чтобы она держалась долго. А поставить – хватит просто прикоснуться к предмету, – пояснил колдун.
– Когда угодно могли поставить, – вздохнул Каращук. – Вы с Марией же ходили недавно на рынок? Могли там, просто ткнули в толпе, и всё. В «Зеркалах» много колдунов ошивается. Такие отметки мы никогда и не отслеживали – Колледж о них не докладывал…
Больше ничего толкового по Виковщине колдун не рассказал. Об атаке на бывший кинотеатр и о тёмных делишках он то ли не знал, то ли Каращук не так спрашивал, и где-то через час мы с безопасником ушли из подвала. Наше место занял Семашко и ещё один из его коллег.
– Не ближний круг явно, – сделал вывод безопасник. – Втёмную использовали…
– Что будете дальше с ним делать? – поинтересовался я.
– На фильтрацию… Потрясём, а потом пусть на нас работает, если докажет свою полезность. Судя по вашим рассказам, – прищурился он, будто прицелился, – он в Колледж возвращаться совсем не жаждет.
На самом деле, хороший вариант. Юра ещё тогда мне понравился. Хороший парень, и если правда глава лесного семейства его не тронул – значит, шансы есть.
Наверху нас ждал ещё один сюрприз. Уставший, но довольный Горюнов доложил, что тот доппель, что сбежал от меня при разборках с дружками Ники, взят. Жил он, как выяснилось, в соседнем с узлом связи доме – даже не пришлось привлекать «нашего» доппеля Петруху, участковый по описанию опознал «клетчатого» довольно быстро. Я аж диву дался – как-то привык, что в привычном мне мире участковые почти ничего не знают и мало соприкасаются с народом. А тут, с учётом не самого большого населения и сильного влияния традиций советского времени, и участковый может сработать эффективно.
Пришлось опять спускаться в подвал. Правда, в этот раз от меня многого не потребовали – показали доппеля, уже связанного серебряными цепочками по совету Каращука, и я подтвердил – да, тот самый. Видел мельком, конечно, но настолько был тогда на взводе, что запомнил отлично.
– Иди домой, Волков, – махнул рукой безопасник. – И не пей – лучше выспись хорошенько. Утром ты мне нужен молодой и красивый… да и ночью как бы на усиление не подняли.
Вот так. Воскресенье, говорите? Все выходные идут лесом. Тем более, что Колледж свои условия пока что так и не выдвинул.
– Олег Богданыч… Правда нигде серебряного ножа не найти?
– Тьфу ты, Волков… Тебе до зарезу прямо сейчас? Иди отдыхай. Говорю же – завтра с утра можешь сходить на рынок, купишь себе.
Ну да, учитывая, что цены на серебро и так выросли, а теперь, с изоляцией Колледжа, ещё возрастут… Как бы нож не вышел дороже карбайна. Ну ладно, утро вечера мудренее.
Глава 28. 21 октября, суббота, вечер
Придя домой и раздевшись, я первым делом проверил, плотно ли запер дверь. Потом сел за кухонный стол, положил рядом свой нож и ТТ, выщелкнул из магазина один из патронов с серебряной пулей.
Конечно, для чистоты эксперимента нужен бы серебряный нож. Но… раз уж его оперативно добыть не удалось, воспользуемся для начала тем, что есть. Потому что надо проверить свои слабости – и чем раньше, тем лучше.
Кольнув остриём обычного ножа подушечку пальца, чтобы появилась капелька крови, я взял патрон и дотронулся местом укола до пули.
Твою мать!
Было у меня как-то похожее ощущение – мы тогда с мужиками поехали на какую-то базу отдыха в глуши. База оказалась старой, ещё советской – скорее всего, бывший пионерлагерь, и с совершенно советским колоритом даже в наше цивилизованное время – впрочем, нам на пару дней с пивом, шашлыками, банькой и речкой ничего другого и не нужно было.
Я не знаю, что там на этой базе произошло, но, судя по всему, просто не было нормального заземления – в результате при попытке даже просто вымыть руки под краном меня из-за ссадины у ногтя ощутимо било током.
Сейчас шарахнуло так, словно вольтаж был в несколько раз выше – аж передёрнуло всего, да так, что я и патрон выронил, и тот покатился по столу. Посидел несколько секунд, ожидая, пока не уймётся сердце, что колотилось как бешеное.
Вот так. И это ведь серебро не попало в кровь, я не им получил рану! Получается, так и выглядит шок организма, который нечисть получает от раны серебром… точнее, это скорее всего слабое, очень слабое подобие шока. Я не мазохист, но ножом или просто чем-то острым проверить тоже надо – чтобы знать, к чему быть готовым в случае чего.