Принцесса в Бодунах (СИ)
Развернувшись на сто восемьдесят градусов, я собираюсь было сбежать, но Толик, заметив меня, тут же окликает.
— Это... Как тебя?..
— Никак.
— Вася, — вспоминает тут же.
Я оборачиваюсь. Склонив голову, отчего его склонные к кудрям волосы падают набок, смотрит на меня альфа-самцовым взглядом.
— Помирились мы с Людкой, — сообщает важно, — Свадьбу весной сыграем.
— Рада за вас.
— Спасибо тебе, что ли... — усмехается кривовато, — Полюбились ей твои комплименты. Птицы там, цветы всякие...
Знал бы Толя, насколько я в курсе их с Людмилой личной жизни, очень удивился бы.
— О, круто.
Наклонившись и запихав руку под штанину снизу, чешет лодыжку и, сам себе улыбаясь, смотрит застывшим взглядом на колесо трактора.
— То-ля!!! — внезапно разрезает умиротворение громкоголосая Людмила, — Ты куда запропастился?!
— Ух ты... — вздрагивает он, бросая недокуренную сигаретку под ноги, — Людка потеряла...
Соскакивает с лавки и на полусогнутых кидается к калитке.
— Я здесь, моя курочка!.. Покурить выходил.
— Будь на виду! — требует она, — Не то...
— Понял!
Снова раздается смачный шлепок, и хохот Людки. Тихое бормотание Толика и снова ее смех.
Я падаю на лавку и опускаю веки. Всю кровь свернули со своей любовью. А когда открываю глаза, вижу машину Антона в конце улицы.
Глава 55
Василина
С лавки меня просто сдувает. Я соскакиваю на ноги и, оббежав трактор, выскакиваю на дорогу. А затем, подняв руки над головой, принимаюсь прыгать на месте.
Мамочки, мне кажется, еще никогда я не была так рада Антону. Только его возвращение может гарантировать со стопроцентной вероятностью, что мои злоключения на сегодня окончены.
Впереди только сладость поцелуев и надежное тепло его тела.
Фары приближающегося пикапа приветственно подмигивают, и я принимаюсь посылать ему воздушные поцелуи.
Люблю — люблю — люблю!!!
Только любовь залатает душевные раны!
— Антоша! — не удерживаюсь и выкрикиваю, когда внедорожник тормозит перед трактором Толика.
Однако когда застилающая глаза розовая пелена рассеивается, я вижу за рулем мужчину в широкополой ковбойской шляпе и с бородой, которая точно не могла отрасти у моего Антона за сутки.
В следующую секунду дверь распахивается и из машины выходит Антоныч. Подбоченившись, молодцевато выставляет ногу вперед и снимает шляпу.
— Вижу, скучала, — говорит с улыбкой, — Здравствуй, Василина.
— Ой... а где...
Вторая дверь тоже открывается, и теперь из пикапа выпрыгивает посмеивающийся Антон. Сразу идет ко мне и, обняв за талию, привлекает к себе.
— Я же говорил, что у нас все серьезно, — говорит он отцу и обращается ко мне, — Привет.
— Привет, — отвечаю шепотом, пряча у него на груди пылающее лицо.
Боже мой, сегодняшний день закончится или нет?
— Вижу — вижу, — доносится до меня довольный голос Ивана Антоновича, — Рад. Никита тоже.
— Я не знаю, — отвечаю тихо, подглядывая за мужчиной одним глазом, — Я папе еще не рассказывала.
— Он рад, — заявляет отец Антона уверенно и, обходя трактор, скрывается во дворе.
Я прожаю его глазами и поднимаю взгляд к Антону.
— Так сильно соскучилась? — спрашивает он, кружа глазами по моему лицу.
— Очень! Соскучилась и устала!.. У меня сегодня был очень сложный день!..
— Так, — хмурится сразу, — С этого места прошу поподробнее. Колька приезжал?
— Нет, — мотаю головой, нервно, — Не приезжал... Я... я сама...
— Что сама? — заглядывает в лицо, чуть отстранившись, — Не пугай меня!
Я рассказываю про мою помощь бабке Валентине, а вот про аудио — порно пока не решаюсь. Жутко стыдно.
— Вот и до тебя очередь дошла, — смеется Антон, дослушав мою историю про сорок четыре ведра картошки.
— Очередь?
— Прошлые пару лет наш Жора ей помогал.
— Георгий?..
— Ну, да. На взаимность ее надеялся, а она им только пользовалась.
— Заставляла работать?
Антон как-то неопределенно пожимает плечами, и я в друг понимаю, что совершенно не хочу знать, как именно бабка Валентина пользовалась Сморчком.
Фу... Фу-фу-фу!!! Фантазия, остановись!
— Баня топится? — присвистывает он, когда мы в обнимку идем через двор, — Сходим вместе?
— Да, так в баню захотелось...
— Твоя идея, что ли?..
Я улыбаюсь и льну к нему всем телом.
— Подумала, что нам обоим сегодня не помешает расслабиться.
Ко времени, когда мы вместе заходим на кухню, пирог с брусникой уже запекается в духовом шкафу, а Людмила порхает между столами как бабочка. Большая такая, яркая, бройлерная.
Напевая что-то под нос, одаривает нас улыбкой и накрывает на стол. Баженов, уплетая мясное жаркое за обе щеки, наблюдает за ней с затаенной усмешкой. Если бы он слышал то, что слышала я, уверена, ему было бы не до смеха. У меня до сих пор внутри все переворачивается.
После ужина, предварительно выпроводив кота, мы целуемся в нашей комнате, а затем вместе идем в баню.
Я бы отказалась, честное слово. Обошлась бы душем, но если Антон хочет — сцеплю зубы и перетерплю.
Там очень жарко, шумит вода в бачке и пахнет терпкими травами. Окошко задернуто занавеской.
— Пф-ф-ф... — выдыхаю, когда стянув с меня топ, Баженов тут же накрывает ладонями мои двоечки.
Притягивает к своей груди и целует в тут же покрывшуюся испариной шею. Однако, ловко выкрутившись, я заскакиваю в помещение, предназначенное для купания, и едва не сгораю заживо.
— Мать честная!.. — вылетаю обратно, — Там еще жарче!
— Идем... — хохочет Антон, двигаясь на меня с внушительной эрекцией наперевес, — Отжарю тебя как следует.
Я и понять не успеваю, как снова оказываюсь внутри сидящей на лавке в том самом углу, в котором пережила весь ужас.
Баженов наполняет тазы горячей водой, а потом, намылив мочалку, принимается меня мыть.
— Поставь руки позади себя и обопрись на них, — велит он, проводя ею по моим плечам.
Мне становится еще жарче. То ли температура в бане повысилась, то действия Антона на меня там действуют. Сердце работает навылет.
Мягко массируя грудь, цепляет шершавой мочалкой напряженные до боли соски. Затем спускает к животу, а от него — к бедрам.
Его стоящий колом член не отпускает моего внимания. Во рту пустыня Сахара.
— Шире ноги... Колени согни...
Бам!!!
«Вот так, Людка!.. Ноги шире ставь!.. Коленки согни» — вспыхивает в мозгу отвратительно яркое воспоминание, и желание смывает ковшом холодной воды.
— Антош... — упираюсь ладошкой в его грудь, — Антош, давай потом... в спальне на кровати... Пожалуйста.
— Почему?.. — хмурится он, все же нырнув рукой между моих сведенных ног.
Там горячо и мокро, я знаю, но... стоны Людмилы и Толика снова звучат в моих ушах.
— У меня травма.
— Чего?.. Какая травма?
— Психологическая, Антон, — поясняю с грустной улыбкой, — Связанная с баней.
— Серьезно?.. И давно она у тебя?
— Уже полтора часа.
Закусив губы изнутри, Баженов пытается не рассмеяться. Мне и самой становится смешно, но заниматься любовью я все равно здесь не хочу.
— Я так понимаю, травма связана именно с этой баней?
Я киваю и прижимаю руку к груди. Душевная рана еще кровоточит.
— Рассказывай, — говорит он, отложив мочалку и усаживаясь рядом со мной на лавку, — Что тут с тобой приключилось полтора часа назад?
Я судорожно вздыхаю и, стараясь не пялиться открыто на его не желающую опадать эрекцию, отвечаю:
— Людмила и Толик со мной приключились.
Антон молчит несколько секунд, а затем, перехватив мой взгляд, проваривает:
— Не понял.
— Я слышала, как они здесь занимались...
— Чем? — уточняет, очевидно уже догадавшись.
— Этим самым! — восклицаю я, — Соитием!
— Соитием? Хочешь сказать, Толян драл здесь нашу Людку?
— Боже, да!..