Прекрасная леди

Де Уоренн поднял дочь на руки, неожиданно материализовавшись позади них.
– Ты почувствуешь себя лучше через несколько дней, – сказал он. – Обещаю.
Ариэлла боролась с подступающими слезами:
– Я в порядке, папа. Опусти меня вниз.
– Ты уверена? – уточнил он.
Девочка кивнула:
– Я хочу прогуляться с мисс Кэрр. Мне стало лучше, правда.
И она выдавила из себя слабую улыбку.
Капитан плавно опустил Ариэллу на палубу, и она взяла Аманду за руку. Дочь пирата ощущала себя чужой, ее ревность к маленькой девочке росла, но тут де Уоренн обернулся к ней:
– Благодарю вас за то, что вы были так добры к моей дочери, – сказал он, и синие глаза скользнули по ее лицу.
Этот взор был полон ласки. Аманда не могла ни улыбнуться в ответ, ни сдвинуться с места, но она прекрасно понимала: если хочет нравиться капитану, все, что нужно делать, это ладить с его детьми. А она хотела ему нравиться – очень хотела, если быть честной.
Аманда облизнула губы и попыталась улыбнуться:
– Скоро она привыкнет к качке. В конце концов, она – ваша дочь.
Де Уоренн бросил на нее взгляд, красноречиво поведавший: он не так уверен в том, что Ариэлла привыкнет к морю, а затем вернулся на квартердек.
Аманда посмотрела ему вслед. И не могла не удивиться, как ему удается сохранять одежду такой чистой, опрятной. Сейчас от капитана больше, чем когда-либо, пахло морем, но этот аромат по-прежнему смешивался с запахом манго и азиатских специй.
– Вам нравится папа.
Аманда вздрогнула от неожиданности. Она потянула девочку вниз по палубе, туда, где их никто не смог бы услышать.
– Де Уоренн так добр ко мне, и он везет меня к моей матери.
– Я знаю. Он рассказал нам. Она в Англии. – Глаза Ариэллы были проницательными и чересчур любопытными для шестилетнего ребенка.
– Моя мама – самая настоящая леди, – похвасталась Аманда. – Очень красивая, к тому же живет в большом великолепном доме с розарием.
– На самом деле? – задумчиво отозвалась Ариэлла. – Ваш папа действительно был пиратом? – серьезно спросила она, когда они уже прогуливались по палубе, взявшись за руки.
Аманда колебалась, не зная, что и ответить. А потом решила, что ни за какие коврижки не признается девочке, и солгала:
– Его ложно обвинили в преступлении и повесили за то, чего он не совершал. Он был плантатором и настоящим джентльменом. Но, – добавила Аманда, решив сказать хоть немного правды, – много лет назад он был офицером на британском флоте.
Ариэлла притихла, и Аманда поняла, что она что-то напряженно обдумывает. Какая странная девочка! Дочь де Уоренна наконец-то нарушила молчание:
– Почему вы не рады тому, что скоро увидите свою маму? Это потому, что ваш папа умер?
Аманда остановилась как вкопанная. Сейчас ей хотелось стукнуть любопытного ребенка, сующего нос не в свои дела, но она заметила, что де Уоренн наблюдает за ними с квартердека. И заставила себя улыбнуться:
– Я счастлива, что скоро встречусь со своей матерью. Последний раз мы с ней виделись, когда я была младше тебя.
Сказав это, Аманда почувствовала, как внутри все предательски сжалось. Если бы только она могла быть уверена, что мама будет вне себя от радости, когда ее увидит!
– Правда? – Ариэлла улыбнулась, но вдруг вспомнила о чем-то и погрустнела. – А моя мама умерла. Ее убили, когда я родилась.
Теперь настал черед Аманды проявить любопытство:
– Она была принцессой?
Глаза Ариэллы изумленно распахнулись, и она рассмеялась:
– Нет. У иудеев нет королевских особ.
– Она была еврейкой? – отозвалась Аманда, безмерно удивленная. Ну конечно, она ведь встречала евреев прежде – как-то она была на Кюрасао, этот остров был населен главным образом евреями. Отец говорил, что евреи перебрались туда много лет назад, из Испании.
– Папа влюбился в маму, и у них появилась я. Но это было запрещено, поэтому князь Берберии приказал ее убить. А вы знаете, где находится Берберия?
Аманда в растерянности смотрела на девочку. Она не могла не чувствовать сострадания к ребенку, но была и очень встревожена, узнав, что де Уоренн любил ее мать. Если Ариэлла пошла в нее, эта женщина была очень красива.
 
– Так знаете?
– Да. – Аманда потянула девочку за руку, и они продолжили свою прогулку по палубе.
– А папе вы тоже нравитесь, – вдруг выпалила Ариэлла.
Аманда споткнулась на ровном месте:
– Что?
Ариэлла улыбнулась ей:
– Он все время смотрит на вас и краснеет. Обычно он никогда не краснеет, кроме тех случаев, когда вы находитесь в комнате.
Аманда не верила своим ушам:
– Сомневаюсь, что кто-нибудь или что-нибудь может заставить твоего отца покраснеть.
– Вы заставляете его краснеть. Я видела, это было утром, когда мы вышли из дома, а еще он краснел на катере.
– Было слишком жарко, – с раздражением бросила Аманда. Ей не хотелось обсуждать Клиффа де Уоренна с его избалованной дочерью, у которой было слишком живое воображение и которой нравилось читать взрослые книги. К этому моменту они уже целиком обогнули палубу, приблизившись к левому борту, и теперь стояли недалеко от предмета их беседы.
– Мне стало намного лучше. Я хочу прилечь, – зевнув, сказала Ариэлла.
Она повернулась, выпустив руку Аманды, и толкнула дверь капитанской каюты.
Аманда не возражала: она была уверена в том, что Ариэлле позволено ходить взад и вперед по судну, туда, куда ей заблагорассудится. Аманде же категорически запрещалось входить в каюту отца без стука – он частенько принимал там проституток. Аманда всегда считала, что все отцы одинаковы, но теперь она начинала убеждаться в том, что де Уоренн относился к своим детям совсем по-другому, не так, как отец – к ней. Отца никогда не беспокоило то, что Аманда не умеет читать, он никогда не обнимал и не баловал ее так, как де Уоренн Ариэллу.
Между тем девочка уже понеслась в каюту. Аманда не могла больше сдерживать свое любопытство. Она сделала шаг в глубь каюты и теперь могла украдкой оглядеть личную комнату капитана, притворяясь, будто следит за его дочерью, как и обещала.
В интерьере каюты преобладал красный цвет. Стены были выкрашены в темный оттенок оранжево-красного цвета, на полу лежали три алых ковра – один тибетский, один китайский и еще один, изысканный, тонкий обюссонский. Аманда разбиралась в этом и понимала разницу – ковры, которые они с отцом награбили за эти годы, были самой ценной их добычей. У стены стояла огромная кровать из черного дерева с четырьмя толстыми, искусно вырезанными стойками. Балдахин был сделан из красной с золотом парчи, кровать застелена простыней из красного шелка. Золотисто-красные подушки с бахромой и большими пышными кисточками лежали у огромной передней спинки кровати.
В центре комнаты стояли великолепный английский стол с изогнутыми ножками и четыре стула, обитые бордовым бархатом. Под несколькими иллюминаторами располагался еще один стол, огромный, заваленный картами и чертежами. Комната была полна несметных сокровищ – арабских сундуков с замками и ключами из меди, африканских масок, ярких, украшенных замысловатыми узорами марокканских ваз, уотерфордского хрусталя, золотых подсвечников… И еще в каюте был книжный шкаф, битком набитый сотнями книг. Аманда вздрогнула.
Она только что вошла в личное прибежище де Уоренна. Оно являло экзотический вкус мужчины, его эротичную натуру, его ум, силу и храбрость. «Не стоило заходить сюда», – невольно подумалось Аманде.
Вдруг кто-то схватил ее сзади.
– Что это вы здесь делаете?
Аманда инстинктивно среагировала, но в тот самый момент, когда она выхватила кинжал и приставила его к груди нападавшего, ее ошибка стала очевидна.
Глаза де Уоренна расширились от изумления. Аманда застыла на месте, ее сердце неистово забилось, стоило ей осознать, что она оказалась в его объятиях.
– Что это? – с ледяным спокойствием, не сулившим ничего хорошего, спросил он.
Капитан стоял, прижавшись к Аманде почти вплотную, и она невольно подумала, какие же у него твердые, мускулистые бедра.