Большой Дом (СИ)

Дядя Фёдор спрашивает:
— Как тебя зовут?
Кот говорит:
— И не знаю как. И Барсиком меня звали, и Пушком, и Оболтусом. И даже Кис Кисычем я был.
Но дядя Фёдор был мальчик умный, и вопрос свой он повторил:
— Я, кот, тебя серьёзно спрашиваю. Назови мне своё имя. Или я тебя прямо в этой сумке с моста выкину.
Кот фыркнул обиженно:
— Меня зовут Меланхтон, сын Мелхесиаха, сына Молоха. А с моста меня бросать не надо, я воды боюсь. Только, дорогой мой человек, если ты меня так будешь звать прилюдно, то наши с тобой отношения очень плохо кончатся.
  
— И как же мне тебя звать?
— Зови меня Матроскин,— предложил кот.— Хорошая фамилия такая. И морская. И серьёзная.
Дядя Фёдор на всякий случай молнию в сумке немного расстегнул и кота внимательно осмотрел.
— Что-то ты не подходишь под фамилию. Вот был бы ты полосатый — другое дело. Да и воды ты боишься. Какой из тебя матрос?
— Ты бушлат морской пехоты видел когда-нибудь? То-то же. А что воды боюсь, так это даже плюс. Вода матросу — верная смерть. Если он в воду попал, значит беда случилась, потонуло его судно.
На это дяде Фёдору возразить было нечего.
Тут автобус остановился. Они в деревню приехали.
Деревня красивая. Кругом лес, поля и речка недалеко. И совсем пусто и тихо в деревне — ни людей не видать, ни птиц не слыхать, даже комаров нет.
Пошли мальчик с котом по деревне пока не увидели одного старичка. Старичок сидел на завалинке, босой на одну ногу, с ружьём в руках и что-то внутри ствола задумчиво высматривал.
— Чинит, небось,— сказал дядя Фёдор Матроскину.
Кот промолчал. А мальчик к старику подошёл и спрашивает:
— Нет ли у вас тут домика лишнего пустого? Чтобы там жить можно было.
Поднял старик глаза — и дядя Фёдор удивился. Никогда он не видел чтобы у человека не только волосы седыми были, но и зрачки.
— Пустого тут сколько хочешь. Вся деревня за реку ушла, в Большой Дом. А свои дома оставили. И огороды. И даже кур кое-где. Выбирай себе любой. А жить — ну это уж как получится.
Дядя Фёдор поблагодарил старика и только отошёл за угол, как за его спиной грохнул выстрел.
— Починил!— радостно сказал мальчик.
А кот снова промолчал и только по сторонам начал оглядываться как-то осторожно. Особенно осторожно он за реку смотрел — там всё туман клубился и проступали очертания огромного здания. И как он ни силился — ничего больше рассмотреть он сквозь туман не смог.
Пошли они дом себе выбирать. А тут на дороге пёс стоит. Вид у пса такой, словно мама его была немецко-фашистской овчаркой, а папа — бульдозером. Цветом, что кусок бетона, только уши ржавые. Ростом — с дядю Фёдора. Глаза кровью налиты. С клыков слюна свисает будто мамины бусы с жемчугом. Сам грязный, будто бы нефтью заляпанный.
— Вот и приплыли,— прошептал кот,— ты только не шевелись.
А пёс, шаг за шагом, всё ближе и ближе.
— Медленно, доставай из рюкзака свой свитер, наматывай на левую руку, нож в правую бери. Когда он прыгнет, свитер пихай в глотку и бей ножом в горло, под челюсть.
Пёс ещё пару шагов сделал. Остановился.
— Дурак ты, кот,— говорит,— Я бы мальцу руку оторвал, что со свитером, что без. А ковырялкой его только сердечки на скамейках выцарапывать.
Дядя Фёдор аж покраснел. И нож со свитером в рюкзак кое-как запихал.
— Другое дело.— продолжает пёс,— Я вообще, чего. Я вообще с вами хочу.
— Зачем это?— прищурился Матроскин,— сожрать нас решил исподтишка?
Пёс только головой помотал.
— Дык я ж вас и так сожрать могу. Хоть исподтишка, хоть без. Только мне это без нужды — вон, лес, там и зайцев полно и другой живности.
— А в чём тогда интерес?— не унимается кот.
Пёс подошёл совсем в упор, посмотрел сверху вниз и жалостливо так ответил:
— Страшно мне тут одному.
Дядя Фёдор ему говорит:
— Мы сюда жить приехали. Давай ты с нами жить будешь.
Матроскин возражает:
— Вот только его нам не хватало для полного счастья. Серьёзно, дядя Фёдор, у меня с семейством псовых отношения не складываются.
— Как у мамы с котами?— спросил мальчик.
— Умеешь ты вопрос перевернуть с ног на уши,— фыркнул Матроскин.
— Возьмите меня с собой, пожалуйста,— взмолился пёс,— Я вас охранять буду. Хоть какие-то живые души.
— Хорошо,— сказал дядя Фёдор,— расскажи только, ты где разговаривать научился?
— Я дачу охранял одного профессора, — отвечает пёс, — У него и выучился. А потом он в город уехал как-то ночью, да так и не вернулся.
— Это, наверное, мой профессор! — кричит кот. — Сёмин Иван Трофимович! Бодрый такой старичок с сабельным шрамом через лицо.
— Он самый,— кивнул пёс,— он ещё всё какие-то кривульки рисовал.
— Рисовал,— согласился Матроскин,— и дорисовался.
— Так что, он сюда не вернётся больше?
Тут кот подумал, что лишнего он наговорил. Сглотнул и ответил как можно неопределённее.
— Это вряд ли.
Пёс аж выдохнул. Даже как-то меньше ростом стал казаться.
— И то хорошо. А меня Шарик зовут. Профессор правда по-другому звал, но я то имя сам не выговорю.
— А меня дядя Фёдор зовут. А кота — Матроскин, это фамилия такая.
— Очень приятно, — говорит Шарик и кланяется. Сразу видно, что он воспитанный, хоть и чуточку жуткий.
Дядя Фёдор сказал:
— Сейчас будем дом выбирать. Пусть каждый по деревне пройдёт и посмотрит. А потом мы решим, чей дом лучше.
И стали они смотреть. Каждый ходил и выбирал, что ему больше нравится. А потом они снова встретились. Кот говорит:
— Не нравится мне деревенька. Когда люди уезжают, они двери снаружи досками заколачивают, а не изнутри. Расскажи-ка, Шарик, что тут случилось?
— Да не знаю я. Я когда профессор уехал, всё больше по лесам жил, охотился, а когда вернулся, никого тут уже нет. Вот только вас встретил.
— А дом кто-нибудь присмотрел?
Дядя Фёдор говорит:
— Я хороший дом нашёл. Там и печка большая, и сад с огородом, и телевизор даже. Крыша красная… только четвёртой стены не хватает.
— Это не дело,— сказал кот,— Я хороший дом видел. Книг много, на леднике запасы разные и даже печатная машинка на столе.
— Ты, Матроскин, дачу профессора нашёл. Не пойду туда,— сказал Шарик.
— На дачу профессора я тоже не пойду,— согласился кот.
— Вот что. Я дом нашёл подходящий,— сказал пёс.— Крепкий, на возвышении, подходы просматриваются хорошо. Подпол надёжный, и лаз есть из него — аккурат к лесу. Если что, можно уйти тихонько, никто и не заметит. А телевизор и книги мы как-нибудь перетащим.
На том и порешили.
Дядя Фёдор взял удочку и пошёл рыбу ловить. А кот с Шариком печку истопили и воды принесли. Потом они поели, радио послушали и спать легли. Дядя Фёдор перед сном солью порог пересыпал — и спалось им всем на новом месте хорошо и спокойно.
  
3. Новые заботы
 
На другое утро дядя Фёдор, пёс и кот дом в порядок приводили. Паутину сметали, мусор выносили, печку чистили. Особенно им хлопот бурые пятна доставили, которые по всему дому были на полу, на стенах и даже на потолке.
— Слишком уж прошлые хозяева варенье любили,— заключил дядя Фёдор.
С большим трудом оттирались следы от варенья.
— Скажи, дядя Фёдор, а ты можешь такой коврик сделать, как в твоей квартире был?— спросил Матроскин.
Он как раз особенно въевшееся пятно отдирал.
— Не могу,— признался дядя Фёдор,— Этот коврик папе в институте на компьютере по секретной алгебре считали, я так ещё не умею. Для этого, наверное, надо в школе много учиться и в университете потом.
— Жаль,— сказал кот и нахмурился,— а то ведь к нам и гости могут пожаловать… за вареньем.
— Ничего страшного,— утешил Шарик.— Мы их встретим.
  
Потом подумал немного и добавил:
— И проводим.
— Это, конечно, хорошо,— заметил Матроскин,— вот только надо нам как-то встретить и таких гостей, которые к физическому насилию равнодушны.