Ложное пророчество

Кьяра тихо вздохнула. Права была наставница, от этого ее глупого любопытства одни проблемы.
– Пойдем. – сказал Вардан и первый ступил на тропинку. Кьяра направилась за ним. Конь вынужден был оторваться от сочной травы, росшей по обочине, и отправиться следом.
Легкий ветер шуршал в кронах деревьев, ерошил волосы и приносил с собой свежий запах воды. Где-то рядом протекала широкая река.
  
Деревня была огорожена забором с грубо вырезанными на дереве причудливыми символами. Ворота были распахнуты. На траве недалеко от них уже играли дети. Но заметив незнакомцев, они быстро убежали.
Через несколько секунд стало понятно, что дети не просто убежали, они отправились за взрослыми.
Когда Вардан и Кьяра подошли к воротам, их там уже ждали. За старостой деревни собралось с полдюжины мужчин. Самых сильных и представительных, которые могли бы одним своим видом укротить любые дурные намерения непрошенных гостей.
Кьяра оценила маневр, которым пользовались и в ее деревне, и вышла вперед, отвлекая внимание на себя. Чтобы меньше людей присматривались к Вардау. Она выказала положенное уважение старосте. Это было для нее в новинку. Кьяра никогда не была особенно вежливой девочкой. В деревне ее не любили, и она отвечала взаимностью. Даже с наставницей у нее не всегда получалось быть вежливой и послушной, хотя она очень старалась.
– Что вас сюда привело? – спросил староста. Лицо его смягчилось после старательного приветствия Кьяры.
Вардан молча возвышался за ее спиной, уловив намерение жрицы самостоятельно справиться с расспросами. Он не мешал ей, глядя на траву под ногами, чтобы спрятать слабое свечение глаз, заметное даже днем.
– Мы остановились на постоялом дворе недалеко отсюда, – Кьяра махнула рукой в сторону, из которой они приехали. И замерла, заметив, как посуровели лица деревенских жителей.
– Уезжайте. – велел староста. – Это проклятое место. Спасай свою жизнь, девочка.
– Вы знаете, что там происходит? – Кьяра подалась вперед, жадно вглядываясь в лицо мужчины. – Вместе с нами там остановился еще купец с женой, и сегодня утром она куда-то пропала…
Деревенские зашептались. И в этом шепоте отчетливо слышалась обреченность.
– Никто не знает, что там творится. – сказал староста, не обратив внимание на оживившихся мужчин. – Только известно, что четыре года назад начали пропадать женщины. Сначала те, кто работал на том постоялом дворе. Мы ходили, требовали ответа, да только ничего не добились. Кто-то из особенно горячих попытался сжечь постоялый двор вместе с его хозяевами. Да только пожар быстро потушили. А следующим утром мы нашли нескольких наших парней со вспоротым горлом. Мы-то знаем, что это был ответ на попытку поджога, но доказать это невозможно. Да и кому доказывать? Лесному зверью?
– Если пропадают люди, разве вы не должны были сообщить об этом в управление стражи? – спросил Вардан, увлеченно следя за тем, как его конь с аппетитом ощипывал все одуванчики поблизости.
– Отправляли мы человека в ближайший город, чтобы он все как следует разъяснил законникам. Да и что? Приехали двое, походили тут, хозяев допросили и уехали. Нет на них управы. Поэтому и говорю, уезжайте. Ты, – староста посмотрел на Вардана, – бери девочку и вези ее как можно дальше, иначе пропадет.
– Спасибо за совет. – задумчиво отозвался он и потянул Кьяру за темную косу. – Давай-ка возвращаться.
Она с тоской посмотрела на коня и кивнула.
Староста еще несколько раз повторил, что им непременно нужно уезжать, как можно скорее.
Кьяра вполне искренне поблагодарила за заботу. О ее жизни еще никогда так сильно не переживали. Даже наставница, несомненно любившая Кьяру, придерживалась мнения, что излишняя опека губительна и ребенок должен познавать этот жестокий мир на собственных ошибках. К тому же девочка, о которой она решила заботиться, обладала довольно полезным даром исцелять собственные раны.
Дорога обратно далась ей легче. В основном потому, что Кьяру разъедало любопытство.
– Жена этого купца ведь уже мертва, да?
– Не обязательно, – ответил Вардан, поглядывая на Кьяру через плечо. – Если все, что сказал староста, правда, на постоялом дворе завелся проклятый, то жертву целесообразнее было бы держать живой. Даже если они не боятся разоблачения, а они не боятся, раз действуют так нагло, не стоит забывать, что это не самый популярный тракт. Следовательно, найти жертву не так-то просто…
Вардан нахмурился. Он подозревал, что все было очень плохо и какое-то время проклятый кормился дочерями хозяйки. Слишком обессиленными и болезненными те выглядели.
– Возможно ли, что хозяев постоялого двора держат в плену? – спросила Кьяра, вспомнив, как дрожал голос Миллы, когда та просила открыть дверь.
– Нельзя этого исключать.
– И… что мы будем делать? Просто уедем и оставим все так?
Ответил Вардан не сразу. Он долго раздумывал, стоит ли вмешиваться. Люди никогда не были ему симпатичны, но проклятые и прочее порченное подобие жизни вызывало у него гнев. Вполне оправданный, если учесть, что порождение всей этой дряни люди приписывали Хаарту – единственному богу, которому поклонялись арны.
– Какой смысл в обширных территориях, если люди не способны поддерживать на них порядок? – проворчал Вардан. Медем был маленьким государством, но процветающим и сильным, что лишь подпитывало ненависть людей, чьи обширные территории не имели должного надзора. – Я не могу оставить эту дрянь на границе с моими землями.
– Вашими землями? – удивленно переспросила Кьяра, заподозрив его в заносчивости.
– Ах да, дорогая, совсем забыл представиться. Но, в свое оправдание хочу заметить, ты и сама не сильно интересовалась личностью своего сопровождающего. Что, должен признаться, меня очень огорчило… – Он кашлянул, выдержал недолгую паузу и величественно произнес: – Я первый посланник Хаарта на земле, кайсэр и хранитель знания Вардан Виракса*.
____________________
Итак, разбираемся в его титуле:
Первый посланник Хаарта – высшее религиозное звание у арнов. Как главный жрец или верховная жрица у людей.
Кайсэр – титул правителя Медема. Хотя правитель он только на бумаге, так как Вардан уже давно почти все дела скинул на помощников, занимаясь только самыми основными.
Хранитель знаний – бесполезное дополнение, так как знания никакие он не хранит. Вместо того, чтобы сидеть в архивах и изучать свитки, Вардан предпочитал упражняться в воинском искусстве. В некоторой степени на это повлияло отцовское воспитание, которое нельзя назвать здоровым или хотя бы гуманным.
____________________
Обернувшись через плечо, он надеялся увидеть потрясение на лице Кьяры, но та осталась равнодушна к его титулам. Ей уже было поздно ужасаться, насколько непочтительно она себя вела с такой важной персоной.
К тому моменту, как они вернулись на постоялый двор, завтрак был готов и их отсутствие наконец обнаружили. Йегош, на правах личного помощника и немного здравого смысла, которого Вардану частенько не доставало, собирался начать нравоучения, но был прерван требовательным:
– Сначала завтрак. А после выскажешь мне всё.
Йегош плотно сжал побелевшие от гнева губы. Очки его зловеще блеснули. Он проигнорировал слова своего кайсэра.
– Вы хоть понимаете, что подвергаете жрицу опасности? Это безрассудство может стоить ей жизни! Если не станете серьезнее, огонь в обители Хаарта так никогда и не разгорится!
– Но разве предсказанных жриц не трое? – осторожно спросила Кьяра. Она совсем не хотела умирать и планировала сделать всё возможное, чтобы пожить подольше, но это не мешало ей объективно смотреть на вещи – она не исключительная, были еще две девушки, которым не повезло так же, как и ей. – А главной…
  
Йегош обратил на Кьяру свой пылающий взгляд. Ее голос дрогнул и начал затихать, но она все равно договорила, под конец уйдя в шепот:
– Все равно может стать только одна.
– Это не значит, что храм закроет глаза на смерть жрицы. – строго произнес Йегош.