Огни Хафельберга
А то у тебя вид, хм, неконтактный, э-э-э, фиолетовые очки, шванг и рваная футболка с черепами, не думаю, что здешние благовоспитанные фрау это оценит. Шелтон расчесал пальцами растрепавшиеся волосы и медленно направился к ближайшему дому. И не торопится даже. Наверное, кто-то другой заливал пять минут назад про грозу, нет? Марцель воровато оглянулся и выудил из кармана сигареты со спичками.
На один заход времени должно было хватить, зато руки может перестали бы наконец трястись. Телепатия — зло. О, постоянные нервные срывы, нестабильная психика, социофобия в дикой смеси с зависимостью от общения, а в перспективе ещё и какая-нибудь дрянь, вроде паранойи, шизофрении или маразма. Специальных исследований на эту тему, разумеется, никто не проводил.
Наука вообще отрицала существование экстрасенсорики. Но те немногие телепаты, о которых Мартель знал, заканчивали жизнь именно в психушке. И, к сожалению, он не имел никаких оснований считать себя счастливым исключением. Чиркнула спичка по коробку, раз, другой, сломалась, полетела на брусчатку. Следующая оказалась непрочнее.
Поджечь сигарету получилось только с пятого раза. Но даже сам процесс порчи спичек был этаким медитативно успокаивающим, а после первой порции никотина стало совсем хорошо, и Марцель временно перестал ненавидеть весь мир. Пышные кусты гортензии вдоль оградки скрывали Шелтона от взгляда с площади, однако слушать разговор это нисколько не мешало.
«Добрый вечер».
«Вам кого?» Из домика выглянули только после четвертого звонка. Судя по голосу, женщина, причём не молодая». Марцель прислушался к мысленному фону. «Да, не молодая, полная, робкая, хроническая домохозяйка, в жизни ни одного дня не работавшая». «Добрый вечер, фрау». Бархатный глубокий баритон Шелтона словно давил на специальные центры в мозгу, вызывая подсознательное доверие.
Интонации успешного психиатра или священника, принимающего исповедь. — Простите за беспокойство, но мы с другом заблудились. Вы не подскажете, как пройти к гостинице «Огни Хаффельберга»? — Куда-куда? — озадаченно прокудахтала женщина. — Клуша. — Определился про себя типажом Марцель и нервно затянулся.
Пепел с наполовину истлевшей сигареты осыпался на футболку. — Не знаю никакой гостиницы. Огни какие-то. — Святая матерь, отродясь, у нас такого не бывало. — Ну как же! — так же мягко, но уже с нажимом продолжил Шелтон. — Гостиница «Огни Хаффельберга». Мы связывались с ее хозяином только сегодня утром, с Гером… с Гером Вальцем.
— А-а-а! — вздохнула Клуша с облегчением. — Вальцев у нас два, один вон в пекарне работает, — а другой комнат издает на втором этаже. Вам, наверное, он и нужен, да? Шелтон замешкался с ответом. — Вероятно. Как нам его найти? — А вы ступайте к монастырю, потом повернитесь, чтоб площадь слева осталась, прямо в дом к вальцу и уткнетесь, — добродушно объяснила она. — Только это…
Он спит уже, наверное. — Делать нечего, придется его разбудить. У нас оплачены комнаты, — вежливо ответил Шелтон. — Благодарю за помощь. Доброй ночи, фрау. — Доброй ночи, — растерянно отозвалась она.
А вы откуда будете? Туристы? Вам, наверное, надо будет завтра город показать, — добавила вдруг кокетливо. Марцеля чуть не стошнило. Она что, с Шелтоном заигрывает? — Это старая курица. Он прислушался. Хуже, не заигрывает, планирует подсунуть ему свою дочь. На вторую сигарету ушло еще четыре спички.
Мы из Шельдорфского университета, с кафедры средневековой архитектуры. Речь Шелтона оставалась такой же вежливой и убийственно-обаятельной. Изучаем религиозные постройки, возведенные в период правления Карла Градостроителя. — Ваш монастырь Святой Клары — очень интересный образец. Однако, разрешите откланяться, меня ждет друг. — Ну, в добрый час, — расстроенно вздохнула Клуша, — если что понадобится, обращайтесь.
— Непременно. Спасибо, фрау. Надо же, ни один нерв не дрогнул. Марцель вздохнул и потушил сигарету о ботинок. «Всё же Шелтон есть Шелтон», — подслушивал. — Угу.
— Что скажешь? — У неё артрит, дочка засиделась в девках и имеются виды на тебя распрекрасного. — Я не о том, — отмахнулся Шелтон и наклонился за чемоданом. На поддёвку ноль внимания. — Ты хоть понял, что нас надули с гостиницей? — А… Нет. Марцель почувствовал себя полным идиотом и понял, что тремя сигаретами за сегодняшний вечер он не ограничится. «У-у-у, мы что, будем на улице ночевать?»
Шелтон внимательно огляделся. Плотные ряды игрушечных домиков, пышная зелень, вянущие цветы, грозовая туча на полнеба, с запада подсвеченная алым. Увидев то, что искал, он тронул Марцеля за плечо. — Нет, всё не так плохо. Вон та громадина, видимо, и есть монастырь. Напротив него некий Герр Вальц сдаёт комнаты на верхних этажах и гордо называет это гостиницей.
— Интересно, он налоги платит как с гостиницы или не только туристов дурит, но и государства? — Не перебивай, я же просил. Шелтон не стал повышать голос, он просто забрал напарника сигарету, уронил ее на брусчатку и медленно раздавил. Видимо, нам придется делить кухню и ванную с хозяевами дома. В лучшем случае, только кухню. А значит, придется и много общаться.
Одним словом, Шванг, веди себя прилично. И помни, что сейчас ты по документам студент, я твой научный руководитель. И единственное, на чем ты можешь быть помешан, это старинная архитектуры. Понял? Никаких внезапных истерик, приступов немотивированного бешенства или капризов, никаких указаний на твой настоящий возраст или разудалое трущобное прошлое. Частный дом не гостиница, особенно в провинции.
На нас будут смотреть. Нас будут слушать. Все ясно. Марцель к концу монолога уже балансировал на грани того самого немотивированного бешенства. — Инструктаж закончен, господин научный руководитель? — протянул он елейно. — Или еще будут указания, сэр? — Вот примерно так себя и веди, — невозмутимо кивнул Шелтон и поудобнее перехватил чемодан.
Затем подумал, поднял раздавленную сигарету и донес до ближайшей мусорки. — Не отставай, Шванг, и побудь пай мальчиком хотя бы немного. Доводить Шелтона было бесполезно. Марцель кровожадно подумал, не стоит ли помучить его сегодня ночью насланными кошмарами, но потом великодушно решил простить. За те полчаса, пока Шелтон обаял толстую фрау и проводил инструктаж, успело стемнеть окончательно.
Воздух стал холодным и влажным, кажется, даже футболка отсырела. Шаги по брусчатке отдавались гулким мэхам в тишине, а кроме них ни шороха, ни шелеста. Даже ветер трусливо затих. Далеко на востоке беззвучно вспыхивали молнии, ветвистые, острые, белые в синеву. Ясно, почему местные предпочитали в такое время сидеть по домам. И тем удивительнее, что Герр Вальц открыл дверь почти сразу.
«А, вы из университета, да? Проходите, проходите, — засуетился он, — мы с женой как раз для вас ужин оставили. Двухразовое питание включено, да? Мы и так договаривались. У меня все записано. Абсолютно все. Завтрак и ужин. Одна комната, две кровати.
Вид на монастырь, да? Шелтон, нисколько не смущаясь, быстро подстроился под манеры Вальца и также затороторил в ответ что-то про долгую дорогу, местные красоты и удивительный архитектурный ансамбль. Общение с людьми — прерогативы стратега. Телепат, ищейка и живое оружие. Поэтому Мартель ограничился невнятным «добрый вечер» и дальше в разговор уже не вмешивался, молча наблюдая за напарником.
Шелтона сейчас действительно можно было принять за младшего профессора из университета. Чёрные джинсы, серая водолазка, скромная неброска. На сей раз любимые перчатки с отрезанными пальцами и тяжёлые кольца остались лежать на самом дне чемодана. С провинциалами лучше выглядеть скучным, так легче завоевать доверие. Темнокаштановые волосы слегка вились, они были растрепаны ровно настолько, чтобы это выглядело неформально, непринужденно, а не по-разгильдяйски.
Улыбались губы, улыбались глаза, и лишь телепат, пожалуй, мог догадаться, что все улыбки вранье. «Он ведь людей любит еще меньше, чем я». С фамилией и удостоверения Шелтон мудрить не стал, оставил обычную, зато к возрасту для солидности приписал семь лет. Рост и серьезный взгляд, конечно, играли ему на руку, но все же в тридцати трехлетнего профессора легче верить, чем в двадцати шестилетнего.