Френдзона (ЛП)

Но все, что могу произнести, трахая ее до полусмерти, - ее имя.
Сейчас она задыхается, а ее длинные руки скользят по мокрой плитке, словно Айви пытается убежать от удовольствия, растянуть его. Ее бедра сильнее сжимают мою талию, когда моя девочка выгибает спину, подавая вперед свои бедра. И от этого ее сладкие груди приподнимаются. Я еще даже не успел попробовать их на вкус.
  
Потому наклоняю голову, втягивая в рот розовый сосок, сильно сосу его, облизываю и щелкаю по нему языком. И ей это явно нравится, ее киска сжимается вокруг моего члена, руки хватаются за мои волосы, а тело извивается.
Блядь, да. Жар распространяется вверх по моей спине и бедрам. Мои яйца напрягаются, а член пульсирует.
Я двигаюсь напротив нее, ощущая, как стеночки ее киски сжимаются, когда Айви кончает, а ее крики эхом разносятся по ванной комнате. И затем я тоже вскрикиваю. Я даже не узнаю собственный голос. Мой стон отчаянный, громкий и несвязный. Я теряю из вида Айви и даже самого себя. Чувство настолько охуенное, что на мгновение я правда думаю, что умираю. Но нет, потому что, знаете ли, ничто, реально ничто не сможет удержать меня от повторения этого. Снова и снова. Поскольку теперь я принадлежу Айви. Навсегда.
Глава 21
Есть что-то нереально приятное в том, чтобы выходить в люди с Мак в роли моей девушки. На сей раз, пока она танцует, делая те безумные движения, я могу притянуть ее к себе, пройтись руками по изгибам ее тела, наклонить голову и вдохнуть ее волшебный аромат. И когда мы сидим с парнями, я могу притянуть ее к себе на колени и проложить дорожку из поцелуев на ее шее, попробовать на вкус ее улыбающиеся губки. А она прижимается ко мне спиной, лаская мои волосы, прикасаясь ко мне так, будто я ее личная игрушка. Коей я по сути и являюсь. В общем: Это. Самая. Лучшая. Ночь. Вне. Дома.
К тому времени, как мы выходим от Палмеров, Мак счастливо мурлыкает, напевая песню Prince "Raspberry Bеret" (малиновый берет). Вот только в ее исполнении это больше похоже на "Raspberry bidet" (малиновое биде). Я пытаюсь найти поддержку на полу.
Я даже не стараюсь скрыть смех, когда Айви начинает танцевать по дороге к моему грузовику. Алкоголь не улучшает ее навыки. И если уж на то пошло, то ее конечности двигаются еще более нескоординировано и не попадая даже в тот ритм, который, очевидно, слышит она одна. Я наслаждаюсь ее танцами, пока Айви не врезается в мусорный бак, чуть ли не переворачивая его и не падая наземь.
- Кто поставил его здесь? - говорит возмущенно Айви перед тем, как опереться о бак и начать истерично хохотать. В желтом свете фонаря ее глаза светятся будто оникс, когда она бросает на меня взгляд. - Пойдем уже, Кексик.
Моя спина болит от того, что специально плохо танцевал, помогая ей не чувствовать себя неловко, к тому же сегодня я рано встал. Но несмотря на все это, мне не хочется, чтобы ночь заканчивалась.
- Так сейчас я твой мальчик на побегушках? - спрашиваю, направляясь к ней.
Мак снова хихикает.
- Мальчик по вызову. Понял?
Закатывая глаза, я останавливаюсь прямо перед ней, достаточно близко, чтобы подхватить ее, если Айви начнет вдруг падать.
- Ага, я все понял, Мак. Ты забавная.
В этот момент она настолько милая, что я не могу удержаться от того, чтобы не убрать за ухо локон ее волос и не провести большим пальцем по ее подбородку.
- Мммм... - она почти мурлычет. Ее теплые руки хватаются за мою талию, держа так, словно это я тот, кто вот-вот упадет. Темные глаза поднимаются на меня. - Абсолютно.
- Абсолютно что? - я не помню, о чем мы говорили до этого, потому что отвлекся на сладкий изгиб ее нижней губы и то, как та выпячивается, когда девушка корчит гримасы. Я наклоняюсь, даря ей нежный поцелуй. Боже, она такая вкусная - смесь сладко-терпкой Маргариты с чистым вкусом Айви Мак.
- Забавная, - говорит она раздраженно напротив моих губ. Но затем целует меня в ответ, углубляя поцелуй.
Ее теплый язык прокладывает тропинку по чувствительному внутреннему краю моей губы, как раз за секунду до того, как кончик указательного пальца левой руки проскальзывает под мою футболку и крадется вдоль края моих джинс. Это ее движение действует на меня так же, как если бы она стала поглаживать мои яйца. Мое дыхание замирает, а внутренности сжимаются. Мне требуется хорошенько собраться, чтобы не выпячивать вперед свои бедра, умоляя ее опустить свою шаловливую ручку чуть ниже.
Если мы начнем зажиматься с ней, то я не захочу останавливаться. А то, что я жажду с ней сделать, требует некого пространства и конфиденциальности.
Я делаю еще одни глубокий вдох холодного воздуха, а потом осторожно беру Айви за запястья и вытягиваю ее руки перед нами так, что не могу их видеть. Мак глупо улыбается мне и наклоняется вперед так, что ее подбородок касается моих ребер. Ее голова движется вместе с моей вздымающейся и опадающей грудью. Ее движения и близость к моему крайне заинтересованному члену ослабляют мою решимость.
Она рассыпается на кусочки, когда взгляд Айви становится сонным, ее веки опускаются, а руки падают на мои бедра, но она все еще пытается смотреть на меня снизу вверх. Боже, как же она прекрасна, такая румяная со спутанными шелковистыми волосами, мягкими и приоткрытыми губами. Мой член пульсирует в знак протеста. Он хочет оказаться в ней. Мои губы жаждут вновь прижаться к ее.
- У меня холодные руки, - говорит Айви.
Я накрываю ее ладони своими, и они настолько больше ее собственных, что практически полностью скрывают ее кулачки.
- Давай отвезем тебя домой, сладкая, - мой голос кажется хриплым и крайне низким.
- Ладно. Но я устала, - говорит она. - Отнеси меня.
И в этот момент я готов отнести Мак хоть в другой штат, лишь бы в конце пути можно было ее трахнуть. Не говоря ни слова я поднимаю ее на руки.
Айви счастливо взвизгивает, и ее длинные ноги болтаются в воздухе, а руки цепляются за мою шею.
- Легко, - выдавливаю я, пока несу ее к грузовику.
Мы на половине пути, когда я замечаю его. Я замираю, и все мое тело натягивается как струна. Мои колени дергаются, рефлекторно реагируя на страх, холод и напряжение, что возникает во всем теле. За всем этим следует ярость. Злость, что я испугался лишь от его вида. В знак протеста Айви взвизгивает, и я осознаю, что слишком сильно сжимаю ее.
Айви. Гребаный. Ад. Мой страх возвращается. Я не хочу, чтобы она оказалась рядом с Джонасом.
Я осторожно опускаю ее на ноги. И она становится рядом со мной, будто бы знает, что я нуждаюсь в ее поддержке. Я не двигаюсь и все еще держусь за ее талию.
Джонас стоит, прислонившись к моему грузовику, его руки засунуты в карманы, а ноги скрещены в лодыжках. Не понимаю, как эта расслабленная поза в его исполнении выглядит столь угрожающей. Возможно, это потому, что я знаю, он без зазрения совести может повредить мой грузовик, если посчитает, что это меня расстроит. Ублюдок.
Он огромен, за четыре года без спорта он не стал еще крупнее. Но его руки по-прежнему созданы для зверствования. И опять же, каждый дюйм тела Джонаса был спроектирован и выточен для агрессии. Мой желудок падает вниз, как только наши взгляды встречаются. Прошло четыре года с тех пор, как я в последний раз видел брата и все еще меня подташнивает от одного взгляда на него.
- Наконец-то ты явился, - говорит он вместо приветствия. - Мне охуенно осточертело охотиться за тобой, Грейви (gravy - сперма, легкая нажива, сок, выделяющийся при жарке мяса).
  
Мудак.
- Я не знал, что у нас назначено свидание.
Он усмехается в ответ на слово "свидание", пока взглядом исследует Айви с головы до ног. Моя хватка на ее талии становится крепче. Она не говорит ни слова, но явно быстро трезвеет. Напрягается и настороженно смотрит на моего брата, ее пальцы скользят по моей спине и затем цепляются за петли моих джинсов. Я хочу, чтобы она ушла отсюда так же сильно, как сделать следующий вдох, но ее непринужденное поведение, будто бы заземляет меня, даря ощущение, которое я не испытывал годами, а может и вообще никогда.