Френдзона (ЛП)

- Выглядишь хорошо, малышка, - он посылает мне намек на улыбку. Папа явно расстроен, но пытается хорошо сыграть. - Рад, что ты здесь.
Он не говорит "рад, что ты дома". И никогда так не говорил. А я никогда этого не замечала, до сегодняшнего дня. Это бьет меня под дых; у меня есть место, где остановиться, но нет дома. Наша семья слишком часто переезжала, чтобы иметь дом.
  
Вынуждая себя улыбнуться, я даю отцу стандартный ответ.
- Рада быть здесь.
Папа дергает себя за ухо.
- Послушай, мне жаль, что я не успел тебя встретить...
- Все нормально, - перебиваю я. Не хочу слышать его оправдания. И поскольку я скучала по нему, не хочу сейчас ссориться. Быстро я становлюсь на носочки и целую его в щеку. - И ты тоже выглядишь хорошо.
Папа похлопывает меня по плечу и целует в макушку. Редко кто способен подарить мне ощущение, что я маленькая. Папа - именно такой человек. Его рост почти семь футов, а его руки в разведенном состоянии составляют 86 дюймов, так что мой отец был грозным противником на поле. Из-за своего размера, длинных конечностей и костлявости он выглядит немного сродни пугалу-переростку.
Я отступаю от него.
- К тому же, Грей забрал меня, и я была рада его увидеть.
Возможно, я и хочу немного поссориться, потому что папа начинает сердито смотреть на меня.
- У Грея Грейсона потенциал стать суперзвездой, - его голос звучит негромко, и мне приходится прислушиваться. Это один из инструментов отца, с его помощью он вынуждает своего оппонента сфокусироваться на нем и предоставить ему весь контроль.
Вот так и лопается наш мыльный пузырь мира и покоя.
- Он уже суперзвезда, папа, - я хватаю пиво из холодильника и передаю его отцу с немного большей силой, чем того требует данное действие.
Отец просто смотрит на меня с высоты своего гигантского роста. Его волосы сейчас более седые, чем каштановые. Но брови у него все еще темные, и от этого его взгляд кажется более пронзительным. Я гадаю, а может он красит их специально ради такого эффекта.
- Ты знаешь, что я имел в виду, Айви, - он не пьет свое пиво. Просто хмурится. - Я близок к подписанию с ним контракта.
- Он - мой друг.
- Это маленькое представление только что не выглядело со стороны, как дружба.
Моя грудь напрягается, когда я плюхаюсь на стул.
- Мы валяли дурака, и к тому же мне 22 года. Мне и правда не нужно читать нотации.
Папа тоже садится, только делает это более приличным способом. Ставя свое нетронутое пиво на стол, он сцепляет ладони и наклоняется вперед.
- Нет, дорогая, я думаю, нужны. Ты права. Этот молодой человек - суперзвезда. С репутацией.
Внутри моей груди начинает покалывать жар, и все что я могу сейчас сделать, так это фыркнуть словно ребенок.
- Я все знаю о его репутации. Она не имеет для меня значения.
- А должна, если ты собираешься в него влюбиться, - прежде чем могу опротестовать это, папа наклоняется вперед и пронизывает меня взглядом. - Такие парни... Черт, Айви, моя карьера агента построена на них. Ты же знаешь на что похожа их жизнь. За каждым поворотом их ждут женщины, готовые на что-угодно - что-угодно - чего бы они не пожелали. Эти ребята будут трахаться от игры к игре и наслаждаться собой, не заботясь, что могут кого-то ранить.
- Эти ребята такие же как ты, - восклицаю я, не подумав. Сразу же я прихожу в ужас от сказанной грубой реплики моему отцу.
Папа замирает и отводит взгляд.
- Ага, Айви. Они такие же как я. Я любил твою мать всем своим сердцем. И постоянно ей изменял. Даже не считая это изменой, если говорить по правде. Я рассматривал это, как должное составляющее моего звездного статуса.
Содрогаясь, я тоже отвожу взгляд, не желая видеть его, когда папа говорит о причиненной моей матери боли.
Возможно, он знает это, потому что смягчает свой тон.
- Я сожалею о том, каким мужчиной был. Но это лишь подтверждает жизненные реалии. Ты хоть себе представляешь, со сколькими женами и девушками мне приходилось разбираться из-за того, что мои парни сделали что-то глупое с какой-то молодой сексуальной цыпочкой? Со слишком многими, Айви. Я видел глубинную боль в глазах этих женщин и их решительность просто игнорировать эти неосторожные поступки партнеров и...
- Ладно, папа, - почти кричу я. - Я поняла. Я знаю, - моя челюсть сжимается, и я поворачиваюсь к нему, мне становится сложно говорить. - Я тоже жила этой жизнью. Но я отказываюсь оценивать Грея по чужим поступкам.
Папа делает глубокий вдох.
- Христа ради, он уже столько раз развлекался с девчонками, что журнал Tumblrs должен выписать ему за это премию. Один поиск его имени в интернете - это кошмар любого PR менеджера, состоящих из фото разврата и полу-голых женщин.
Вот и причина номер один, почему я никогда не гуглила Грея. Я игнорирую густую грязь зависти, растекающуюся по моим венам.
- Мы просто друзья, - настаиваю я, повышая тон. - Сколько раз мне нужно об этом повторить?
Он отвечает взглядом полным скепсиса.
- Аргумента ради давай скажем, что эта дружба перерастает в нечто большее, - папа поднимает руки, когда я открываю рот, чтобы запротестовать. - Гипотетически, Айви. Что случится, когда дело пойдет в сторону юга? Думаешь, он захочет после этого со мной работать?
Меня бросает в холод, а затем в жар. Ну мгновение я не в силах сказать и слова.
- Так дело в тебе, - мой взор затуманивается, я вскакиваю на ноги и сжимаю кулаки. - Ты не заботишься обо мне...
- Следи за языком.
- Нет. Ты сидишь здесь, выливая мне на голову все свои необоснованные страхи, и это лишь потому, что боишься потерять Грея в роли клиента!
Он замирает, а уголки его рта бледнеют. Я готовлю себя к взрыву, зная, как именно папа может громко заорать, когда он зол. Давай же. Я тоже зла. Но этого не происходит. Нет, его реакция гораздо хуже гневного срыва. Вздыхая, он опускает свои широкие плечи, упирается руками в бедра и опускает взгляд.
- Мне нужен Грейсон, - это почти что шепот. - Есть вещи... Дела идут не как раньше. Парни... они заключают контракты с компаниями, у которых известное имя. Ограничения зарплаты, скандалы, плохой PR. Все это оказывает негативное влияние.
Болезненный ком встает у меня в горле. Папа никогда не разговаривал со мной, как сейчас. По правде, я не хочу этого слышать. Я привыкла думать, что он как Бэтмен - сомнительная тактика, но в целом неодолимая и выносливая. Не могу думать о нем, как о ком-то меньшем.
- Мы просто друзья, - шепчу я, словно если скажу это достаточное количество раз, слова уберегут меня от того, чтобы облажаться.
Папа рассеяно кивает.
- Говори себе, что хочешь, детка.
От его легкомыслия я сжимаю зубы. Ненавижу отца прямо сейчас за то, что манипулирует мной. За то, что ставит Грея на кон. И он видит это в моем выражении лица. Папа бледнеет, будучи явно шокированным.
- Айви... Может все и выглядит не совсем правильно, но я на твоей стороне. Я не хочу видеть, что тебя ранили.
Мои нервы пришли в полную профнепригодность. Я продолжаю думать о взгляде Мак, когда я как идиот развалился верхом на ней. Что бы произошло, поцелуй я ее? Она была... восприимчива. Была же? Я хотел бы сделать это. Никогда в своей жизни не хотел так чего-то.
Боже, ее губы были так близко к моим, такие притягательные, розовые и мягкие на вид, они словно манили меня и просто пиздец. Искушение прикоснуться к ним своими губами, облизать контур этого миленького маленького сердцевидного рта было столь сильным, что я все еще ощущаю боль до мозга своих костей.
  
Но потом я моргаю и вижу Шона Маккензи, глядящего на меня так, словно он обдумывает, где бы спрятать мой холдный труп, и от этого воспоминания становится не по себе. Я понимаю его реакцию. Хуже того, я больше не знаю, что, вашу мать, творю по отношению к Айви. Она так много для меня значит, что это выносит мой мозг, внезапно, я ощущаю себя на краю обрыва, один неверный шаг и упаду.