Служба по расчету (СИ)

— Мать мне голову открутит, если я тебя оставлю, — вздохнул брат, но сдался. — Еще никогда не видел тебя настолько… собранным. Я поверю тебе, но, умоляю, не сделай хуже.
— Все, давай бегом в поместье. Только оставь мне Лаврентия с тачкой.
Мы быстро подали руки на прощание, и я жестом поторопил Виктора. Что ж, теперь, с одной стороны, стало спокойнее — не будет путаться под ногами. С другой — я все равно тревожился за него и сестру. Лишь бы моя уловка сработала, и главной целью все еще считался я.
— Ваша светлость, ребятки, хотите кофе? — предложила дама из сувенирного магазина, что неизменно курила возле входа. — Не бог весть какой, обычный три-в-одном. Но у вас явно ночка будет долгая…
— С удовольствием, — улыбнулся я и сунул несколько рублей в ладонь женщины. — Сделайте на всех, пожалуйста, если вас не затруднит.
— Да чего вы мне деньги суете? Я ж от души, ваша светлость…
— Нас много, а кофе денег стоит, сударыня.
— Экий вы заботливый, — хмыкнула дама. — Пойду чайник ставить…
Ожидая Черкасова, я проводил медиков до машины скорой помощи. Сольский вызвался ехать с Никитой — для надежности. И через Черкасова я попросил местную полицию обеспечить сопровождение. Пришлось проторчать на телефоне минут двадцать, координируя работу через Петербург. Все же это была уже другая губерния, и согласовывать приходилось, прыгая через много голов.
Наконец, через еще парочку кружек кофе и полусотню звонков — семье, Черкасову, градоначальнику Выборга, Аграфене и Яне — в ворота замка вошла петербургская группа Четвертого отделения.
— Ваша светлость!
Черкасов перебросил плащ на другую руку, и мы обменялись рукопожатиями.
— Здравствуйте, Евгений Александрович, — улыбнулся я. — Искренне рад вас видеть.
— И я вас, Алексей Иоаннович. Особенно в добром здравии.
— Отойдем?
Он кивнул и, раздав распоряжения своей команде, присоединился ко мне. Я отослал охрану из Зимнего подальше, чтобы не мешали, и спрятавшись в полутени замковой стены, протянул Черкасову два маленьких пакетика с уликами.
— Тот самый подарок, что я обещал. Пулю вытащили из головы пострадавшего, он жив. Не знаю, насколько точны его воспоминания после такого-то ранения, но… Вот вам патрончик. Знающие люди определили, что не гражданский.
Черкасов сунул улики в карман.
— Благодарю, ваша светлость. С этим можно работать. Хотя, признаюсь честно, мало вероятности, что мы вытянем из этого стоящие сведения. Немец не идиот, и пушку точно уже сбросили. Причем наверняка где-то неподалеку. Но партию патронов можно отследить. В любом случае отдам это нашим криминалистам, а они вытащат все, что можно.
— Я могу рассчитывать на то, что вы поделитесь новостями?
Черкасов вздохнул.
— Учитывая мои особые связи с вашей семье, если всплывет что-то важное, я сообщу. А теперь главный вопрос. Зачем Немцу, если это и правда он, понадобилось убивать этого реставратора?
Твой выход, Алексиус. Опять придется закручивать все так, чтобы не помешать следствию и при этом сохранить свои маленькие тайны.
— У Никиты Ежова, пострадавшего, как раз была на реставрации моя уже можно сказать семейная реликвия. Книга по магии, которая является частью семейного архива и проходит как семейная тайна. В ней содержится информация, которую мы защищаем как эксклюзивные знания нашей семьи.
Черкасов удивленно приподнял брови.
— Я не слышал, чтобы род Николаевых обладал особыми секретными заклинаниями…
— А еще до этого июня никто не слышал о повторении Великой Триады. — Я улыбнулся. — Евгений Александрович, семейные тайны на то и тайны, что их тщательно оберегают. Серьезная магия любит тишину.
Экспедитор пожал плечами.
— Что ж, прошу прощения за этот вопрос, но я обязан был его задать.
— Понимаю.
— Получается, нападавшие хотели выкрасть вашу реликвию. Им это удалось?
Я покачал головой.
— Реставратор был проинформирован о ценности доверенной ему вещи и принял меры для ее защиты. Увы, за это он получил пулю в голову. Мне еще предстоит решать вопрос о компенсации ущерба для бедолаги.
  
— Должен сказать, вам повезло, Алексей Иоаннович, — отозвался Черкасов. — Большинство людей просто бы отдали книгу — и дело с концом. Мало кто захочет рисковать жизнью ради чужой тайны.
— Уверен, Ежов бы так и поступил. Но, полагаю, кто-то спугнул нападавших. Главное во всем этом — след того Немца, что уже появлялся в ваших отчетах. Реставратор сказал, что один из нападавших говорил с немецким акцентом.
— И с учетом цели нападения… Что ж, есть база, чтобы запустить дело в работу. А прямо сейчас… Не вижу смысла вас задерживать.
Я оглянулся по сторонам, чтобы понять, кто за нами наблюдал. Волков и Ерофеев стояли ближе всего, но не могли расслышать нашего разговора.
— Прежде чем я уйду, у меня будет еще одна просьба, Евгений Александрович. Или зацепка — тут уж как вам угодно.
Черкасов приподнял бровь.
— Что-то еще выяснили?
— Есть подозрения относительно одного из приставленных ко мне охранников. Слишком уж явное совпадение. Уверен, что на реставратора Немца кто-то навел.
Черкасов понизил голос.
— Фамилия, имя.
— Константин Волков, гвардия из Зимнего. Сейчас наблюдает за нами. Завтра у него свободный день, и, если он как-то замешан в этой истории, думаю, есть смысл за ним проследить.
Черкасов смутился.
— Алексей Иоаннович, понимаю ваше беспокойство. Но я сам служил в гвардии Зимнего под началом вашего отца. Туда не берут кого попало… Впрочем, в последнее время многое изменилось. Я принял информацию и сделаю что смогу.
* * * 
В Петербург мы въехали уже за полночь, и все это время у меня разрывался телефон. И только когда Волков добрался вместе со мной до особняка и благополучно сдал свой пост, я смог немного расслабиться.
Однако отдыхом это назвать было сложно. Едва я переступил порог дома, как меня тут же вызвали в кабинет к отцу.
— Аграфена, как обстановка? — спросил я у помощницы, пока она провожала меня на аудиенцию. Или экзекуцию — время покажет.
— Нервная, ваша светлость. Мне показалось, что ваш отец чем-то… напуган. Редко видела его настолько встревоженным. Так что ждите грозы, Алексей Иоаннович.
Я устало улыбнулся. Обрушься на меня сейчас гнев всех богов Олимпа, я вытерплю — лишь бы скорее добраться до душа и хоть немного поспать. День выдался слишком уж длинный.
— Прошу, ваша светлость, — Аграфена открыла передо мной дверь, но сама осталась в коридоре.
В кабинете, что был совмещен с библиотекой, сейчас оказалось тесно. Вся семья в сборе — отец, матушка и благополучно добравшиеся до дома Виктор с Таней.
— Леша! — сестра бросилась ко мне и заключила в объятия.
— Ты как, котенок? Приступов больше не было?
— Все хорошо. Просто мы за тебя очень переживали…
— Раз теперь мы в сборе, прошу всех перейти в библиотеку, — распорядился отец. — Нужен нормальный стол.
Я встретился с ним взглядом и понял — он уже заглянул в книгу. Все они — и отец, и мать, и Виктор. Все, кроме Тани, которую пока что берегли от этой правды, поняли, насколько она важна.
Именно поэтому князь так встревожился — он-то понимал, что за эти знания на нас может начаться настоящая охота. Если только…
Брат положил руку мне на плечо.
— Не знаю, где и как ты ее раздобыл, но это… Что-то невероятное. И ломает наши представления о мире.
Небольшой библиотечный зал был освещен мягким светом настольных ламп. Здесь было прохладнее — соблюдался температурный режим для защиты коллекции.
Во главе стола, на подложке из зеленого сукна, в раскрытом виде лежала спасенная Виктором книга. Как я и заказывал — небольшого размера, рукописная, с чуть корявыми схемами и иллюстрациями. Причем сделана она была настолько хорошо, что действительно походила на отреставрированный старинный экземпляр. Молодчина, Ежов. Все понял правильно.