Служба по расчету (СИ)
— Оксана, вы уж продержитесь немного, мы в город въехали, — сказал Лаврентий. — Если что, в центральном подлокотнике есть бумажные пакеты…
Я положил ладонь на руку девушки и чуть прибавил эфира, чтобы помочь ей справиться с очередным приступом.
— Спасибо, — вымученно улыбнулась журналистка. — Господи, от меня одни проблемы. Простите, пожалуйста…
— Ну почему же, — отозвался я. — Пользы тоже немало. Уверен, отснятые пленки получились просто загляденье.
— Да, только я не могу досчитаться одного бочонка… — Оксана вытащила пластиковый пакет с материалами. — Я точно помню, что брала с собой пять чистых пленок. Одна в фотоаппарате, четыре должны быть в мешке. А здесь только три…
Ну конечно. Пятая-то лежала у меня во внутреннем кармане.
Я пожал плечами.
— Возможно, выронила, когда падала. Не переживай, в тот момент не было ничего архиценного. Жаль красивые пейзажи, но эту утрату мы переживем. Главное — будут фотографии Конь-камня и корабельного кладбища.
— Да, конечно, — расстроенно проговорила журналистка.
Понимаю, материал терять обидно. Но лучше уж так.
Мы как раз проезжали по северной части города, когда у Аграфены зазвонил телефон.
— Яна… — нахмурилась помощница и ответила на звонок. — Слушаю.
Я не расслышал того, что сказала ей вторая помощница, но Аграфена мгновенно изменилась в лице. Даже когда на нее напал Виктор, она не выглядела такой напуганной.
— Поняла. Скоро будем.
Она повесила трубку, затем резким движением вытащила из-под своего сидения мигалку, подключила в прикуриватель и налепила на крышу автомобиля. То самое «ведерко», которым иногда предлагал воспользоваться Лаврентий, чтобы расчистить дорогу.
Что-то случилось.
Феня поймала мой молчаливый вопрос и тихо проговорила:
— Алексей Иоаннович, ваша сестра… Все очень плохо.
Глава 12
— Лаврентий, не думал, что когда-нибудь это скажу, но… Гоните что есть мочи, — попросил я, стараясь сохранять хотя бы внешнее спокойствие.
Водителя не потребовалось уговаривать. Он был в курсе, что Таня нездорова, да и, как и многие слуги, привязывался к господским детям. Особенно младшим. Поэтому когда Аграфена включила пронзительную сирену «ведерка», наш автомобиль сорвался с места и перестроился в крайнюю правую полосу. Ее отводили для общественного транспорта, такси и скорой помощи.
Наша «Омега» пронеслась по Кексгольскому шоссе и пересекла новенькую кольцевую дорогу.
И именно в этот момент, когда мы едва проскочили огромную развязку, справа от обочины показался пост дорожной полиции.
— Проклятье! — прошипел Лаврентий.
Постовой мгновенно нас срисовал, тут же крутанул жезлом и заорал в мегафон.
— «Омега» Семь-пять-четыре шесть, остановитесь!
Это как раз по нашу душу. Лаврентий напряженно взглянул на Аграфену.
— Что делать будем?
— Я разберусь, — бросила помощница и, переглянувшись со мной, кивнула. Сейчас я дал ей разрешение делать что угодно, лишь бы нас не задержали.
Не дожидаясь, пока постовой ленивой походкой подойдет к нам, Феня первая выскочила из машины и подбежала к нему.
— Нас оштрафуют? — Встревожилась Оксана.
— Мы сразу несколько правил нарушили, сударыня, — отозвался Лаврентий. — За такое лишают права управлять транспортом. И автомобиль увозят на штрафстоянку…
— Хрен им, а не штрафстоянка, — прорычал я и рванул рычаг своей двери.
Аграфена как раз общалась с постовым. Судя по звездам на погонах, старлей.
— Прошу вас, пойдите навстречу прямо сейчас, — убеждала Аграфена как раз в тот момент, когда я подошел.
— Нужно соблюсти все необходимые процедуры! — отрезал постовой.
Я мягко отстранил девушку и двинулся на полицейского. Тот взглянул мне в глаза и попятился, а рука потянулась к рации.
— Значит, так господин старший лейтенант…
— Иванов, — подсказала Феня. — Господин старший лейтенант в курсе, кто мы, но настаивает на оформлении всех протоколов.
Я перехватил его руку, а вторя моя ладонь вспыхнула пламенем.
— Господин Иванов, — тихо, вкрадчиво проговорил я, приближая свое лицо к его физиономии. — У меня на Петроградке сестра умирает. Прямо сейчас. А она, на минуточку, кузина самого императора, как и я.
— Но ваш…
Я схватил его за грудки и шарахнул небольшим зарядом психической энергии. То самое заклинание страха, что парализовывало человека как кролика перед удавом.
— И если я не успею добраться к ней из-за твоего приступа дотошности, поверь, Иванов, я выясню все о тебе, твоих родственниках до седьмого колена, а затем устрою такие проблемы, что ты многократно пожалеешь о том дне, когда поступил на службу. Это ясно⁈
Ненавидел угрожать и шантажировать, но сейчас так было быстрее, а детали и последствия меня волновали мало. Времени нет! И никто не вспомнит о штрафах, если Тани не станет.
— Т-так точно, ваша светлость… П-простите, не поверил вашей девице…
— Все протоколы и штрафы оформляйте на светлейших князей Николаевых. От наказания бежать не будем. Но, ей-богу, нарушаем не просто так.
Видимо, психическая магия хорошо его проняла, поскольку постовой дотронулся до козырька фуражки.
— Вашсветлсть, если дело срочное, может вам сопровождение выделить? Для скорости. Раз сестрица ваша… Эцсамое…
Ну неужели первая адекватная мысль?
— Благодарю, не стоит. Просто передайте дальше по постам, чтобы нас не останавливали. Нам еще мосты проезжать.
— Сделаем! — отозвался постовой.
— Спасибо.
Я развернулся и поспешил в машину, а Аграфена за моей спиной хрустнула бумажкой. Понятно, решила сгладить инцидент. Пора бы отучить ее поощрять мздоимцев.
С точки зрения закона мы действительно были не правы. Но, черт возьми, иногда нужно входить в положение.
— Если он заявит на вас угрозу сотруднику полиции при исполнении, будут проблемы, ваша светлость, — Аграфена догнала меня как раз перед тем, как я открыл дверь машины.
— Если мы опоздаем к Тане, это не будет иметь никакого значения, — отрезал я и, забравшись в салон, хлопнул по спинке водительского сидения. — Гоните, Лаврентий. Путь свободен.
И действительно, проезд стал проще. Мы все так же орали мигалкой и ехали по полосе для спецтранспорта, но ни один из встретившихся на пути постов даже не подумал нас остановить.
Лаврентий шел на рекорд — от северного въезда в город до Петроградки за пятнадцать минут с учетом одного моста через Большую Невку маленького через Карповку. Мы вылетели на Камменноостровский проспект и уже через минуту с визгом затормозили перед воротами семейного особняка.
— Паркуйтесь пока. Феня, бегом! — велел я и выскочил из машины, прихватив сумку, на дне которой лежала тушка пятнистого аспида.
Ворота распахнулись, едва служба безопасности увидела автомобиль, и мы с Аграфеной юркнули в них, чтобы войти в дом с черного хода. Так быстрее. Нам навстречу выбежала Яна. На ней лица не было, и, судя по помятому виду, вторая помощница сбивалась с ног.
— Ваша светлость, — она еще умудрилась присесть в реверансе.
— Где она⁈
— У себя в комнате. С ее светлостью и лекарями…
Мы с Феней переглянулись и, не произнеся ни слова, бросились вверх по ступеням лестницы. Рассыпая ладожский песок по персидским коврам, я ворвался на женскую половину, переполошив горничных.
— Ваша светлость… Вернулись!
Я резко затормозил перед дверью в комнату сестры. Вдох-выдох, Алексиус. Лучше сосредоточься и войди в режим концентрации прямо здесь. Аграфена открыла передо мной дверь, приглашая войти.
В комнате пахло озоном — эффект от применения эфира в больших концентрациях.
Матушка сидела на кровати Тани и держала ее за руку, вливая собственный эфир в худенькое тело сестры. Двое маголекарей стояли у окна и тихо переговаривались, шелестя страницами медицинского журнала.
— Матушка!
Я бросился к ним, но светлейшая княгиня прислонила палец к губам, веля не шуметь. Я кивнул и подошел к ним, стараясь не топать массивными ботинками.