Цветок и молния (СИ)

— Джулс, я понятия не имею, к чему сейчас этот разговор. Мы расстались! Из-за тебя, между прочим. Окончательно! У меня есть парень, и меня всё в нём устраивает. И рога, и копыта, и жуткость. А если перестанет устраивать, тебя это всё равно не коснётся.
— Но, Тео…
— Так-так, что это тут у нас? — послышалось сбоку. На плечо, точно там, где коснулась Джулия, снова легла рука — и на сей раз ей впрямь было тут самое место. Вот только Тео едва не ойкнул, так больно стиснулись тонкие пальцы. — О! Лесосплав! Давно мечтал заняться резьбой по дереву.
  
— Кори… — шикнул Тео в попытке осадить. Не из приятных чувств к Джулии — он и сам нет-нет да шутил про топоры и поленья, но в её присутствии это казалось совсем уж неправильным.
Да только куда там — пальцы на плече сжались ещё сильнее, заставив на мгновение зажмуриться от боли.
— Защищаешь подружку, Теодор? — протянул Кори. — Не беспокойся, я буду нежен. Наверное.
— Что ты себе позволяешь? — выпалила Джулия, зло сузив глаза. Тео с неуместным весельем подумал, что на Кори она реагирует куда эмоциональнее, чем на него самого в их лучшие дни. — Угрожать вздумал? Мы не в Инферно!
Кори наконец прекратил терзать его плечо и, склонив голову набок, низко рассмеялся. (И приличных мыслей в голове тут же поубавилось раз этак в сто, даром что ситуация вот совершенно не располагает.)
— Глупенькая! Будь мы в Инферно, я бы отрубил тебе руку и заставил её сожрать, — поведал он, вкрадчиво улыбаясь. — Без соли и перца. Прими к сведению, прежде чем тянуть к чужому парню свои коряжки.
— Ты… Да что ты?..
— Всё ещё насрать. Я закончил, милуйтесь на здоровье! А мне пора, у меня котик дома один.
Кори развернулся и зашагал прочь, явно довольный собой и — вот же зараза! — так и не удостоивший Тео даже мимолетным взглядом. Только и оставалось пялиться ему вслед, судорожно припоминая, когда это он успел так разозлить свой адский цветок.
Ах, ну да, демоны же ревнивы. Очень.
— Тео, поверить не могу, что ты… вот с этим…
— Джулия! — уже не скрывая раздражения, прикрикнул Тео. — Мы встречаемся. И тебя это никаким местом не касается.
— Такие отношения тебе теперь нравятся, да? Богиня Пресветлая, он же ненормальный! — не унималась Джулия, очевидно разозленная и таки напуганная. Тео хватило всего одного взгляда в её сторону, чтобы понять это. Только вот ни её страх, ни её злость его уже не трогали.
— Зато мой, — припечатал Тео. И поспешил убраться подальше, пока ему на голову не обрушилась очередная проповедь.
В конце концов, у него есть дела поважнее, чем бывшая подружка, вбившая себе в голову очередную придурь. Он нервно растёр плечо и прибавил шагу. Надо срочно разыскать своего вредного демона. Успокоить, вразумить и объяснить, что ни с кем другим миловаться он не собирается. Больно надо! И вообще… у него же едва не встал прямо там! От одних только слов, между прочим.
Манбрис, к которому Кори так сильно спешил, как был один, так и остался — вытянулся на спинке дивана и мирно спал, в компании не нуждаясь. Тео ласково потрепал его по голове, за что получил лапой по руке. Ну хоть без когтей. Он вздохнул, в очередной раз удивляясь поразительному сходству своего Кори и их кота, и направился прямиком в комнату своего демона.
Тот стоял у окошка, прямой и весь натянутый, точно струна, и сжимал руки в кулаки. Видно, очень разозлился. Хорошо бы, если не на Тео, ибо виноватым он себя не чувствовал. Да это же всего лишь Джулс, она ему ни капельки не интересна!
— Эй, Кори, — он осторожно положил руку ему на плечо. — Кори, ты что, злишься на меня?
Руку его тут же скинули, словно прикосновение было неприятно. Или наоборот?.. Тео, честно говоря, отчаялся понять демонов и их причуды. Но хотел, да.
— Я такого не говорил, — отозвался Кори безо всякого выражения. — На тебя я не злюсь. Но, ради своего же блага, закрой дверь с той стороны.
— Вот ещё, — фыркнул Тео, бросая наспех собранную сумку на пол и обходя его, чтобы видеть лицо. Пальцами приподнял подбородок, заставляя посмотреть на себя. — Я тебя хочу, а не какого-то там блага. И уж точно не Джулс, поверь. Да ты и сам всё видел!..
Сказал, и сам понял вдруг, что Джулию он упомянул зря — Кори схватил его за грудки, развернул и впечатал поясницей в подоконник, наглядно показывая, сколько силы таится в этом с виду хрупком теле.
— Я видел только то, как она тебя нагло клеила! — прошипел Кори, сверкнув глазами. — Ну вот ведь сука! Сплавить бы это бревно по речке, да с камнем на шее… но тебе-то небось её внимание по душе! Ты у нас любишь внимание!
— Сдурел?!
Тео вцепился в его плечи и тряхнул разок. Авось в ебанутой рогатой голове чего на место встанет.
Не встало. Точнее, встало, да явно не в голове.
— Сдурел! — огрызнулся Кори, толкая его к постели, к большому — нет, к огромному! — удивлению Тео. Оседлал его бедра, рванул ворот его рубашки, обрывая пуговицы. — Вконец сбрендил. С ума схожу по еблану с молниями в башке… Да ч-ш-штоб тебя!..
Несчастную рубашку разодрали на два лоскута прямо на нём, и Тео бы хоть немного озаботиться, как он будет полуголый добираться до дома. Но что ему за дело до таких глупостей, когда Кори рядом с ним, на нём… Весь такой… полыхающий и вроде даже почти перебесившийся; так и напрашивающийся, чтобы его опрокинули на эту самую постель, подмяли под себя и заткнули уже рот наконец, чтобы не нёс всякую хуйню несусветную.
Вот ведь трижды ёбаная Бездна.
Кори хуйню не нёс — Кори бесстыдно вжимался в него всем своим лихорадочно-горячим телом, жадно и нетерпеливо вторгался языком в его рот, осыпал кусачими поцелуями шею и ключицы, путался длинными пальцами в волосах. И останавливаться явно не собирался.
— Ну вот что ты творишь-то, а? — тихо, почти жалобно простонал Тео, вопреки здравому смыслу устраивая руки на его пояснице. — Кори, ну нам же нельзя!
— Видно, «нельзя» мы понимаем по-разному, — усмехнулся Кори, зыркая на него так, что выражение «обесчестил взглядом» вдруг перестало казаться дурацкой метафорой. — И тебе-то всё можно, вот только не со мной, да?
— Что? Кори!..
Тео подавился возмущением. И вообще слегка так подзабыл все слова, когда острые зубы сомкнулись на шее. Это должно было быть очень больно, да и будет — потом. Сейчас же всё перекрывало острое возбуждение, какого он не испытывал никогда в жизни. А уж осознание того, что Кори его пометил, присвоил, вовсе срывало крышу.
— Ты мой, — яростно выдохнул Кори, в очередной раз прихватив зубами тонкую кожу на ключице и тут же зализав укус, — мой, ясно? И чтобы больше никаких… поленьев, м-мать их.
По-хорошему, злого и кусачего Кори стоило бы отстранить от себя — всё-таки было больно, и кое-где острые клыки явно прокусили кожу. Но Тео не мог. Попросту не находил сил на это, напротив, прижимая сильнее, откидывая голову назад, чтобы Кори было удобнее.
Это до Бездны странно и столь же стрёмно — чувствовать, что вот-вот кончишь от одних только поцелуев-укусов, от прикосновения твёрдых рук к груди и животу, от ощущения царапающих кожу коротких ногтей. Нет, Тео никогда не был правильным, как зануда Джулия, но всё же о подобных наклонностях в себе прежде не помышлял. А поди ж ты…
— Я твой, — выговорил Тео, чуть отстранив его. Замер, любуясь Кори, его горящими глазами, нежным румянцем, покрасневшими влажными губами…
И не стерпел. (О каком терпении вообще речь, когда по спине будто огненная волна прокатилась?) Обхватил его покрепче, переворачивая, подминая под себя, удерживая его руки у него над головой.
— Твой, — повторил он и впился поцелуем в приоткрытый рот, толкаясь языком глубоко и настойчиво.
  
Кори под ним заерзал, будто собрался сопротивляться, но в итоге только в пояснице прогнулся, становясь ещё ближе. Такой родной, такой горячий, такой… невероятный, что крышу сносит от одного ощущения его губ на своих губах.
И не только на них — как-то непонятно было, когда он успел таки освободиться от хватки Тео и принялся сам стаскивать с себя рубашку. Мешал, правда, больше, чем помогал, но не останавливать же его? Нет уж, на это Тео попросту неспособен. И все мысли о том, что им нельзя, что нужно терпеть и не делать всех тех вещей, от которых у Кори могут быть проблемы, вмиг улетучились.