Иммунный (СИ)

Брызги крови и ошмётки плоти попали не только на платье Астии, но и на лицо, руки, причёску... От того, чтобы не закричать, высокородную спас сковавший её первобытный ужас. Она не могла ни пошевелиться, ни даже просто моргнуть. Конечно, сиятельная видывала и не такое, но примерить это к себе... к таким же, как она, магам... верховным и высшим, фактически неприкасаемым... Нет, это выглядело просто немыслимым... 
В себя она пришла, только когда император ушёл. И даже смогла пошутить: «Не эстетично, зато не мучилась». Сегодня эту же шутку могли отнести уже насчёт самой Астии... 
— Что вы имеете в виду, мессир? 
— Побег вашей подопечной, — усмехнулся Ри́зен. — А вы что подумали? 
— Я думала, мы собрались здесь, чтобы договориться, как будем восстанавливать путевой холм, — пожала плечами женщина. 
Сидящие за столом маги переглянулись. Некоторые (Меноний и Лух) с ухмылкой, другие (Нарий и Гидеон) с досадой, последний из независимых (Крамос) с показным равнодушием. 
— Похоже, вы так ничего и не поняли, — покачал головой первый верховный. — Путевой холм погиб не сам по себе, а из-за бежавшей наложницы. 
— С чего вы решили?! — попробовала возмутиться высокородная. 
— Увы, сестрица, но это действительно так, — остановил её Гидеон. — Мы с Нарием лично проверили. След «сто двадцать пятой» ведёт от дворца к холму и там обрывается. Вся имеющаяся там... имевшаяся там маг-энергия вычерпана до дна. 
— И, насколько известно, именно вы, сиятельная, прямо перед побегом распорядились снять наблюдение с комнаты этой наложницы, — вкрадчиво заметил Меноний, второй верховный, из партии «синих». 
— И, кроме того, именно эта наложница, — подхватил мысль Лух, — была той невестой Ашкарти, которую опозорили в Шаонаре. А опекали её именно вы, сиятельная. Факт, который невозможно оспорить. 
— И вы полагаете, это может стать доказательством моей вины за случившееся? — презрительно фыркнула Астия. 
— Нашему повелителю доказательства не нужны. Хватит и простых подозрений, — подал голос Крамос. 
За круглым столом вновь воцарилось молчание. 
Женщина посмотрела на Ризена, затем на брата. Гидеон опустил глаза, стараясь не встречаться с ней взглядом. 
Астия поняла: даже свои не рискнут выгораживать её перед императором. Однако сдаваться высокородная не собиралась. 
— Я найду эту девку, чего бы мне это ни стоило, — пообещала она собравшимся. — Найду и верну во дворец. 
— Это было бы... хорошо, — кивнул Ризен. 
Судя по облегчению в его голосе, обещание пришлось ко двору. 
— Согласен, — буркнул Меноний. — Но на то время, пока вы ищете, вам придётся покинуть Конклав, — глянул он на сиятельную. 
Астия мысленно выругалась. Этот старый поганец просто не мог не воспользоваться ситуацией, чтоб не подгадить ей и всему роду Стаур. 
— Почему я должна уйти из Конклава? 
— Чтобы отвести от него возможный гнев императора, — пояснил Ризен. — А чтобы не повторить судьбу леди Шайоны, вам стоит покинуть и Арладар. 
— Но кто тогда будет контролировать невест и наложниц? Ведь кроме меня других женщин в Конклаве нет. 
— Вместо вас мы временно... подчёркиваю, временно, введём в него мастера Да́ршу, — с трудом скрывая раздражение, сообщил первый верховный. 
Женщина стиснула кулаки, но возразить не посмела. Ясно, что Ризен был вынужден так поступить, но также и ясно, что выскочку Даршу проталкивают в Конклав «синие». Ведь если эта родственница Менония станет членом Конклава, пусть даже временным, оппозиция получит в Совете дополнительный голос, а «чёрные» его, наоборот, потеряют... 
— Я поняла, мессир. Арладар я покину сегодня вечером, — склонила голову Астия. — Но поскольку ещё не вечер, мне бы хотелось остаться на заседании. 
— Не возражаю, — быстро ответил Ризен. 
— Можете оставаться, — нехотя согласился второй верховный... 
 
Астия облегчённо выдохнула. Первый удар «стихии» оказался не таким уж и страшным. Но успокаиваться не стоило. Всё могло измениться в любую секунду. Особенно, если на дело о пропавшей наложнице обратит внимание сам император. 
Ведь та же Шайона, к примеру, пострадала как раз по этой причине. 
Повелитель Империи, хотя и назначил её и Менония с Нарием ответственными за розыск преступника, но сам ходом поисков и расследования почти не интересовался. Всё изменилось, когда император узнал, что разыскиваемый имеет иммунитет к магии. Маги не то чтобы специально скрывали от него этот факт, а просто не акцентировали. Однако реакция повелителя оказалась неожиданной и шокирующей. Никто и подумать не мог, что он исполнит своё обещание покарать виноватых точь-в-точь, как показывал на котёнке. 
А после публичной расправы с высшей император издал повеление «Усилить поиск преступника, именуемого Леннир с севера. При обнаружении уничтожить». Приказ о безусловном уничтожении иммунного внёс в ряды магов смятение. Многим и, в том числе, Астии, хотелось заполучить разыскиваемого живым, чтобы, как минимум, изучить феномен, а если получится, поставить его на службу Империи и Конклаву. Однако коронный приказ никаких смысловых лазеек не допускал: уничтожить и точка. И выполнять его требовалось неукоснительно... 
— Итак, господа. Кто готов доложить по иммунному? — продолжил заседание Ризен. 
— Разрешите мне, мессир? — вызвался Лух. 
— Возражения есть? — первый верховный обвёл взглядом присутствующих. — Возражений нет. Приступайте... 
Вечером, отдав все нужные распоряжения по отъезду, Астия долго стояла перед ростовым зеркалом и придирчиво рассматривала собственное изображение. Походное платье сидело на ней идеально. Фигура... Хм, многие представительницы слабого пола полжизни отдали бы, чтобы иметь такую же. А представители сильного наверняка отдали бы то же самое и тоже, чтобы иметь, но иначе — по назначению, которое определила каждому полу природа. 
Абы кому своё тело высокородная не дарила. Но уж если дарила, то дар возвращался стори́цей. Путь по ступеням и уровням магической силы никогда для неё не был усеян розами. В своё время, чтобы пройти по нему, юной волшебнице достаточно часто приходилось использовать не только магический дар, но и силу. Не ту, что звалась физической и которой всегда кичились мужчины, а более тонкую, женскую, перед которой, бывало, не могли устоять ни великие воины, ни столь же великие маги. 
Своей настоящей силой сиятельная пользовалась виртуозно. Действительным членом Конклава она смогла стать ещё в первой жизни и после двух полных перерождений это место не потеряла. Однако гораздо больше, чем место, она боялась потерять жизнь, и недавняя расправа с Шайоной стала для этого показательной. 
Да, император правил Империей жёстко, а временами жестоко, но всё-таки не бездумно. Используя не только кнут, но и пряник. За любую провинность он мог легко уничтожить даже преданного соратника, но, поостыв, мог его же и возродить, причём, в том же виде, в котором тот умер. Своего мажордома он, например, на памяти Астии, умерщвлял за какие-то провинности трижды, но возрождал в тот же день, а когда лакей уходил из жизни по старости, повелитель неизменно возвращал его в прежнее состояние, добавляя здоровье и силу. Точно так же он, к слову, возрождал и многих умерших естественной смертью и доказавших свою преданность магов. 
К тем же, кто его предавал, император относился иначе. Смерть становилась для предателей безвозвратной. Но об их гибели никто не жалел. Собственную судьбу они выбирали сами. 
Стоит ли говорить, что и члены Конклава, и маги меньшего ранга, и не имеющие дар светские старались служить своему повелителю верой и правдой? Ведь наградой за верность являлась практически вечная жизнь. Единственное, что в этом мире имело реальную и непреходящую ценность.