Ее звали Ева

Предстоящее праздничное веселье Эвелин не вдохновляет. В последние годы, пока не сломала бедро, Рождество она встречала в церкви и после шла обедать в местный паб, где ее хорошо знали и тепло привечали. Раз или два она ездила в гости к Пэт, обедала вместе с ее семьей, но там стол всегда накрывали очень поздно, да и не выносила она дорогие подарки и пререкания. А потом еще домой приходилось возвращаться одной в темноте.
  
Но вот познакомиться с новой традицией – «таинственный Дед Мороз» – ей интересно. Прежде о такой Эвелин не слышала, однако Сара (она отвечает за организацию досуга обитателей приюта) утверждает, что теперь это вошло в обычай.
– Сами увидите, миссис Т-К. Каждый получит подарок-сюрприз. Как в детстве, когда вы ждали прихода Деда Мороза, чтобы он наполнил сладостями ваши чулки.
– Мы вешали на балке над камином папины рыбацкие носки, – сообщает Эвелин. – Длинные носки из кремовой шерсти. Мне они в детстве казались огромными. Но они никогда не были заполнены доверху, как я о том мечтала из года в год. Однако я помню, что один раз мне подарили серого кролика. Не живого, конечно. Это была маленькая зверушка вроде кролика Питера [37], только без курточки.
– Ну кто знает, что вам подарят в этом году? Интересно ведь получить в подарок сюрприз, да? – Сара улыбается и хохочет, словно уверена, будто Эвелин не догадывается, что почти все таинственные подарки будут выбраны из тех, что купила сама Сара и упаковали старики. Многие из обитателей приюта уже не в состоянии перед Рождеством бегать по магазинам. Некоторые даже надеются получить в подарок душистое мыло или шоколад, которые старики сами выбрали, хотя, разумеется, они предназначены для других.
Но секреты будут, думает Эвелин. И сюрпризы тоже, только не те, которых все ждут. Так, с кого начать? Она улыбается себе, наблюдая, как Сара обходит гостиную, обеденный зал и маленькую столовую близ кухни, болтая с вязальщицами и теми, кто мотает шерстную пряжу. Пожалуй, с Пэт, решает Эвелин. Сперва Пэт, затем тот симпатичный полицейский. Они оба заслуживают подарок-сюрприз на Рождество. Попрошу, чтобы навестили меня по очереди.
Пэт, взвинченная и суматошная, примчалась вскоре после полудня.
– Надеюсь, ты вызвала меня по важному делу. В выходные у нас гостят кузены Хамфри. В шесть я жду доставку из «Окадо», так что опаздывать мне нельзя, а ты сама знаешь, какие пробки на дорогах в районе Гилдфорда в час пик.
– Да, дорогая, я понимаю. Вижу, что ты торопишься. Перед Рождеством всегда столько дел. Здесь тоже, знаешь, все готовятся к празднику.
– Незаметно, что у вас тут дым коромыслом, – фыркает Пэт. – Не сказала бы, что вы здесь с ног сбились.
Она обводит взглядом гостиную. В креслах сидят всего несколько стариков. Кое-кто дремлет после сытного обеда. Сегодня в качестве основных блюд на выбор предлагались жареная свинина и цыпленок в соусе кари, на десерт – рисовый пудинг или яблочный пирог. К неудовольствию Эвелин, рыбы в меню не было (хотя рыбу на этой неделе она уже ела), поэтому она заказала омлет с сыром.
– Так что у тебя за безотлагательное дело, которое нельзя было обсудить по телефону? – Пэт опускается на стул, но садится на самый краешек, словно готова вскочить в ту же минуту, как Эвелин заговорит.
– Я очень рада видеть тебя, дорогая, – молвит та. – Серьезные вопросы я всегда предпочитаю обсуждать при личной встрече.
– Да, я тоже рада тебя видеть. Но надеюсь, ты позвала меня не для того, чтобы просто увидеться. Знаешь, мне сейчас как-то не до светских визитов, даже очень коротких, – Пэт смотрит на часы. – Мне еще нужно в аптеку забежать по дороге домой, так что давай, выкладывай.
– Дорогая, я много думала в последнее время.
– О чем именно?
– О прошлом, – Эвелин берет в свои ладони руку племянницы. Та на ощупь шершавая, на ногтях – остатки лилового лака. Ее ногти выглядели бы куда более презентабельными, если бы после ванны она удаляла заусенцы, как в свое время мама учила Эвелин. Ногти у нее до сих пор здорового розоватого цвета и имеют идеально овальную форму.
– И что ты надумала о своем прошлом? Если честно, тетя, меня в данный момент больше занимает настоящее, – Пэт отнимает у нее свою руку и вытаскивает заткнутую в рукав салфетку.
– Знаю, дорогая. У тебя столько хлопот. А я в последнее время все думала, думала обо всем, что было в прошлом, и, мне кажется, вспомнила кое-что, что заинтересовало бы твоего симпатичного молодого человека. Того, которого ты приводила ко мне на прошлой неделе.
– Молодого человека? А, это ты про инспектора Уильямса?
– Его так зовут, дорогая? Он так много всяких вопросов мне задавал. Правда, когда он приходил, думаю, я, наверное, была немного не в себе, зато теперь, мне кажется, я могла бы ответить на кое-какие из его вопросов. Попроси, чтобы он еще раз меня навестил.
Пэт смотрит на Эвелин, комкая в руке влажную салфетку:
– На какие вопросы? Я не стану тащить его сюда, если ты намерена снова строить из себя дурочку и устраивать концерт.
– Ну что ты, дорогая?! Думаю, он будет очень рад пообщаться со мной. Вообще-то, я все записала здесь, в своем ежедневнике, – Эвелин похлопывает по своей сумке и, когда Пэт протягивает к ней руку, говорит: – Нет, дорогая, ты ничего не поймешь. Я должна сама ему рассказать, при личной встрече.
– Но я ведь должна ему объяснить, о чем речь, а то он сочтет, что ему нет смысла сюда приходить.
– Почему? Думаешь, он сейчас слишком занят? Тоже перед Рождеством бегает по магазинам?
– Нет, я просто хочу быть уверена, что он в очередной раз не потратит время впустую.
– Тогда передай ему, я вспомнила, что случилось с тем человеком, про которого он спрашивал. Скажи, что я вспомнила и что это очень важно, – Эвелин обеими руками крепко прижимает к себе сумку. Пэт раскрывает рот от изумления.
  
Часть шестая
 
А на шестой день… (3, 6, 2, 4)
   
Глава 45
 
12 ноября 1945 г.
Мой родной Хью!
Думаю, ты с трудом удержался бы от смеха, дорогой. Ты ведь всегда обожал розыгрыши! Самой не верится, что мне удалось одурачить всех и вырваться из того ужасного места. Остается надеяться, что никто никогда об этом не узнает и не задастся вопросом, как это я оказалась без ребенка после своей мнимой беременности!
В общем, вот она (я) полностью оправилась от ложного токсикоза и теперь направляюсь в Вильдфлеккен, лагерь для беженцев, где, по мнению Брайана Джолиффа, я могу быть полезной. Подозреваю, что там тоже не рай, но ведь хуже, чем Запретный город, быть ничего не может, да? Я уже познакомилась со своими спутниками. Среди них есть медсестра, которая уверена, что будет занята сутки напролет, без конца принимая роды. Я не рискнула признаться ей, что недавно изображала женщину, нуждающуюся в подобных услугах!
Со всей своей любовью, дорогой. Твоя Эви.
P.S. Я люблю тебя.
  
Глава 46
 
Ева
 
13 ноября 1945 г.
В ночи
Зимнее солнце опускалось за горизонт. Их грузовик миля за милей громыхал по дороге, что тянулась меж темных елей, пока наконец не подъехал к лагерю. Еве все это напомнило стихотворение Т. С. Элиота о трех царях «Паломничество волхвов». Но они были не волхвы, Рождество еще не наступило, и в Вильдфлеккен, всем сотрудникам служб помощи известный как «Дикое место», даров они не везли – только надежду.
  
Снег, в том году выпавший рано, толстым слоем покрывал землю. Рытвины, образовавшиеся на дороге от постоянного потока грузовиков с провизией, затягивала корочка льда. Выпуская клубы выхлопных газов, грузовик остановился. Ева различила темные фигуры. Словно черные муравьи, они высыпали из стоявших посреди лагеря хмурых блокгаузов и спешили к ним, таща за собой по мерзлой земле самодельные сани.