Мой случайный эльф (СИ)

По дороге к автобусу меня снова сопровождает фея, описывая надо мной широкие круги.
Наверно, это мой синенький подкормыш, раз ведет себя одинаково.
Вот же привязалась, глупая!
Судя по книге, что у меня сегодня отобрали, феи могут быть людскими питомцами. Значит, так это работает? Ты их покормишь разочек, а они потом повсюду летают за тобой, как привязанные?
То, что человек их может кормить и давать кров — это понятно.
Интересно только, как, с точки зрения автора, эти крохи могут оберегать человека от врагов?
Длина феи с мои пол руки. Что с такими размерами сделаешь?
Грозно замашешь крылышками?
Начнешь верещать и клацать крохотными зубками? Меня ни разу феи не кусали, но очевидцы говорят, их укусы довольно болезненны, но не сравнятся с укусом того же питбуля.
Я задираю голову к небу.
Синее тельце по-прежнему описывает надо мной круги.
В принципе, почему бы и нет? Пусть летает за мной, если ей хочется. Главное, чтобы Синенькая не решила однажды меня покусать, перепутав с едой!
Последующие дни протекают по новому расписанию, к которому я быстро привыкаю. Калейдоскоп моей рутины включает в себя сон, еду, ритуалы красоты, покупку эльфийской еды и ночные смены.
Когда к полуночи основная работа переделана, обычно я отпускаю напарницу отдохнуть, а сама тихонько проскальзываю в палату к Таниэлю.
Хотя меня ужасно раздражает его таинственность, во время наших встреч у эльфа все отчетливее вырисовываются хорошие качества. К моему появлению тот никогда не спит. Он терпелив, собран и, несмотря на поздний час, неизменно пребывает в хорошем настроении.
Первым делом парень с насмешливо-обреченным вздохом — оказывается, бывают такие в арсенале эльфов! — задирает больничную сорочку, позволяя осмотреть свои раны.
По идее, он мог бы отказаться от осмотра, ведь необходимый уход Таниэль получает днем. Но я для него в каком-то смысле источник приемлемой пищи. Никто в здравом уме не станет отталкивать руку кормящего, а точнее еду приносящего.
Поэтому каждую ночь у меня есть возможность наблюдать, как рубцуется пострадавшие участки кожи. Его исцеление, быстрое и красивое, выглядит настоящим чудом. Чудом настолько невероятным, что никак не поверить зрению, пока осязание не подтвердит увиденное.
Каждый раз перед тем, как прикоснуться, я на миг замираю и вскидываю на него вопросительный взгляд: «Можно?» И каждый раз Таниэль немного напрягается, но через пару секунд пожимает плечами. Мол, трогай, я потерплю.
Легонько провожу подушечками пальцев по шрамам на руке, словно по необычному, узорчатому рисунку. Он гладкий, нежный на ощупь и совсем не уродливый, в отличие от людских аналогов. Пара легких касаний, и я убираю пальцы.
Нельзя злоупотреблять чужим доверием.
Самочувствие пациента улучшается так же стремительно, как его внешний вид. Он все чаще встает. Самостоятельно передвигается по палате и коридору, не позволяя себе помогать.
Хотя еще красноречивее о восстановившейся силе свидетельствует вернувшийся блеск в глазах, а также непринужденность и четкость движений.
И радостно, и немного грустно наблюдать за его исцелением.
Совсем скоро эта птица вылетит из клетки, в которую его посадили обстоятельства. Когда он уйдет, то заберет с собой ответы. Странную теорию про фей из запретной книги он так и не прокомментировал. А про эльфийских неадекватов я побоялась рассказать, чтобы меня опять не подняли на смех.
После осмотра ран я присаживаюсь на краешек кровати, поближе к нему, чтобы иметь возможность тихонько перешептываться, и мы беседуем обо всем на свете. Как прошел день, что новенького пишут в газетах. Обсуждаем цитаты дня от Виолы.
Наверно, подслушай нас кто-нибудь со стороны, он подумал бы, что мы болтаем ни о чем. Но в действительности, когда я делаю ошибку, ответив легкомысленно или слишком в лоб, эльф повторяет свой вопрос снова, заставляя искать приемлемый для его расы ответ.
Постепенно привыкаю к нашей манере общения, игривой и легкой. Хотя я не совсем понимаю, продвигаюсь ли в навыках флирта, но все чаще ловлю себя на мысли, что эльфы бывают довольно приятны в общении.
 
Могут ведь, когда захотят!
  
Глава 15. Хочу нырнуть в тебя
 
Дни и ночи проходят теперь в относительном спокойствии, хотя поначалу меня беспокоят совпавшие с Грегом смены. Я не в курсе, надолго ли хватает эльфийского воздействия, особенно, когда маг был не в лучшей своей форме. А вдруг Грег очухается от ментальной магии и захочет взять реванш?
Однако ночь за ночью мед брат показывает себя с лучшей стороны. Включается, когда требуется его профессиональное содействие, и абсолютно не претендует на роль моего избранника. Примерное поведение немного притупляет мою бдительность и я, наконец, перестаю шарахаться от него, едва завидев поблизости.
Мне также удается решить проблему с кормежкой оркских детей. Отныне я прихожу в больницу чуть загодя и выношу им вечерние судочки с едой перед официальным началом рабочей смены.
А вот фею наоборот подкармливаю по утрам, возвращаясь домой. Она приветствует меня радостным стрекотом и молниеносно пикирует вниз, стоит ей завидеть в моей руке вытянутый судочек. При этом моя умница не только возвращает тару, но и следует за мной по пятам. По крайней мере, чей-то синий силуэт неизменно кружит над моей головой, как только я выхожу на улицу.
Я быстро привыкаю к ее присутствию, и через пару дней даже не вздрагиваю, когда синее тельце проносится слишком близко.
В целом, жизнь идет по накатанной колее, только в больнице дела не очень.
На фоне чудесного исцеления эльфа особенно заметно, что дети, женщины и старики восстанавливаются гораздо медленнее.
Их состояние улучшается крошечными шажочками. Такими крошечными, что к моменту закрытия некоторые пациенты так и продолжат балансировать на грани жизни и смерти. А это означает, без медицинской помощи больные не выживут.
Вывод напрашивался сам собой.
Мне нужно поторапливаться.
Через пару недель нового режима я, наконец, решаюсь действовать. В очередную смену сажусь на краю кровати и шепчу Таниэлю:
— Завтра днем перед работой я снова отправлюсь в офис Эль Граса.
— Ты не готова. Рано, — отзывается он, тонкими пальцами сминая простыню. Он умеет говорить тихо, не сбиваясь на дурацкий шепот, как я. И выглядит при этом по-царски.
— Нет времени! — шиплю и с вызовом вглядываюсь в аквамариновые глаза, яркими звездами горящие даже в тусклом свете ночника. — Нашу больницу закроют раньше, чем я, по-твоему, буду готова. Я должна попытаться.
— Я знаю таких, как Эль Граса, — признается Таниэль, как-то сразу поникнув. — С ним у тебя не будет второго шанса. Не зацепишь его в первые секунды — считай, упустила.
— Раз ты вхож в его круг, то уговори его передумать! Ты же сам знаешь теперь, как много значит эта больница!
— Поверь. Если бы я мог, я бы давно уговорил Эль Граса тебе помочь.
— Но?
— Но я не могу.
— Что тебе мешает?
Таниэль молчит, яростно сминая простыню. Потом выдает:
— Для всех моих знакомых я умер.
— Так прояви себя! Докажи, что ты не мертв!
— Нет.
— Но почему ты скрываешься? Неужели тебе не жалко родственников или друзей, которые тебя оплакивают?
— Если я появлюсь в Эльфтауне сейчас, то скоро моим близким придется оплакивать меня по-настоящему.
— То есть тебя уже пытались убить? И попытаются еще раз, если ты вернешься?
Эльф кивает.
— Кто ты? За что тебя хотят убить?
Парень плотно сжимает рот. Меряет меня испытывающим взглядом, словно раздумывая, что именно мне можно узнать. И отвечает он совсем не то, что я спрашивала:
— Эльфы не настолько милые, какими хотят казаться.
— Разве эльфы хотят казаться милыми? — широко открываю глаза, услышав подобное утверждение.
— Раз спрашиваешь, значит ты не готова к встрече.
— Ну так приготовь меня! — умоляю, всплеснув руками.