"Мир приключений" 1926г. Компиляция. Книги 1-9 (СИ)

Голиаф молчал до 24 марта. В этот день утром в газетах появилось второе его письмо, копии с которого были получены 10-ю главнейшими политическими деятелями Соединенных Штатов, — 10-ю выдающимися политическими людьми, известными, как «государственные мужи». Письмо с тем же заголовком заключало в себе следующее:
«М. Г.
Я говорил не в шутку. Мне должны повиноваться. Вы можете смотреть на это, как на приглашение, или как на требование, но если только вы желаете остаться в живых и смеяться, вы будете на яхте „Энергон“ в гавани С. Франциско не позднее вечера 5-го апреля. Я желаю и хочу, чтобы вы явились на совещание со мной сюда, на остров Палграв, по вопросу о переустройстве общества на каких либо разумных основаниях.
Во избежание всяких недоразумений, скажу вам, что у меня есть своя теория. Я хочу ее привести в исполнение и поэтому обращаюсь к вашему содействию. В этой моей теории я имею дело с множеством жизней, а отдельные жизни являются лишь пешками. Я стремлюсь к радости, и те, которые преграждают путь к ней, должны погибнуть. Игра крупная. В настоящее время на нашей планете насчитывается полторы тысячи миллионов человеческих жизней. Что такое ваша единственная жизнь в сравнении с ними? По моей теории, все равно, что нуль. И помните, что за мною сила. Помните, что я — человек науки, и что одна жизнь или миллионы жизней для меня ничего не значат, при сопоставлении их с бесчисленными биллионами биллионов жизней грядущих поколений. Я стремлюсь перестроить теперь общество, чтобы дать радость этим поколениям и в сравнении с ними ваша собственная мелкая жизнь, действительно, ничтожна. Тот, кто имеет силу, может повелевать себе подобными. Благодаря военному изобретению, известному под именем фаланги, Александр Македонский покорил себе клочек света. Благодаря химическому изобретению пороха, Кортес со своими несколькими сотнями головорезов покорил империю Монтезумы. Что касается до меня, то я тоже имею свое собственное изобретение. В течение одного столетия делается не более полудюжины великих открытий или изобретений. Я сделал такое изобретение. Обладание им дает мне господство над миром. Я использую это изобретение не в целях коммерческой эксплоатации, но ко благу человечества. Для этой цели я нуждаюсь в помощниках: добросовестных агентах и послушных руках. Я достаточно силен, чтобы заставить служить себе. Я избираю кратчайшую дорогу, хотя я и не тороплюсь. Я не замедлю своего успеха торопливостью.
Стремление к материальным выгодам развило человека от дикаря до состояния полу-варвара, каковым он является в настоящее время. Это побуждение оказалось надежным и полезным средством для развития человечества, но теперь оно уже исполнило свое назначение и годно лишь для того, чтобы выбросить его в смешанную кучу таких пережитков старины, как, например, жабры в человеческом горле или вера в божественное происхождение королевской власти. Конечно, вы не такого мнения, но я не вижу почему это может помешать вам помочь мне выбросить эти анахронизмы в мусорную яму, ибо, — говорю вам, — пришло время для того, чтобы пища, кров и тому подобные мерзости имели автоматический характер, сделались бы так же легко доступными и непроизвольными, как приток воздуха. И я их сделаю автоматичными с помощью моего открытия, с помощью силы, которую это открытие мне дает. И коль скоро пища и кров сделаются автоматичными, стремление к материальным выгодам навсегда исчезнет со света. Когда пища и кров станут автоматичными, возымеют всемирное преобладание высшие стремления — духовные, этические, интеллектуальные побуждения, которые поведут к развитию, украшению и облагорожению тела, ума и души.
Тогда над всем миром воцарится счастье и радость. Наступит всемирное царство счастливого смеха.
Ваш, в ожидании этого дня, 
Голиаф».
Но мир все же не желал поверить. Десять политических деятелей находились в Вашингтоне и поэтому не имели такого случая убедиться, какой имел Бассет. Ни один из них не дал себе труда поехать в С. Франциско, чтобы создать этот случай. Что касается Голиафа, то газеты его приветствовали, как второго Тома Лаусона с его всецелебным средством; нашлись даже специалисты по болезням мозга, которые путем анализа писем Голиафа неопровержимо доказали, что он страдал бредовой идеей.
 
Яхта «Энергон» вошла в гавань С. Франциско 5 апреля после полудня, и Бассет съехал на берег. Но «Энергон» не ушла на следующий день, потому что ни один из приглашенных политических деятелей не заблагорассудил предпринять путешествие на остров Палграв. Мальчишки, продавцы газет, на следующий день выкрикивали экстренные прибавления во всех городах. Эти десять политических деятелей внезапно умерли. Яхта, мирно стоявшая на якоре, возбудила общий интерес. Ее окружала целая флотилия катеров и лодок, и множество буксиров и пароходов организовывали экскурсии на нее. В то время, как чернь была самым решительным образом отстранена, власти и даже репортеры были допущены на борт. Мэр города С. Франциско и начальник полиции заявили, что ничего подозрительного на ней не замечено, а портовые власти объявили, что все ее документы были в полном порядке до мельчайших подробностей. В газетах появилось много фотографий и целые столбцы описаний яхты.
Согласно этим описаниям, экипаж ее состоял, преимущественно, из скандинавцев — белокурых, голубоглазых шведов, страдающих свойственной их расе меланхолией, норвежцев и тупых русских финнов, с небольшой примесью американцев и англичан. Было замечено, что у них не было ничего летучего и быстроногого. Они казались чрезвычайно тяжеловесными, исполненными какого-то воловьего, печального и тупого прямодушия. Все они отличались трезвой серьезностью и большой уверенностью. Они, казалось, не имели нервов и не знали страха, как бы поддерживаемые всеобъемлющей силой или какой то сверхчеловеческой рукой. На капитана яхты, американца с резкими чертами лица и печальными глазами, появилась в газетах каррикатура, изображавшая его в образе «Мрачного Гесса», (пессимистического героя приложения к юмористическим журналам).
Какой то морской капитан узнал в «Энергоне» яхту «Бег», принадлежавшую некогда Мерривалю, члену Ньюиоркского яхт-клуба. Затем удалось установить, что «Бег» исчез несколько лет тому назад. Продавший его агент уверял, что покупателем являлся другой агент, которого он ни до того, ни после не видал. Яхта была перестроена на корабельной верфи Деффи в Нью-Джерсей. В это время она была переименована и вновь зарегистрирована. После этого «Энергон» исчез во мраке таинственности.
Тем временем Бассет как бы помешался; по крайней мере, как говорили его ближайшие компаньоны и друзья, он совершенно удалился от своих обширных коммерческих предприятий, и говорил, что должен иметь руки свободными, пока к нему не присоединятся другие владыки мира, чтобы общими силами приступить к перестройке общества — несомненное доказательство, что его укусила Голиафская муха. Он почти ничего не мог сказать репортерам. По его словам, он не имел права рассказывать о том, что видел на острове Палграв, но он мог их уверить, что это дело серьезное и самая серьезная вещь, какая когда либо встречалась. В заключение, он заявил, что мир находится накануне переворота, к лучшему или худшему — он не знал, но так или иначе был абсолютно убежден, что переворот приближается. Что касается торговли, то пусть торговля идет к чорту. Он увидел такие вещи… такие вещи…
Между местными федеральными властями и государственными и военным департаментом в Вашингтоне происходили оживленные переговоры по телеграфу. Произведена была в большой тайне, как то довольно поздно днем, попытка взять на абордаж «Энергон» и арестовать капитана, так как, по мнению генерал-прокурора, ему могло быть предъявлено обвинение в убийстве десяти «государственных мужей». Видели, как казенный катер вышел из верфи Мейча и взял курс на «Энергон», но после этого катера с его экипажем больше и не видели.
Правительство старалось потушить дело. Но правда выплыла на свет, благодаря нескромности родных исчезнувших людей, и газеты были заполнены чудовищными версиями этой истории. Тогда правительство приняло крайние меры. Броненосец «Аляска» получил приказание захватить незнакомую яхту и, в случае неудачи, потопить ее. То были секретные инструкции, но тысячи людей на берегу и на стоящих в гавани судах были свидетелями того, что произошло в этот день. Броненосец развел пары и тихо направился к «Энергону». В расстоянии полумили от него броненосец взорвался — просто взорвался и больше ничего; развалившийся корпус его пошел ко дну залива, а обломки его и несколько спасшихся людей остались на поверхности. В числе уцелевших находился молодой лейтенант, заведывавший беспроволочным телеграфом на «Аляске». Репортеры ухватились за него и заставили его говорить. — «Не успела „Аляска“ развить ход, как получилось сообщение с „Энергона“, — рассказал лейтенант, — это предостережение было сообщено на международном кодексе и заключало распоряжение, чтобы „Аляска“ не приближалась на расстояние меньше полумили. Он немедленно передал это распоряжение капитану по трубке. Больше он ничего не знал, кроме того, что „Энергон“ повторил это предостережение два раза и что через пять минут после этого произошел взрыв». Капитан «Аляски» погиб вместе со своим кораблем и больше ничего нельзя было узнать.