Дневник 13-ой Наложницы (СИ)

Возможно, лучший выход, это прервать свою жизнь искусственным путем. Готова ли я действительно сдаться?
Борьба с этим миром зашла так далеко. Я устала. И мне кажется… Что на сей раз он победил.
*  *  *
Спустя более чем десять дней церковных споров, первосвященник, всё же, внял настойчивым приказам Короля.
Дело в том, что Даррен обвинил Церковь Чистоты в холодном отношении к выбору короля. В то время, когда лекари из разных стран искали способ излечения наложницы, хвалёный Всепрощающий лишь создавал проблемы. Эти слухи уже начали распространяться среди населения, потому первосвященник (хоть и нехотя), но предложил свою помощь.
Если конкретно, то он передал информацию о том, что в дальней части Севера есть старый Храм, где также находится Оракулум. Впрочем, этот ещё более стар, чем прежний и, быть может, он согласится в виде исключения сделать расклад судьбы для фаворитки Короля, дабы попытаться спасти ей (то есть мне) жизнь.
Я испытывала лишь усталость ко всем этим закулисным интригам, каждая из которых лицемерно предлагала мне «выход». Но на самом деле… Выхода не было?
Каждый раз, глядя на Даррена, я испытывала фантомные боли. Он слишком упрям, чтобы смириться. И, кажется, он слишком часто терял тех, кому хотел бы довериться.
Прости, мой король, я тоже, видимо, не смогу быть с тобой.
Так или иначе, но Аскерос (ровно как и его брат) в последнее время был чертовски занят.
В один из дней, когда я одиноко шаталась по дворцу… Ко мне неожиданно подошёл начальник стражи и возвестил, что король принял решение, чтобы я съездила в тот старый Храм и попытала счастья у Оракулума.
В глубине души змеей шевельнулось недовольство. Даррен три дня не ночевал в своих покоях и даже не уведомил меня лично о своём решении. Так или иначе… Меня проводили к крытой чёрной карете, которая вызывала мысленную ассоциацию с катафалком.
  
Глава 20 «Поверь ему»
 
В карете было темно и душно, как в гробу.
Я откинулась на мягкое сидение, считая про себя количество раз, когда эта карета дёргалась.
Тишина и безмолвие рождали какие-то путанные образы в глубине моего сознания. Я хрипло выдохнула, чувствуя, как в горле поднимается ком горечи.
Отвратительно.
Тело покрывалось мокрым потом , начинало жечься.
Я вцепилась ногтями в обивку сидения и негромко застонала.
Плохо. Мне так плохо.
Тело слабое, кожа болит…
Меня пропитывали мысли, образы… И вопросы. Интересные вопросы.
Вроде: почему Даррен не подготовил для меня в карете подходящие условия перевозки? Почему послал начальника стражи, а не того же Картаса?
Почему отправил так далеко?
Ответ приходил сам собой, как-то поразительно легко: потому что Даррен этого не делал.
Он бы не послал меня в непроверенное место с минимальным количеством охранников, в этом душном катафалке.
Я закатываю глаза к потолку. Итак, меня похитили, логичный вывод. Удивляет? Не то чтобы очень.
Возможно, так даже лучше. Похитители, вернее всего, захотят меня убить. Сейчас я почти не противилась мыслям о насильственной смерти. Всяко лучше, чем медленно увядать без возможности спасения.
Жаль… Ледяной Король будет винить себя за произошедшее. Что не спас, не уберёг. Также, как и с его матерью.
Я ведь знаю: он до сих пор не мог отпустить то, что позволил ей окунуться в безумие. И убийство этой женщины оставило в его разуме сильный след.
Таков путь к трону. Кровавый, тернистый, горький, как полынь.
 
С самого начала и до самого конца этот путь соткан из потерь. Близких, друзей, родственников, возлюбленных.
Я поудобнее откинулась на мягкую спинку, громко вздохнув. Оглядела своё простое, светлое платье и усмехнулась. Достаточно для погребального наряда?...
Я не делала попыток поднять панику, или попытаться выпрыгнуть из кареты. Всё это не имеет смысла. Во-первых, уверена: похитители не настолько идиоты, чтобы не позаботиться о мерах предосторожности. Во-вторых… Какая мне уже разница?
Умирать – так с музыкой.
Я не оставляла надежды узнать напоследок нечто, чем могла бы помочь Даррену. Возможно, смогу оставить ему какой-то знак...
Или утащить с собой парочку заговорщиков.
Казалось, эта колымага целую вечность ехала куда-то, прежде чем замедлилась. Наконец, дверь распахнулась, впуская внутрь несколько недружелюбных мужчин. Меня грубо вытащили из кареты, а один из них накинул мне на голову мешок, скрывая от зорких глаз место потенциального преступления.
Интересно… Они явно не собираются оставлять меня в живых, но всё равно блокируют обзор. Профессиональная осторожность? Или боятся, что что-то может пойти не так?
Мои руки связали жёсткой верёвкой, натирающей кожу. От приступа болезни я ослабла, потому один из похитителей буквально тащил меня по земле. Я собирала ногами мелкие камушки и ступеньки, делая примерные выводы о том месте, где нахожусь.
Пол довольно гладкий, похоже на каменные плиты. Не думаю, что это дворец, но и не рядовой домишко.
Таким образом, меня тащили довольно долго. Думаю голубое платье теперь покрыто неприятными пятнами… Когда мешок, наконец, стянули с моей головы, похитители поспешно ретировались.
Я оказалась в подобии узкой кельи. Кроме кровати тут не было ничего. Потерев связанные руки, я села на белую простынь, разглядывая безжизненный, сероватый потолок.
Как в больнице, хех. Видимо, это моя комната ожидания перед казнью. Интересно… Я тут надолго?
Неприятный страх пополз по позвоночнику выше : вдруг этот Некто просто решил морить меня голодом, убыстрив смерть незадачливой наложницы?
Хотелось бы верить, что нет.
Я впервые желала, чтобы похититель был достаточно кровожадным для того, чтобы не оставлять меня в этой отвратительной белизне без окон и с одной дверью.
Я не знала, сколько было времени и просто томилась в ожидании. В какой-то момент даже свернулась калачиком на кровати, забываясь крепким сном. Дверь скрипнула и вместе с тем я подскочила.
Никого не было. Только поднос на полу. На нём краюшка зачерствевшего хлеба и немного воды в миске.
Так как руки не развязали, я осознала этот посыл: меня хотят слегка унизить перед смертью. Ну-ну, не буду гордой.
Я встала с кровати и опустилась на колени перед подносом. Уперлась лбом в закрытую дверь и, как собака, начала есть хлеб, а потом хлебать воду.
После этого щёки были мокрыми, с носа тоже стекала вода. Я вздохнула, а потом негромко всхлипнула.
Нет-нет, Церера, рано плакать.
Скорее всего, они подслушивают.
Скорее всего… Они ждут, когда ты потеряешь остатки гордости.
Потом потекли часы ожидания. Я бродила по маленькой комнате совершенно бесцельно. Даже змеей не смогла бы стать: в ней не было ни единой щели, чтобы забиться.
Всё что оставалось в итоге – вновь лечь на кровать и потихонечку провалиться в сон… 
Который, на сей раз, был более осмысленным.
«Темнота и витиеватый дымок охватывали неспешно. Мир крутился, как в калейдоскопе.
 
Я видела, как ко мне приближается чья-то размытая фигура.
Но даже так, я могла его узнать.
Короткие волосы, зачесанные назад. Серый пиджак, вальяжно раскрытый. Лицо… Лицо мутное.
Он шёл по пустоте, а потом хмыкнул:
—  И что, это того стоило, крошка? Мы столько лет бегали друг от друга, столько играли, - он закурил.
Это было так реально, что желание приложиться к сигарете вспыхнуло и в моей глотке.
— Разве это важно? – я закатила глаза.