После развода. Первая жена (СИ)

Сейчас все пребывало в неустойчивом равновесии. Он принял меры, нужно просто выполнить задуманное. Арсений знал, что справится.
***
Вчерашний вечер прошел у Ани тихо. После того как забрали подготовленные ею букеты, горничная принесла ужин - и все. Ее в этот день никто больше никто не тревожил.
Раз так, Аня решила разобраться с теми вещами, что доставили по ее заказу. Там было несколько комплектов рабочей одежды и простое, без изысков белье. Однако все было отменного качества, особенно нижнее белье. Такое стоило дороже в разы.
  
Она мрачно поморщилась, коробила мысль, что и тут не обошлось без участия ее бывшего мужа. Он даже сейчас вмешивался в ее жизнь в таких мелочах, как то, какие она наденет трусы. Загонял ее в еще большую пропасть?
Потом она махнула рукой. В конце концов, не имеет значения, каков размер ее «долга», однажды она с этим покончит.
Одежду Аня отправила в шкаф, сходила в душ перед сном и улеглась спать. Долго смотрела в темный потолок. Второй день уже, как она здесь.
***
Наутро явилась экономка. В этот раз она особенно широко улыбалась.
Появление экономки уже не вызывало того нервного озноба, что в первые разы. Аня повернула голову, глядя на нее, но с места не встала. А та оглядела ее всю, особо задержавшись взглядом на воротничке костюма для работы в саду, в который Аня облачилась с утра. Хмыкнула, прищурившись, сухие губы растянулись еще шире, показывая в улыбке острые желтоватые зубы.
- Здра-а-авствуйте, Анна Александровна.
И пауза. Многозначительная и загадочная. Аня уже поняла, что это такой прием, чтобы заставить ее нервничать, судорожно искать причину. Понятно, что тетка пришла с очередной гадостью и причины ей не требуются. Ей нужна от нее эмоциональная реакция. А не дождется.
Аня изобразила ей улыбку и проговорила:
- Здравствуйте, Валентина Альбертовна. Я вижу в хорошем настроении, у вас что-то приятное произошло?
- Да, - женщина кивнула, складывая руки перед собой царственным жестом, и расправила плечи, становясь как будто выше ростом.
Казалось, экономку сейчас раздует от чувства собственной значимости. Она определенно что-то знала, и Аня уже догадывалась, что эта информация будет касаться ее. Чего стоил этот взгляд, полный превосходства, экономка смотрела на нее и скалилась, словно хотела сказать: «Ты грязь под ногами».
Огненная волна протеста прокатилась в душе, но улыбка Ани не изменилась. От нее ждут истерики, мольбы, слез. Но кому как не ей было не знать, что истерики ни к чему не приведут. Ей только ужесточат условия содержания. Или вообще в психушку запрут с концами. Поэтому нет, не будет протестов, криков. Она должна найти  другой  способ выйти отсюда. 
- Могу я узнать? – спокойно спросила она.
- Можете, - с издевкой процедила женщина, взгляд победно сверкнул. – Господин Демидов распорядился, что с этого момента вы работаете на его невесту.
Вот теперь экономка пристально смотрела ей в глаза и улыбалась по-настоящему. То есть, со всей злобной радостью и от души.
Ощущение, будто грудь сжало острыми тисками. Но только на секунду. Аня выдержала этот взгляд и не дрогнула. Все уже произошло, это дополнительное ущемление практически ничего не добавит. Она потерла глаза и проговорила:
- Хорошо, я поняла.
- Рада, что вы  понимаете , - экономка хмыкнула, у нее проскользнула странная интонация, но в следующий миг тон уже сменился на деловой. - Сегодня вы работаете в саду. 
Для Ани это была первая хорошая новость. Возможность наконец покинуть комнату, в которой ее фактически заперли, увидеть солнце, подышать воздухом. И да, попробовать понять, какие у нее шансы из этого дома выбраться. Но сейчас она не показала, что рада этому.
А экономка продолжала:
- Подвезли саженцы тех сортов, которые Марина Павловна выбрала лично. Надеюсь, вы понимаете, что это очень дорогие растения, каждое везли из-за границы в специальных контейнерах.
- Что за растения? - это было чисто профессиональное, Ане нужно было знать, с чем она будет иметь дело.
- Увидите. Растения не морозоустойчивые, все они должны содержаться в особых условиях. Если хоть одно погибнет по вашей вине, вы должны будете выплатить их полную стоимость и еще неустойку.
Аня смотрела на нее и пыталась понять, что этой женщиной движет. Приплачивают ей, что ли, или она так старается из любви к искусству? А та, видя, что на ее прочувствованную речь не реагирует «должным образом», недовольно спросила:
- Вы меня услышали?
- Можете не сомневаться, - кивнула Анна.
- Это хорошо, - экономка поджала губы. – Теперь, если вы правильно усвоили задачу, вас отведут в сад. Вы готовы?
Выйти в сад было хорошо, несмотря ни на что. Анна встала, собираясь идти, и тут эта тетка уставилась на нее и добавила:
- И запомните, Анна Александровна. Без глупостей. Не пытайтесь провоцировать мужской персонал, вам не понравятся последствия.
То есть?!
Терпение кончилось! Аня прищурилась и двинулась на нее.
- Что вы этим хотите сказать, Валентина Альбертовна?
- Только то, что сказала, - сухо обронила та. – А сейчас следуйте за мной.
В первый раз за те несколько дней, что она провела в этом доме, Аня выходила из комнаты. Это, конечно же, не свобода, но, несмотря ни на что, в душе осторожно трепыхнулась надежда. И вместе с ней трепыхнулась боль.
Ее бывший муж жестокий мерзавец. Она знала, что он жесток, подозревала, но не ожидала, что настолько. И что он окажется мелочным тоже. Сказать, что она была ранена в самое сердце, разочарована? Разочароваться можно в том, кем восхищаешься, кого любишь. Господина Демидова она ненавидела. Хотя нет, ненависть – это слишком громкое слово. Сейчас Анна презирала его.
И все же она была разочарована. Казалось, это чувство заполняет ее, тянется за ней шлейфом, странной нитью, уходит куда-то далеко. Когда поняла, о чем думает, сразу оборвала концы и выпрямилась, расправляя плечи.
Все это пронеслось в голове, пока она шла по коридорам этого дома за экономкой. Аня помнила дорогу, так ее вели сюда. Но экономка остановилась у края коридора, выходящего в огромный холл этого дома, и застыла статуей, демонстративно выдерживая паузу.
- В чем дело, Валентина Альбертовна? – спросила Аня. – Мы кого-то ждем?
Та взглянула на нее искоса и прокаркала:
- Если даже вы  кого-то  и ждете, этот  кто-то  не придет. 
Волна ледяного гнева поднялась к горлу. Но уроки Демидова Аня хорошо запомнила. Не ведись, не показывай своей слабости, не показывай эмоций.
- Тогда зачем мы здесь стоим? – проговорила ровно.
- Мы здесь стоим, - Валентина Альбертовна повернулась к ней лицом. – Для того чтобы вы запомнили.
Махнула в сторону холла:
- Этой дорогой вы никогда не будете пользоваться, - и показала на небольшой служебный коридор. – Ходить можете только здесь.
Очередное ущемление? Но ледяной злости уже не могло быть больше.
- Хорошо, - сказала Аня. – Я запомню.
- Так-то лучше, - экономка вздернула нос и двинулась вперед.
Аня следом. И проговорила:
- Валентина Альбертовна. Я не ваша должница, а господина Демидова. Вам тоже следует это помнить.
У женщины проскочило непроизвольное движение, губы поджались. Она бросила на Аню быстрый взгляд, значение которого понять было невозможно, и обронила:
- Я помню.
Дальше они шли молча, от экономки фонило напряжением. А у Ани были двойственные чувства. Но вот они наконец подошли к железной двери служебного выхода.
- Прошу сюда, - проговорила женщина, не глядя на нее, и открыла дверь.
  
Это был выход на задний хозяйственный двор. Бетон, сетка рабица, пластиковая тара.
Но все равно. Солнце, дневной свет и воздух! После долгого нахождения в замкнутом пространстве, Аня невольно зажмурилась от удовольствия и подставила солнцу лицо.
Рядом послышался скрипучий голос: