Наивная смерть
– Ну как?
– Очень мило. Я тебе больше скажу: это одна из тех вещей, которые доказывают, что ты меня хорошо изучил. – Чтобы доставить ему удовольствие, Ева растерла немного духов на шее. – Но пузырек все-таки чересчур роскошный, это ты понимаешь?
– Разумеется. Бриллианты с ограбления на Сорок седьмой улице.
– Да? – Ей стало приятно и забавно при мысли об этом. – Умеешь ты шиковать. – Ева поставила бутылочку на комод – так высоко, чтобы Галахад со всеми своими жирами не смог туда вспрыгнуть. Потом она вернулась и запрокинула голову, чтобы Рорк мог понюхать. – Ну как?
– В точности ты. – Он дернул ее за волосы, чтобы она опустила голову для поцелуя. – Моя единственная Валентина.
– Вот эти слюнявые разговорчики прибереги на потом. Мне пора двигаться, Пибоди будет здесь с минуты на минуту. А если нет, я надеру ей задницу.
– Ну что ж, скажем, ужин в восемь, если работа не помешает?
– В восемь. Я постараюсь все упаковать и увязать к семи тридцати.
Хотя Пибоди, как и было велено, прочла Евин отчет еще до прибытия, ей все еще не хотелось принимать саму идею, как она выразилась, «убийцы-малолетки».
– Нет, я не спорю, в неблагополучных школах такое бывало. На учителей или на других учеников нападали. Финки, кулаки, даже кухонные принадлежности. Но это в случаях прямой конфронтации, и речь идет о трудных подростках.
– И ты считаешь, если эта носит красивую форму и живет в пентхаусе, значит, ее это не касается.
– Нет, но здесь совсем другая ситуация. Мы же говорим о мстительности, об импульсивной жестокости или врожденной склонности к насилию. А в данном случае речь идет об умышленных убийствах, совершенных хладнокровно и без какого-либо намека на мотив.
– Мотив еще обнаружится.
– Даллас, я проверила записи Фостера. Есть дисциплинарные меры с вызовом родителей в школу или без оного за плохое поведение, плохие отметки, хронические опоздания, невыполнение домашних заданий и так далее. Но все это никак не затрагивает Рэйлин Страффо. У нее блестящая успеваемость, отметки за поведение тоже на высоте, она первая ученица в классе.
– Может, она подправила свои оценки.
– Черт, ты прямо жаждешь повесить это на нее. – Пибоди тут же поморщилась. – Я не то хотела сказать. Мне просто не верится, я этого не вижу, и уж точно я этого не чувствую.
– Давай проведем вторичный опрос, а там посмотрим. Может, одна из нас изменит свое мнение.
Телефон, закрепленный на приборном щитке, подал голос в тот самый момент, когда Ева подъехала к тротуару перед домом Мелоди Бранч.
– Даллас.
– Ева, я прочла ваш отчет. – Лицо Миры на экране казалось встревоженным. – Нам необходимо это обсудить. Во всех подробностях.
– Я так и поняла. Только не сейчас, сейчас неудачный момент. Я как раз собираюсь вторично опросить свидетельницу.
– Только не Рэйлин Страффо.
– Нет, на этот раз не Рэйлин Страффо. Могу встретиться с вами и с майором – я уверена, он тоже захочет поучаствовать в обсуждении, – сегодня после обеда.
– Хорошо. Я немедленно свяжусь с майором и обо всем договорюсь. И я предпочла бы, чтобы вы не говорили с Рэйлин Страффо, пока мы не провели это обсуждение.
– А она сегодня и без того занята до самого вечера. Это может подождать. Насколько я понимаю, сегодня вы не на моей стороне.
– Обсудим это после обеда. Да, у меня есть сомнения. Действуйте очень осторожно, Ева.
– Постараюсь. – Ева отключила связь. – Похоже, Мира на этот раз играет за твою лигу.
– Дело не в том, кто за какую лигу играет, Даллас.
– Да, конечно. Ты права.
Но ощущение было такое, будто все на нее ополчились, думала Ева, выходя из машины. Она двинулась к зданию, полная решимости запугать маленькую девочку, чтобы та предала свою лучшую подругу.
Глава 19
Анджела Майлз-Бранч сама открыла дверь. Одета она была по-домашнему и в то же время шикарно: твидовые брюки и кремовый свитер под горло из ангорской шерсти. На ногах у нее были мягкие кожаные сапожки на невысоких каблучках в тон свитеру.
Она провела их в гостиную, обставленную модной мебелью обтекаемых форм.
– Я полагаю, речь идет о ситуации в школе Сары Чайлд. Мелоди у себя в комнате. На данную минуту со мной не разговаривает.
– Вот как? – вопросительно подняла брови Ева.
– Я забрала ее из школы. Я не пущу свою дочь в школу, где произошли два убийства. Она обижается: почему я не учитываю ее точку зрения? Ее лучшие друзья во всей вселенной ходят в эту школу, она не хочет учиться в другой школе, где она никого не знает, где форма – полный отстой и так далее. – Анджела рухнула в кресло с видом человека, страдающего переутомлением. – Мы столкнулись лбами, и, поскольку решающий голос у меня, и так будет еще несколько лет, победа осталась за мной. И все же… – Она вздохнула, поправила свои огненно-рыжие волосы. – Это просто ужасно, когда тебе десять лет и кажется, что жизнь кончилась, а знакомый мир рассыпался на кусочки. Я дала ей возможность побыть одной и позлиться на меня.
– По-моему, вы делаете именно то, что нужно для вашей дочери, – заметила Пибоди. – Дети не всегда это понимают. Потому-то у них и нет права голоса.
– Спасибо вам за понимание. Не я одна предприняла этот шаг. Многие родители забрали своих детей из школы, другие всерьез об этом подумывают. Этого Мелоди тоже не понимает. Я надеюсь, что кое-кто из одноклассников Мелоди окажется в школе Уэст-Сайд, куда я ее вчера записала. Ну а пока… – Она всплеснула руками и беспомощно уронила их на колени.
– Мелоди контактировала с кем-то из одноклассников по школе Сары Чайлд? – спросила Ева.
– Да, конечно. Мы стараемся, насколько это в наших силах, поддерживать нормальный распорядок. Поверьте, это нелегко.
– Как насчет Рэйлин Страффо?
– Особенно Рэйлин. Они очень дружны, а в последнее время – тем более, потому что они пережили этот ужасный случай вместе. Рэйлин была у нас в гостях в четверг, они всегда встречаются по четвергам. Мы с Алликой решили, что им будет полезно пообщаться обычным образом. А Мелоди ужинала у Страффо вчера вечером.
– Два дня подряд? По-вашему, это обычно?
– Сама ситуация необычна. Честно говоря, я была рада, что Мелоди хоть на несколько часов перестанет вцепляться мне в волосы, после того как мы вчера поругались из-за новой школы.
– Нам хотелось бы поговорить с ней.
– Лейтенант, я понимаю, вам надо делать вашу работу, и, поверьте, я хочу, чтобы вы сделали ее успешно. Но я не хочу снова травмировать Мелоди. Я не хочу, чтобы ей снова пришлось проходить через детали смерти Крейга Фостера. Ей снятся кошмары.
– Мы постараемся это не затрагивать. Нам нужно узнать кое-что другое.
– Хорошо. Но она сейчас в таком настроении, что вряд ли вы сумеете добиться от нее ответов на ваши вопросы. Со мной разговаривать не желает. Я ее позову.
Анджела встала и вышла из комнаты. До Евы донеслись приглушенные голоса – нетерпеливый материнский и обиженный детский. Вскоре мать с мрачным лицом ввела в комнату девочку с мрачным лицом.
– Сядь, Мелоди. И если ты будешь так же невежлива с лейтенантом Даллас и детективом Пибоди, как со мной, можешь не сомневаться, две недели под замком тебе обеспечены.
Мелоди вызывающе пожала плечами и плюхнулась в кресло, упорно глядя в пол.
– Я не виновата, что мистер Фостер и мистер Уильямс умерли. За что меня наказывают?
– Не заводи еще раз эту шарманку, – устало вздохнула Анджела.
Ева решила действовать напрямую.
– Мелоди, мне нужен дневник Рэйлин.
Девочка вздрогнула, инстинктивно вздернула подбородок и тут же снова опустила голову.
– Извините. Я не понимаю.
– Прекрасно понимаешь. Рэйлин дала тебе свой дневник. Он мне нужен.
– У меня нет дневника Рэйлин.
– Но у нее есть дневник.
– У нее… Я не знаю. Дневники – это секретно.
– Ты ведешь дневник?
– Да, мэм. Но я никому не даю его читать. – И Мелоди умоляюще взглянула на мать.