Наивная смерть
А на внутренней стороне карточки женщина улыбалась, и к ее щеке прижималась щечкой девочка. По углам были нарисованы цветочки, а наверху – широкая радуга. И еще одна надпись:
Я ВСЕГДА БУДУ РАДОВАТЬ ТЕБЯ! ЦЕЛУЮ,
ТВОЯ РЭЙЛИН
Ева заметила, что Аллика написала дату на задней стороне открытки. Десятое января 2057 года.
В шкафу она нашла краски и кисти, забрызганный краской халат, прозрачные пластиковые коробки с разноцветными стеклянными шариками, морскими камешками, бусинами, ленточками и шелковыми цветами. Хобби, решила Ева. Все аккуратно разложено, как и другие вещи.
А на верхней полке, позади коробок с красками, большой красивый сундучок, обтянутый тканью, с замочком, усыпанным драгоценностями.
Ева сняла его с полки и открыла. И нашла погибшего сына.
Тут были фотографии. От младенца до полуторагодовалого малыша. Сияющая улыбкой беременная Аллика, Аллика с мечтательным взглядом, держащая на руках младенца в голубом атласном одеяльце. Фотографии мальчика вместе со старшей сестрой, с отцом и так далее.
Ева нашла лоскут голубого одеяльца, локон легких, как пух, волос, маленькую плюшевую собачку, один пластмассовый кубик. Она вспомнила о памятном альбоме, который Мэвис и Леонардо подарили ей и Рорку на Рождество. У Аллики был свой памятный альбом. Она посвятила его погибшему сыну.
Интересно, как часто она вынимает альбом, задумалась Ева. Перебирает фотографии, пропускает сквозь пальцы шелковый лоскут, прижимает к щеке локон пушистых волос…
Но она все это держала на верхней полке у задней стенки шкафа. Спрятала подальше от глаз. А во всех остальных частях дома, которые Ева уже видела, не осталось ни одного напоминания о маленьком мальчике.
Почему?
Ева перебрала предметы, не пропустив ни одного. Потом все аккуратно сложила в сундучок и поставила на прежнее место. Покончив с комнатой жены, она пошла к Пибоди, все еще возившейся в кабинете Оливера Страффо.
– Почти закончила. Макнаб начал с хозяйской спальни на этом уровне, чтобы мы друг другу не мешали. Упаковала кучу дисков и папок. Но ничего не выскочило.
– Нашла что-нибудь о ребенке? Об их умершем сыне?
– О ком? Ах да, забыла. Нет, об их сыне ничего нет. – Пибоди вдруг замерла. Нахмурилась. – Ничего, – повторила она. – По правде говоря, это странно.
– И еще кое-что. В комнате Аллики есть коллекция вырезок об украшении интерьеров. У Лиссет тоже есть что-то в этом роде.
– Да, было. Думаешь, они как-то пересеклись? – Пибоди задумалась, пожала плечами. – Может быть. Но у меня тоже есть такие вырезки и список сайтов по интерьерам на домашнем компе. А ты разве никогда… Забудь. Считай, я ничего не говорила, – торопливо добавила Пибоди, увидев, как смотрит на нее Ева.
– Стоит это проверить. Назвать Лиссет имя, показать ей фотографию Аллики.
– Ладно. Хочешь, чтоб я позвонила ей прямо сейчас?
– Да, давай покончим с этим, вычеркнем из списка, а потом займемся хозяйской спальней.
Ева прошла в спальню. Макнаб обернулся.
– Есть что-нибудь?
– Все чисто. Чище не бывает. Куча входящих и исходящих, но ничего подозрительного. В основном личные данные – банковские, маркетинговые, деловые расписания и тому подобное на компьютерах основного уровня. То же самое на компьютере няни. Разговоры с родственниками и друзьями в Ирландии пару раз в неделю. Регулярный обмен электронными письмами. Обычная болтовня, множество упоминаний об обоих Страффо и об их дочери, ничего интересного для нас.
– Ищи дальше.
Ева вскоре убедилась, что супруги Страффо предпочитают добротные ткани и классические вещи – в большом количестве. У каждого из супругов была своя просторная гардеробная, где царил идеальный порядок. И обе были забиты под завязку.
Обувь расставлена по типу и цвету, каждая пара – в прозрачной коробке. Вещи подобраны по цвету и рассортированы по группам. Повседневные, деловые, вечерние костюмы и костюмы для коктейля. Парадные туалеты были снабжены бирками с указанием, когда и по какому случаю платье или костюм уже были надеты.
Если им и нравились сексуальные игрушки, оставалось предположить, что их удалось сплавить из дома до начала обыска. В ящиках тумбочек у кроватей лежали аудиокниги, мемо-кубики и миниатюрные фонарики.
С другой стороны, в комоде Аллики Ева нашла весьма соблазнительное белье и богатую коллекцию кремов и масел для тела. Поскольку в ежедневнике Аллики была пометка о возобновлении шестимесячного рецепта на противозачаточные средства, Ева предположила, что секс входит в расписание жизни супругов.
Она нашла успокоительные, снотворные средства, антидепрессанты в ящике Аллики с нижним бельем.
Ева взяла по образцу каждого лекарства, упаковала их в мешочки для вещественных доказательств.
– Лиссет не узнала Аллику на фотографии, и имя ей незнакомо, – доложила Пибоди.
– Натянутое предположение.
– Да уж. Даллас, я знаю, мы не должны вносить личное отношение в расследование, но эта женщина – Лиссет – просто разрывает мне сердце. Она спросила – знаешь, как они спрашивают? – есть ли у нас что-то новое, можем ли мы ей что-нибудь сказать. Мне пришлось дать ей стандартный ответ. Она его приняла. – Сострадание, личное чувство, которое всякий уважающий себя следователь должен подавлять, звучало в голосе Пибоди, отразилось на ее лице. – Она цеплялась за мои слова, как за спасательный канат – последнее, что еще помогает ей держать голову над водой.
– Вот и давай бросим ей что-нибудь посущественнее спасательного каната, Пибоди. Дадим ей ответы на ее вопросы.
Оставив Пибоди на втором этаже, Ева спустилась на первый и обнаружила обоих супругов Страффо. Он расхаживал взад-вперед и разговаривал по телефону через наушники. Она сидела, делая вид, что углубилась в журнал. Как только Оливер Страффо увидел Еву, он тут же оборвал разговор.
– Закончили?
– Нет. У вас большой дом. Требует времени. В большой спальне есть сейф в шкафу. Мне надо его открыть.
Он гневно сжал губы и, не давая Аллике подняться, жестом велел ей оставаться на месте.
– Я сам, – сказал он и опять повернулся к Еве: – Вы закончили на третьем этаже?
– Там чисто.
– Аллика, отведи Кору и Рэйлин в семейную комнату.
– Хорошо.
Оливер остановился, и Ева заметила, как его взгляд смягчился, когда он коснулся рукой ее плеча. «Ладно, – сказала она себе, – он любит свою жену. И что это нам дает?»
Он не заговорил, пока они не поднялись по лестнице на достаточное удаление от Аллики, чтобы она их не слышала.
– Интересно, что бы вы чувствовали, если бы ваш дом перевернули вверх дном, если бы ваши личные вещи лапали чужие руки?
– Мы стараемся ничего не лапать. У меня на руках два трупа, Страффо. Вы знали обоих, один из них был вашим клиентом. – Ева бросила на него взгляд, в ее голосе прорвался сарказм. – Кстати, не самый простой способ потерять клиента.
– Глупый способ избавиться от клиента, – возразил Страффо. – Да, я знал обоих. Шапочно. Может, вы решили, что я недоволен академической успеваемостью Рэйлин и устраняю ее учителей по одному?
– Может, я удивляюсь, зачем вы согласились защищать такого подонка, как Уильямс. Если бы я знала ответ на этот вопрос, может, не понадобился бы обыск.
– Я адвокат. – Он говорил так же холодно и бесстрастно, как и Ева. – В списке моих клиентов не всегда фигурируют столпы общества.
– Верно подмечено. Всем нам приходится делать нашу работу, Страффо.
– Да, всем нам приходится делать нашу работу. – В спальне, не обращая внимания на Пибоди, Страффо направился прямо к сейфу в шкафу. – Я открыл сейф в кабинете для ваших помощников, – сказал он, набирая комбинацию, а затем приложил к сенсорной кнопке большой палец.
– Спасибо за сотрудничество.
В сейфе лежали драгоценности – его и ее. Дорогие наручные часы, несколько пар старинных часов. Сверкали бриллианты, поблескивали жемчуга. Пока Страффо стоял над ней, Ева проверила содержимое сейфа, убедилась в отсутствии фальшивого дна и потайных отделений.