Наивная смерть

– А вдруг я ее сломаю?
– Не сломаешь. Если боишься, сначала сядь.
Деться Еве было некуда. Она с опаской покосилась на радужное кресло и предпочла ему обычную качалку неоново-розового цвета. Ей пришлось напрячься, когда Мэвис наклонилась и положила ей на руки малышку.
«Слава богу, хоть без какашечек», – подумала Ева и взглянула на Белль. Белль тоже посмотрела на нее.
– Не нравится мне, как она на меня глядит. Как будто что-то замышляет.
– Просто пытается понять, что ты собой представляешь.
В эту минуту в детскую вошел Леонардо с напитками. Мэвис увидела его и просияла.
Он был огромен, как гигантская секвойя. Мэвис рядом с ним казалась крошкой. Маленький сгусток энергии со стоящими дыбом волосами – на данный момент ярко-абрикосового цвета. На ней была пижама с лягушками, прыгающими по штанинам, и большой лягушкой в короне на груди, на ее мягких зеленых тапочках тоже красовались ухмыляющиеся лягушки.
– Можешь ее покачать, – предложила Мэвис.
– Нет уж, спасибо. Я с места не сдвинусь. Вдруг что случится?
В этот самый миг Белль оттопырила нижнюю губку, сморщила свое хорошенькое личико и испустила душераздирающий вопль.
– Все, время вышло, – решительно заявила Ева. – Забери ее, Мэвис.
– Да она просто проголодалась. Я как раз собиралась ее покормить, но сперва ее надо было перепеленать.
Ева вздохнула с облегчением, когда Мэвис забрала девочку и уселась в тронное кресло. Потом, к вящему изумлению Евы, Мэвис дернула царевну-лягушку у себя на груди. Рубашка раскрылась, обнажив грудь, и Белль тут же присосалась к ней, как пиявка.
– Обалдеть!
– Давай, моя маленькая. Кушай, кушай. Мамин молочный поезд прибыл на станцию.
– Здорово вы обе навострились это делать.
– Мы – потрясающая команда. Леонардо, ты не против, если мы побеседуем с глазу на глаз? Между нами, девочками.
– Конечно, нет. – Но сначала он наклонился, поцеловал жену и дочь. – Мои красавицы. Мои ангелочки. Если что понадобится, я буду у себя в студии.
Он закрепил стакан с чем-то пенным в держателе кресла-качалки, потом протянул Еве бокал вина.
В наступившей тишине Ева отчетливо различала вампирское причмокивание.
– Итак… – Мэвис покачивалась в кресле, пока малышка высасывала молоко. – Почему до меня до сих пор не дошли новости о гребаной блондинке, всплывшей лицом вниз в Ист-Ривер?
Ева подняла свой бокал и тут же поставила его на стол. И сделала то, что ей хотелось сделать с самого утра. Расплакалась, как младенец.
– Прости. Прости. – Когда ей удалось немного овладеть собой, она вытерла слезы. – Я весь день носила это в себе.
На щеках у Мэвис блестели слезы сочувствия, что не помешало ей деловито переложить Белль ко второй груди.
– Мне не стоило приходить сюда в таком состоянии, – продолжала Ева. – Может, из-за меня у тебя молоко скиснет или еще что-нибудь в этом роде.
– У меня первоклассное молоко. Объясни мне, что происходит.
– Я не знаю. Просто не знаю. Он… она… Ну их к черту, Мэвис. Ну их к черту.
– Ты же не хочешь мне сказать, что Рорк с ней спит? Потому что я все равно не поверю. Это просто НМБ – не может быть. Он не такой человек. У всех парней есть ген, отвечающий за вставание, на то они и парни. Но только некоторые не могут держать ширинку застегнутой. Он не из таких.
– Нет, он с ней не спит. Но раньше спал.
– Раньше я шарила по карманам. Раньше ты меня арестовывала.
– Это совсем другое дело.
– Ага, как же.
Ева кое-что рассказала подруге. О красном платье, о взгляде Рорка, который она перехватила, о визите блондинки к ней на работу.
– Обер-сука приходила специально, чтоб тебя подколоть.
– Да, специально. – «Я это знаю, и мне от этого ничуть не легче», – добавила Ева мысленно. – Она своего добилась.
– Ну-ка дай мне краткую справку. Что она собой представляет? С кем мы имеем дело?
– Четыре «С»: соблазнительная, сексапильная, скользкая, светская. Расчетливая, изворотливая. Лощеная. Богатая. Говорит на нескольких языках. Мужики от нее балдеют, а она знает, на какие кнопки нажимать. – Ева поднялась с качалки и прошлась по комнате. – Она ему идеально подходит. Как на заказ сделана.
 
– Бычачьи какашечки.
– Ты прекрасно знаешь, что я имею в виду, Мэвис. У нее есть шик. Она может создать нужный имидж. – Ева в отчаянии вскинула руки. – Полная противоположность мне. Анти-я.
– Это хорошо. Это просто отлично. Просто супер.
– Хорошо? Супер? О чем ты говоришь?
– Сама подумай. Будь у вас с ней много общего, можно было бы сказать… Я бы так не сказала, но кто-нибудь мог бы сказать, что Рорк клюнул на тебя, потому что ты напоминаешь ему о ней. Что ты женщина того типа, какие ему нравятся. Но ты ведь на нее не похожа. Он клюнул на тебя, а не на женщину какого-то там типа. Держу пари, это жжет ее обструганную скальпелем задницу.
– Это… О боже. – Ева провела рукой по волосам. – Я этих женских штучек не просекаю. Во всяком случае, не сразу. Мне требуется время. Ей жжет задницу, что я – анти-она? То есть что он не искал похожую на нее. Так?
– «И у нас есть победитель!» – провозгласила Мэвис голосом телеведущей. Она подняла дочку и начала массировать ей спинку. – Бьюсь об заклад, она исходит желчью всякий раз, как об этом вспоминает. Верно, Беллиссимо?
В ответ Белль громко рыгнула.
– Вот это моя девочка. Потому-то она и инсценировала съемку.
– Инсценировала съемку?
Зеленые глаза Мэвис выкатились из орбит.
– Господи, Даллас, где твои мозги? Ты что, ничего не видишь, не врубаешься? Я из игры давно вышла, но подставу сразу просекла, тем более что случай вопиющий. Эта подстава просто пнула меня в мой прелестный, восстановившийся после родов задик. Ты эту съемку видела?
– Я… Наверно, я была вся в кусках.
– Погоди. Я уложу Белль. Пей свое вино. Мы рассмотрим вещественные доказательства вместе.
Еве не хотелось еще раз смотреть на эту сцену, но отказаться она не могла. К тому же ей стало любопытно. Уложив Белль, Мэвис перешла в гостиную, включила телевизор и выбрала опцию воспроизведения предыдущих программ. Найдя нужный кусок, она пустила запись в нормальном темпе.
– А теперь смотри как коп, а не как уязвленная жена. – И Мэвис обняла Еву за талию. – Да, он на нее смотрит, потому что она что-то говорит. Она заставляет его смотреть. Ей надо, чтобы он смотрел, надо развернуть его на себя, пока камера снимает. Вот теперь видишь? Видишь, как она отодвигается слегка, разворачивает его вместе с собой, чтобы их лица были в фокусе? Вот камера наезжает, дает укрупнение. А вот тут она пережала.
– Что она сделала?
– Она переигрывает. Смотри, она еще чуть-чуть поворачивается, чтобы камера запечатлела это благоговейное выражение у нее на лице, пока она смотрит на него. Ловко, но, если внимательно смотреть, можно заметить, как она пережимает. Она вас обыграла. Вас обоих. – Мэвис откинулась на спинку кушетки. – Пойди и надери ей задницу.
– Вот тут и начинаются проблемы. Если я надеру ей задницу, это только придаст ей весу.
– Черт! – Мэвис тяжело вздохнула. – Вот тут ты права.
– Это еще не все. Есть другая проблема: он к ней неравнодушен. Уже одно это придает ей вес. И она это знает.
– А на другой чаше весов сидишь ты, Даллас. Лицом к лицу ей против тебя не выстоять. Ни единого шанса. Скорее в аду мороз грянет.
– Может, и нет. Но пока что она сумела пустить мне кровь, а не я ей. Я истекаю кровью, Мэвис, а он этого не видит.
– А ты заставь его увидеть. – Ева покачала головой, но Мэвис, ничего не слушая, прошла в прихожую и взяла ее пальто. – До сих пор она вела в этой игре. Пора тебе переходить в наступление, Даллас. Да, кстати… – Она сунула пальто в руки Еве. – Рорк звонил где-то за полчаса до твоего прихода.
– Звонил?
– Ага. Типа так небрежно и как бы между прочим. Спросил о малышке и все такое. Я бы, может, и не заметила, если бы специально не высматривала. Он здорово умеет держаться. Но я все-таки заметила, и я тебе прямо скажу: не ты одна истекаешь кровью.