Наивная смерть

Ее охватило желание сразу его стереть, но она тотчас же устыдилась своей мелочности и малодушия. Выругалась и прослушала сообщение.
– Лейтенант, не хотел вас тревожить. Если сможешь выкроить сегодня днем немного времени, я на него претендую. Если это невозможно или если ты так чертовски упряма, что не хочешь сделать это возможным, я требую твоего времени и внимания сегодня вечером. Дома. А пока ограничусь вот чем: ты меня бесишь, и тем не менее я люблю тебя душой и телом. Надеюсь, ты мне ответишь, Ева, а не то, богом клянусь, я надеру тебе задницу.
Ева спрятала телефончик в карман.
– Это мы еще поглядим, кто кому задницу надерет, приятель.
Но опять ее сердце сжалось – она сама не знала, от любви или от боли.
– Привет, Даллас. – Бакстер поднялся из-за стола и подошел к ней. – Классно выступила вчера в шоу Надин.
– У вас есть что сказать мне по делу, детектив?
– Да нет. Я просто… Слушай, Даллас, не обращай внимания на…
Ева закрыла дверь у него перед носом, но все-таки успела заметить выражение искренней тревоги и сочувствия на его лице.
Она загнала свои чувства еще глубже и навесила сверху еще один замок. Но стоило ей сесть и сосредоточиться на составлении письменного отчета, как поступил сигнал о приходе Арнетты Моузбли.
Когда Ева вошла в комнату для допросов, Моузбли нахмурилась.
– Честно говоря, лейтенант, я полагала, что мы будем беседовать у вас в кабинете.
– Вы не видели моего кабинета. Там мне одной едва места хватает, где уж там поместиться нам троим! Спасибо, что пришли.
– Я хочу помочь. И как частное лицо, и как директор школы Сары Чайлд. Чем раньше все это прояснится, чем раньше это дело будет закрыто, тем лучше для школы.
– Да, школа для вас очень важна.
– Разумеется.
– Позвольте мне все подготовить. Включить запись. Беседу с Моузбли Арнеттой ведут лейтенант Ева Даллас и детектив Делия Пибоди. Дело о смерти Уильямса Рида. – Ева заняла свое место. – Миссис Моузбли, вы пришли сюда по своей собственной воле?
– Да. Как я уже сказала, я хочу помочь.
– Мы ценим ваше сотрудничество. Чтобы обеспечить вам защиту, я зачитаю вам ваши права.
– Мои права? Я не…
– Это стандартная процедура, – невозмутимо пояснила Ева и зачитала формулу. – Вам понятны ваши права и обязанности?
– Да, конечно.
– Вот и хорошо. Еще раз благодарю вас за сотрудничество.
– Смерть Рида – страшная потеря для всех нас. Мы все потрясены. Тем более что она последовала так скоро за смертью Фостера.
– Вы имеете в виду Крейга Фостера, убитого в школе, которую вы возглавляете.
– Так оно и есть, и это трагедия.
– О, прошу прощения. Может быть, вы хотите кофе или еще чего-нибудь?
– Спасибо, ничего не нужно.
– Оба погибших, Фостер и Уильямс, были вам знакомы.
– Да. – Моузбли аккуратно сложила руки на столе. У нее были ногти с безупречным маникюром, покрытые бледно-коралловым лаком. – Они оба были преподавателями школы Сары Чайлд, где я работаю директором.
– Вам известно, что Рид Уильямс был допрошен по делу об убийстве Фостера?
Челюсть Моузбли напряглась, ее лицо приняло строгое выражение, вероятно, вселявшее страх в души учеников.
– Мы все об этом знали. Я знала, что вы беседовали с ним и что он был арестован по другому обвинению.
– Хранение запрещенных веществ, в частности двух наркотических веществ, широко используемых для повышения сексуальной активности.
– «Наркотики насилия». – Рот Моузбли сжался в тонкую линию. – Это чудовищно. Я уважала Рида как учителя, но эта информация о его личной жизни повергла меня в шок.
– Вы разговаривали с мистером Уильямсом об этой проблеме?
– Да, конечно. – Она гордо и властно вздернула подбородок, в ее глазах появился ледяной блеск. – Когда он был арестован и обвинен, я связалась с нашим советом директоров и проинформировала об этом всех его членов. Мы единодушно решили, что Рид должен быть немедленно отстранен, что он должен подать заявление об уходе. В случае отказа подать заявление я должна была начать процедуру увольнения.
– Это сложная и трудная процедура. А при сложившихся обстоятельствах она могла быть чревата значительным и весьма нежелательным для школы скандалом.
 
– Да, но при сложившихся обстоятельствах эта процедура была неизбежна. В любом случае мы прежде всего должны соблюдать интересы учащихся.
Прекрасно понимая, что настал ее черед, Пибоди налила стакан воды и предложила его Моузбли.
– Некоторые родители уже забрали своих детей из школы, – заметила она. – Вам, конечно, пришлось успокаивать остальных. Ведь это случилось, пока вы отвечали за порядок в школе. Да и совет директоров тоже на вас давит.
– Разумеется, совет директоров встревожен. Но они меня поддержали.
– Но дела обстояли бы еще паршивее, если бы Уильямс поднял шум. Знаете, как это бывает, лейтенант: кто-нибудь один напакостит, а потом утянет за собой весь корабль.
– Такие люди, – согласилась Ева, – не любят идти ко дну в одиночку, и им плевать, кого они увлекут за собой. Вы уже упоминали ранее, что видели Уильямса и говорили с ним в зоне бассейна.
– Да, я уже покидала бассейн, когда он вошел, и я строго напомнила ему, что он отстранен от занятий, объяснила последствия в случае отказа.
– Что он ответил?
– Что не сомневается: его адвокат и профсоюзный представитель заблокируют увольнение. – Моузбли покачала головой с явным неодобрением. – Я оставила его там, а сама пошла к себе и связалась с председателем нашего совета директоров, и мы решили удалить мистера Уильямса силами охраны.
– Вы просто оставили его плескаться в бассейне? – переспросила Ева. – Хотя он открыто вам не подчинился?
– Вы же не думаете, что я могла удалить его оттуда физически своими силами?
– Да, пожалуй, это было проблематично. – Ева, нахмурившись, перелистала свои записи. – Но вы не упомянули о том, что у вас с ним состоялась перепалка.
– Возможно, я повысила голос, но я никак не могу назвать наш разговор перепалкой.
– Да ну? А я люблю поорать от души, когда с кем-то спорю. Тем более когда мне угрожают. Кстати, об этом вы тоже не упомянули. Он ведь угрожал вам.
В глазах Моузбли что-то промелькнуло, она поспешно отвела взгляд.
– Я такого не припоминаю.
– Вас слышали. Он вам угрожал, Арнетта. Угрожал всерьез. Угрожал всем рассказать, что вы с ним использовали этот бассейн не только для того, чтобы плавать кругами. И у вас в кабинете вы с ним занимались не только планированием уроков. Как, по-вашему, совет директоров посмотрит на эту информацию? Надолго вы остались бы директором, если бы Уильямс рассказал им, что у вас с ним был секс?
– Это нелепость! – Она судорожно сглотнула, ее аккуратно сложенные руки расцепились, ладони надавили на стол. – Это оскорбительно.
– Знаете, я все удивлялась: как могла такая женщина, как вы, – такая стойкая, непреклонная, гордящаяся своей репутацией и школой, которой она служит, – позволить такому подонку, как Уильямс, оставаться на работе. Я хотела понять, в чем тут дело. Вы же не могли не знать, что он трахает все, что движется.
– Не было ни единой жалобы…
– А вот этого не надо, Арнетта. Вам было отлично известно, чем он занимался во внерабочее время. Это ваша вахта. – Ева нацелилась пальцем на Моузбли, сидевшую по другую сторону стола. – Ваш корабль. Но вы решили не поднимать шума. Как вы могли опустить на него молоток, когда он сам давно уже вас пригвоздил?
– Между молотом и наковальней, – подсказала Пибоди. – Попробуйте только пожаловаться в совет директоров, и вы под огнем. Промолчите – и вам придется терпеть его поведение. Но если выбрать второе, все-таки хоть видимость приличий будет сохранена. Репутация.
– Ваша репутация, – продолжала Ева. Она присела на край стола, заставив Моузбли подвинуться. – Репутация школы. Фостер обращался к вам неофициально, без протокола, с жалобой на то, что Уильямс терроризирует Лейну Суарес? Он просил вашего совета по этому поводу?