Наивная смерть

– Как же это получилось? Только что из отпуска, а выглядишь паршиво. Мэвис говорила, что вы с Рорком урвали пару дней на пляже. – Трина приподняла волосы Евы, нахмурилась, пропустила их между пальцами. – Надо бы немного подровнять.
– О господи!
Не обращая на нее внимания, Трина накинула на Еву пеньюар.
– А почему ты еще не навестила Мэвис и ее дивную малышку после возвращения?
Все-таки у пеньюара было одно преимущество: под ним можно было ломать руки, не привлекая внимания.
– У меня времени не было.
– Твоя лучшая, самая давняя подруга родила ребенка. – Трина придвинулась к самому носу Евы, заглянула ей прямо в глаза своими нечеловеческими зелеными глазищами. – Ты хоть понимаешь, что мне пришлось чуть ли не сидеть на ней, чтобы она сегодня не приходила? Слишком холодно, малышка могла простудиться. Придется тебе выкроить время.
– Ладно, я постараюсь.
– Богом клянусь, Белль – самое прелестное существо на земле. – Выпрямившись, Трина нажала большими пальцами на какие-то ей одной известные точки на шее у Евы, провела ими вниз к плечам. – Как всегда, ты комок нервов.
Ева лишь закрыла глаза вместо ответа. Она слышала, как вернулась Мерси – тяф, тяф, тяф – и снова ушла. Слышала, как щелкали ножницы, как что-то гудело, пока Трина что-то делала – бог знает, что она там вытворяла! – с ее волосами. Но Ева вздрогнула, когда спинка кресла поехала назад.
– Слушай, тебе полагается расслабиться, ясно? Если ты не будешь выглядеть хорошо, я буду выглядеть плохо. Понятно?
– Мне эта мысль все время спать не дает.
И Ева опять закрыла глаза. «Это всего лишь один вечер, – напомнила она себе. – Через это просто надо пройти. В конечном счете это мелочь».
Сильные пальцы осторожно массировали ей виски, скулы, подбородок, шею, плечи. Ловкое надавливание на стратегические точки вкупе с усталостью погрузило ее в сон.
Ева очнулась под тихий говор и легкое прикосновение кисточки, щекочущей ее лицо. И почувствовала его запах. В голове у нее еще не прояснилось, она еще не различала ритм и интонации его речи, но носом учуяла Рорка.
– Я почти закончила, – говорила между тем Трина. – То, что на ней, вполне сойдет, значит, ты это выбирал. Но я посмотрю, что ты принес на смену. Просто на всякий случай. Костюмеры все равно захотят взглянуть.
– Переодеваться не буду, – подала голос Ева.
– Вот она и вернулась. – Трина подняла спинку кресла. Поскольку оно было повернуто спинкой к зеркалу, Ева увидела в нем только Рорка.
– С добрым утром, – сказал он, взяв ее за руку, и провел большим пальцем по ладони. – Вид у тебя отдохнувший.
– Совершаем чудеса в ежедневном режиме, – заявила Трина. – Дай-ка я наведу последний блеск на волосы. – Видимо, она что-то почувствовала, уловила в воздухе. Она торопливо собрала свои инструменты и положила их на полку. – Знаешь что? Пожалуй, сделаем это перед самым эфиром. Мне все равно еще надо кое-что проверить, да и Надин пора освежить грим. Артистическое фойе напротив по коридору направо. Там очень мило. – Трина сняла с Евы пеньюар. – Хочешь взглянуть на себя перед выходом?
Ева встала и взглянула на себя в зеркало. Как и было обещано, она была похожа на самое себя. Чуть поярче обычного, глаза и губы обведены контуром, подчеркнуты цветом, но ее можно было узнать. А вот вся дрянь в ней была похоронена – глубоко и надежно.
– Нормально, – сказала она.
– Нормально? – возмущенно фыркнула Трина. – Вот теперь ты выглядишь так, словно только что вернулась из отпуска. Смотри, ничего не пролей на этот жакет. Я думаю, они захотят оставить его для эфира.
– Я позабочусь, чтобы она вела себя примерно, – пообещал Рорк.
Подхватив Еву под руку, он повел ее по коридору в артистическое фойе, отделанное в бледно-персиковых тонах.
Экран во всю стену был настроен на Семьдесят пятый канал. Вдоль других стен стояли мягкие диваны успокаивающего цвета морской волны. Буфет предлагал щедрый выбор фруктов, сыров и сухого печенья.
– Не ожидала, что ты придешь.
Рорк выгнул бровь:
– Разумеется, я пришел. Как я мог пропустить такое событие?
 
– И ты принес другие тряпки на случай, если я испорчу эти.
– Входит в комплект услуг.
– Я думала, ты на меня злишься.
– Я думал, ты будешь злиться на меня. – Взяв ее за обе руки, Рорк поднес их к губам. – Давай выбросим это из головы. Меня весь день одолевала тоска, и мне это надоело.
– Помнится, ты мне говорил, что ирландцам нравится тосковать.
– О, да, мы это обожаем. Тоска подвигает нас на сочинение стихов, песен, историй. Но все хорошо в меру. Хватит с меня тоски, хотя бы на время. А вот тебя мне всегда не хватает.
У Евы камень упал с души. Только теперь ей пришло в голову спросить себя: как она до сих пор передвигалась с такой тяжестью?
– Я люблю тебя.
Он обнял ее, коснулся губами ее лба, щек, маленькой ямочки на подбородке, потом прижался к ее губам. Она прижалась к нему, обвила руками его талию. Они вместе продолжили и углубили поцелуй.
– Я бы предложила вам свой кабинет, – сказала Надин, прислонившись к дверному косяку, – но Даллас уже сделали макияж.
Ева еще минуту не размыкала рук. Потом она отступила на шаг назад.
– Ты натравила на меня Трину? – вместо приветствия спросила она Надин.
– Я подарила тебе Трину, – поправила ее Надин. – Она свое дело знает, потому-то я и пригласила ее на шоу. Плюс на сегодняшний вечер я решила, что для тебя лучше «дьявол, которого ты знаешь».
– Да, тут ты права, – кивнула Ева.
– Ты отлично выглядишь, это главное. Создаешь нужный образ. Сильная, умная, привлекательная и все время начеку. – Надин обошла Еву кругом, размышляя вслух: – Стопроцентный коп. Глянец и женственность оставим для меня.
– Тебе это очень идет, Надин, – заметил Рорк. – Ты прямо лучишься. Сверкаешь, как бриллиант.
– Правда?
Надин встряхнула шикарной стрижкой светлых мелированных волос и повернулась волчком. На ней был костюм цвета «электрик» с узкой, как карандаш, юбкой и жакетом, буквально перерезающим ее по талии. На ногах у нее были черные лодочки на каблуках-небоскребах, на лодыжке поблескивал тонкий бриллиантовый браслет.
– Вот уж не думала, что буду нервничать, но ничего не могу с собой поделать. Очень многое зависит от самого первого шоу. Даллас, я не хочу тебя накачивать. Не хочу, чтобы интервью выглядело отрепетированным, как заезженная пластинка. Но кое-что мы должны обговорить.
– Ну, не буду вам мешать, – начал Рорк, но Надин покачала головой и удержала его:
– Нет. Если Даллас вдруг вздумает сбежать, ты ее скорее догонишь, чем я на этих каблучищах. Давайте просто присядем.
– Тогда давайте что-нибудь выпьем. – Рорк указал на ломящуюся от изобилия буфетную стойку. – Или съедим.
– Потом. – Надин села на один из диванов и прижала руку к животу. – Мой организм полностью мобилизован.
– Мне ничего не надо, – сказала Ева. – А чего ты нервничаешь? Это же твоя работа.
– Я и сама себе об этом твержу, но я никогда раньше не делала ничего похожего, а это ведь большое золотое кольцо. И теперь, когда мне удалось ухватиться за него потной ладошкой, я просто не могу себе позволить его выпустить. Итак… – Надин передвинулась к самому краю сиденья, как будто это она сама, а не Ева готова была сбежать. – Нам придется затронуть дело Айконов. Именно на этом деле я получила часовую передачу. Но задерживаться на нем я не собираюсь. Я к нему вернусь, когда выйдут книга и фильм. Торговля детьми – дело совсем свежее, мы его обсудим. Кстати, о детях, Белль получила удачное имя. Она прекрасна, не правда ли?
Ева заерзала в кресле.
– Точно.
– Я сделала интервью с Тэнди и с Мэвис, во время передачи мы пустим отрывки в эфир. Поговорим о том, что ты делаешь, о том, как ты это делаешь. Что ты сможешь мне дать об убийстве Фостера?
– Следствие продолжается.
Надин все поняла правильно. Она усмехнулась:
– Мне понадобится нечто большее. Какие улики имеются, какие версии расследуются. Действующие лица, место преступления, жертва. Передача не зря называется «Сейчас». Но это мы обсудим в эфире. Предупреждаю: это новостное шоу, но мне придется спросить о Рорке. – Надин вскинула руку, предупреждая возражения Евы. – Я не могу интервьюировать копа и жену Рорка в прямом эфире, не задав ни единого вопроса о муже. Не беспокойся, я не стану спрашивать, что он предпочитает, боксерские трусы или плавки. Просто общее представление.