Что за чертовщина?! (СИ)

Я спешила вдоль дороги, выглядывая знакомые очертания лесных массивов в стороне от обочины. И тут я вспомнила про бабушку… Если я ее сейчас не увижу, это же я ее больше никогда не увижу?
Я разрывалась между одним и другим, подгоняемая позади взбешенным Оленем. Бабушка, конечно, переживала и наверняка сходила с ума, но по ту сторону уже могла идти кровопролитная война и больше его на свете я боялась чьей-то смерти.
Кто-то мог бы подумать, что я тварь бессердечная, но я как никогда понимала, что удаляться от леса нельзя. Во-первых, неизвестно, что на той стороне. Во-вторых, если я сейчас явлюсь к бабуле, а после вновь исчезну — это будет слишком жестоко. И в-третьих, олень, неустанно за мной бредущий дико напрягал, я не знала, что ожидать от человека, которого так долго не видела. У него был какой-то мотив, это пугало…
Я не выдержала и сорвалась на бег, удаляясь от асфальта по высокой траве. Только бы не наступить на змею! В спину летели крики, угрозы, ругательства и обещания выдрать, как только догонит. Неслабо так мотивировали не сбавлять скорость. Я боялась, что бегу куда-то не туда, петляла между деревьев круче зайцев, ушастые бы обзавидовались. Веточки цепляли лёгкую ткань моего платья, невольно вызывая ощущение, будто так уже было… А ведь правда. Так и было тогда… Тяжело дыша, я с трудом перепрыгнула трухлявое бревно, лежащее поперек тропинки и оперевшись ладонью на шершавый ствол, едва не взвизгнула, когда потная рука неожиданно соскользнула. Кожу обожгло резкой болью и, ощутив влагу, я не придумала ничего лучше, чем схватиться ободраной рукой за ткань платья. Печь стало еще сильнее, а на глазах выступили слезы. Не столько из-за боли, сколько от обиды на весь мир… Ну почему так? Я ведь только нашла свое место! И тут! Надо же! Я заметила красный обрывок на ветке. Я была в красной рубашке в тот день и этот кусочек точно от нее, а это значит, что я на верном пути! Подорвавшись с травы, на которой я оказывается сижу уже минуты три, я побежала по еле заметной узкой тропке. Голос Оленя давно притих и это меня радовало. Пусть хоть заблудится, мне все равно. Хотя этот тут вырост, этот точно найдет деревню, такие не пропадают. Не знаю, что случилось дальше, да только я вновь себя на бесчувственном теле обнаружила. Все повторяется? Пригляделась… Мать честная! Да это же Оленище! На троне сидит уже знакомый мужик, в короне, седой… Перевел взгляд со спокойного тела подо мной на меня и, тяжело вздохнув, спросил:
— Ну и чего ты хочешь за второе спасение?
— Оставьте Бесовки в покое, а? — не растерялась я.
— Деточка, это приграничье с землями нечисти, представляешь, насколько уязвимое место?
— С нечистью мировая, соседи спокойные! — не унималась я, поднявшись с Оленя.
— Да разве может быть нечисти вера? — засмеялся обидно мужчина.
— Разве нечисть за вами охотится? — вздохнула я, — Нет им дела до этих междуусобиц, это людям вечно что-то не то.
— Ну, — нехотя протянул он, что-то записывая на лист, — Если успеешь воеводе передать, то твоя взяла. А нет, так на то и воля Божья.
Из замка бежала, как никогда в жизни. В голове копошились мысли… Спрашивать было некогда, но я не понимала, что именно происходит. Одно ясно — Мирослав лично выдвинулся на заставу, зачем? Вопрос, конечно, интересный. А послал его кто? Или сам вызвался? Куча вопросов и все без ответа. Благополучие Оленя успешно было выброшено из головы. Ноги сами принесли меня на площадь… Зачем? Не знаю, чувствовала, что мне надо именно сюда. Люди туда-сюда ходят, смех, танцы… И тут я услышала пение. Голос хрипловатый, но приятный. Завораживающий даже. Я шла на голос и не знала, чего ожидать. Высокого парня обступали случайные зрители, а он пел и пел, не обращая ни на кого внимания. Я аккуратно подбиралась все ближе и ближе, пока не смогла рассмотреть его грустные глаза необычного цвета…
— Василёк? — тихо позвала я и он вдруг смолк, удивленно вскинувшись и оглянувшись.
Золотые глаза смотрели точно на меня, но в них читалось удивление. Наверное, он пытался вспомнить, знает ли меня… Я не замечала, как народ потихоньку разбредался, поняв, что продолжения не будет. И когда на площади стало немного тише, Василек подошел ближе, с любопытством поинтересовавшись:
 
— Откуда ты знаешь это имя? — на тонких губах расцвета распологающая, но какая-то хитрая улыбка, — Меня так лет тридцать никто не называл.
— Борислав рассказал, — честно ответила я, надеясь, что упоминание имени старосты поможет договориться…
— Вот уж не ожидал, — воодушевился дракон, — Как он? Где осел? Почему не сообщил…
Он сыпал вопросами, на которые я не успевала отвечать или банально не знала ответа, а он заразительно засмеялся, полюбовавшись моей растерянностью и куда спокойней протянул:
— Прости.
Я не знала, с чего начать и как попросить помощь, а он терпеливо ждал, пока я хоть что-то скажу. И глаза его насмешливо, но по-доброму переливались удивительным жидким золотом. Я не сомневалась, что передо мной дракон. В мире, где есть вампиры и оборотни, не приходилось сомневаться в существовании сказочных ящеров.
— Так, что привело тебя ко мне? — аккуратно поторопил меня дракон.
— Я бы очень хотела встретиться с вами в иных обстоятельствах, но привела меня к вам большая беда, — вздохнув, я поняла, что дальше медлить просто преступление, — Если я скажу вам, что прибыл из другого мира, вы мне поверите?
Золотые глаза недоверчиво сузились, будто пытаясь заглянуть мне в душу. Я не знала, что он ответит и опасалась, что назовет сумасшедшей, прогнав. Но складочки вокруг глаз разгладились, и дракон тепло улыбнулся, заговорщически понизив голос:
— А если я скажу, что я тебе верю? — улыбка из добродушной стала заинтересованной, почти что маниакальной.
— Полгода назад я как-то попала сюда, упав на убийцу вашего государя…
— Так это ты была! — воскликнул дракон, засмеявшись, — Прости, продолжай.
— И сослали меня в Нижние Бесовки в награду, где и живет староста Борислав, — я понимала, что надо торопиться и дальнейший рассказ уместила в несколько предложений, наскоро протараторив, — Мы с оборотнями подружились, и с эльфами, и даже с вампирами общий язык нашли, а потом царь заставу согнал и воевода к родственнику явился — смуту навел, всем угрожал, а потом меня на свадебной церемонии застрелили, я дома оказалась, а потом в лес и сюда, и ты тут…
— Стой, стой, стой, — притормозил меня дракон, акцентировав свое внимание на самом главном, — Там сейчас война начнется и мой друг в самом её эпицентре?!
Значит я была права, когда предполагала, что все это непременно приведет к войне. Страшной и бессмысленной, как все человеческие разногласия мирового масштаба.
— Так чего же ты молчала, с этого и надо было начинать!
Он схватил меня за руку, и мы побежали в неизвестном для меня направление. Я едва поспевала за его длинными ногами, надеясь, что не вспухаю носом каменную плитку.
Когда на пути показались главные ворота, те что ведут из города за стены, я на секундочку подумала, что до Нижних Бесовок мы побежим пешком, но, к счастью, я ошибалась.
Стражники на выходе не обратили на нас никакого внимания, как и немногочисленные пассажиры одинокой повозки.
Вдоль пыльной дороге колосился дикий горох, а за ним чернели опустошенные поля. На середину такого дракон меня и тянул. Оставив в покое мою руку, измученную сильной хваткой, он отошел подальше и то, что случилось дальше, никак не могло уместиться в моём ограниченном воображении.
Золотые глаза горели так ярко и неестественно, что гипнотизировали мой взор, пока тело его меняло свои размеры и формы, становясь всё больше, и больше. Добротная одежда ввалилось к ногам ящера неровными лоскутками, а кожа быстро приобрела изумрудный оттенок.
Я испуганно уставилась на огромного дракона, мысленно пообещав своему пострадавшему рассудку долгожданную истерику, но потом, попозже, когда все будут в безопасности…
У постовых ожидаемо началась паника, но прежде, чем они успели что-то предпринять, мы уже взмылив воздух. Да, я не успела ни о чем толком подумать, как меня уже подхватили огромные когтистые лапы, унося высоко в небо. Не заорала я только потому, что обзор мне основательно так закрывали, но оно, наверное, и к лучшему — впечатлений мне было и так достаточно.