Мой Призрак (ЛП)
На секунду сквозь мою одержимость пробивается искра ясности. Я ведь не ради этого пришел в Firenze. Отвлекаться — последнее, что могу себе позволить, особенно учитывая настоящую цель моего визита.
Смотрю на часы. У меня меньше тридцати минут до начала встречи. Тратить их на оценку танцовщицы, что даже не входит в мои обязанности — глупо.
И все же… я не могу позволить ей просто уйти.
— Отлично. Если Энцо будет меня искать, то скажи, где я. — Останавливаюсь рядом с Амадео и шепчу ему: — Chiamala di nuovo puttana e ti strapperò il cuore. Capisce?2 — Он кивает, белый как простыня. — Хорошо.
Я снова поворачиваюсь к девушке и вижу, как настороженно и внимательно наблюдает за нами.
— Идем.
Не оглядываясь, начинаю подниматься по лестнице к VIP-залам.
Но ее шагов за собой не слышу.
Голос у нее становится упрямым, когда она кричит вслед: — Я не буду проходить прослушивание ни перед кем, кроме Гвидо.
Готов поспорить на состояние всей нашей семьи, что она даже не встречалась с этим человеком. Если бы встречалась, то вряд ли так рвалась бы оказаться с ним в комнате, где запирается дверь. Да она бы и секунды лишней рядом с ним проводить не захотела.
— Ты знаешь, где выход, — бесстрастно отвечаю, продолжая подниматься.
По тону понимаю, что она выругалась, хоть и не на английском. Следом слышу звук яростных шагов, намеренно топающих по ступеням.
Ковер на лестнице покрыт бархатом, так что услышать хоть какой-то звук уже достижение. А то, что она умудрилась топать, говорит о том, с какой силой идет за мной.
— У тебя нет дел поважнее? — раздраженно спрашивает она.
— В субботу? — усмехаюсь про себя. — Нет. Переодевайся здесь, — бросаю ей через плечо, указывая на ванную комнату.
Она резко останавливается, вновь ставит ту же дерзкую руку на то же вызывающее бедро.
— А с чего ты взял, что мне нужно переодеваться? Может, я вообще собиралась проходить прослушивание в том, в чем пришла.
Когда поворачиваюсь к ней, она смело встречает мой жесткий взгляд. Я начинаю медленно приближаться, шаг за шагом сокращая расстояние. В глазах хищный блеск, когда опускаю взгляд на ее невзрачное худи. Единственное, что выдает, что я на нее действую, — это еле заметное движение в ее горле.
— Эта должность требует полной наготы, — тихо говорю я. — Или тебя об этом не предупредили?
Она сглатывает, и этот маленький, ничем не примечательный жест заставляет мой член напрячься так, что он уже пульсирует под молнией брюк.
— Меня предупредили.
Я задерживаю взгляд на ее губах.
— И ты согласна?
Ее ответ едва слышимый шепот: — Да.
— Тогда ты разденешься для меня, — мой взгляд медленно поднимается к ее глазам, — и сделаешь это в наряде, в котором ты бы вышла на сцену перед нашими клиентами.
На таком близком расстоянии, с разницей в росте, я отлично вижу, как расширяются ее зрачки. В радужке вспыхивает тепло, прежде чем она моргает, скрывая все, будто ничего и не было.
— Кто ты, черт возьми? — хрипло спрашивает она.
Провожу пальцем вдоль линии ее челюсти, пока не дохожу до подбородка. Приподнимая его, позволяю глазам скользить по ее лицу.
— Кажется, я первый задал этот вопрос.
Она вздрагивает. А я ухожу, ощущая на спине тяжесть ее прожигающего взгляда.
✽✽✽
Эта часть клуба закрыта для всех, кроме одного процента клиентов, прошедших тщательную проверку и одобренных Фамильей. Firenze прежде всего ночной клуб, но для избранных мы предлагаем премиальные услуги. Да, в эти услуги входят классические стриптиз-шоу, но Firenze — это не дешевый стрип-клуб. Танцовщицы, работающие у нас, должны быть не только красивыми и профессионально подготовленными, у них должно быть то самое je ne sais quoi3 — нечто неуловимое, что притягивает VIP-гостей и заставляет их тратить деньги.
Судя по тому, что она уже успела сбить меня с намеченного пути, эта женщина точно соответствует двум из трех требований. Остается проверить ее танцевальные навыки.
Я сижу в одном из бархатных кресел в самом большом VIP-зале, когда слышу, как открывается боковая дверь, и она входит.
У меня болезненно сжимается грудь, когда отрываю взгляд от телефона.
Ангел.
Настоящий, мать его, ангел.
Сначала появляется туфелька на головокружительно высокой шпильке, а за ней — остальное.
На ней белое боди с кружевной отделкой на бедрах и запястьях, каждая округлая линия тела подчеркнута обтягивающей тканью.
Но главное — вырез. Глубокий настолько, что доходит до пупка. Единственное, что удерживает ее роскошную грудь от того, чтобы вывалиться наружу, — это тонкая шнуровка вдоль декольте.
Боди дополнено таким же белым чокером, подчеркивающим тонкую шею, парящим нимбом и парой крыльев, прикрепленных к спине.
В горле пересыхает от одного ее вида, словно я провел десять дней, бредя по пустыне.
Я не могу насмотреться.
Вообще не понимаю, куда смотреть.
В леггинсах и старой футболке она была завораживающей.
Но сейчас… сейчас она ходячий секс.
Я откашливаюсь, надеясь вернуть себе хоть каплю самообладания, но не выходит.
Ее самодовольная ухмылка ясно дает понять, что она прекрасно видит, как я на нее реагирую. Это лишь сильнее возбуждает меня, ее уверенность, вероятно, самая привлекательная черта.
Ее рука снова ложится на бедро.
— Похоже, тебе нравится мой новый образ.
Меня атакуют видения, как я привязываю ее руки к спинке кровати и медленно трахаю, чтобы наказать за дерзость.
— Ты собираешься сказать мне, кто ты? — спрашиваю я.
— Я стриптизерша, ищущая работу.
Мой взгляд мгновенно становится жестче.
— Назови свое имя, или прослушивание закончено.
Ее язык упирается в щеку, пока она разглядывает меня.
— Я Мисти.
— Мисти, — сухо повторяю я.
— Все верно.
— Я имел в виду настоящее имя.
— А откуда ты знаешь, что это не мое настоящее имя?
— Если только тебя не планировали отдать в стриптиз, но сомневаюсь, что мать назвала тебя так при рождении.
— Может, и назвала, — парирует она. — Может, стриптиз — это семейный бизнес. Может, я стриптизерша в третьем поколении, и ты только что оскорбил всю мою династию.
Я усмехаюсь. Облокачиваюсь на спинку кресла, сжимая подлокотники, и напряжение постепенно покидает мое тело.
Легким жестом указываю на сцену: — Тогда покажи мне.
В ее глазах мелькает первый проблеск неуверенности. Я видел достаточно танцовщиц, чтобы отличить настоящую от фальшивки.
И вот она — нужная мне подсказка.
— Прости? — спрашивает она.
Я знаю две вещи наверняка.
Во-первых, эта девушка вовсе не стриптизерша. Более того, возможно, она вообще не умеет танцевать.
— Покажи мне, насколько ты хороша в семейном бизнесе, Мисти, — хрипло усмехаюсь, кивая на сцену. — Раздевайся.
И во-вторых…
Она, черт возьми, меня не помнит.
ГЛАВА
3
Валентина
Жар разливается внизу живота, когда его губы обвивают этот единственный приказ. Он улыбается, и по моему позвоночнику пробегает сокрушительная дрожь.
С того момента, как он пошел за мной в Firenze, я постоянно на шаг позади.
Мой план был четким. Я потратила недели на подготовку — начала с того, что подружилась с одним из солдат мафии, добилась его расположения, и в конце концов он порекомендовал меня Гвидо как танцовщицу.
Дальше я до бесконечности репетировала, что говорить, что делать. План был безупречным. Железобетонным. Все должно было закончиться тем, что получу эту работу и попаду внутрь, ближе к самым влиятельным членам семьи Леоне. Тем, кто стоит за убийством Адрианы.
У меня не было конкретного плана, когда окажусь под прикрытием. Я собиралась оставаться столько, сколько потребуется, чтобы выяснить, кто из Леоне убил ее, и отомстить.