Путь попаданки. Книга 1 (СИ)

Фабиа, несмотря на свою преданность герцогу (и мужу, который верхом следовал за нами рядом с предводителем), тоже подыграла моему «недомоганию». Видимо, её тоже достала эта бешеная гонка, будто мы опаздывали на войну.
И герцог таки сделал привал. В самый солнцепёк, но сделал.
Разбили шатры как раз на краю леса, откуда уже виднелась узкая полоска моря вдали. Я едва сдерживала дрожь в ногах, когда шла к своему шатру, но стоило мне упасть на походную кровать и вытянуть ноющие конечности, как волна блаженства накрыла меня с головой.
  
Какое же это счастье — просто лежать, когда устал, а не когда тебе позволят!
Я закрыла глаза, впитывая эту крохотную победу, но в тот же миг кожу обожгло знакомое ощущение — на меня смотрят. Не с материнской тревогой, как Ирен, и не с холодным любопытством, как Фабиа.
Он.
Я открыла глаза.
Герцог стоял у входа, застывший, как тень. Ошибиться было невозможно — его присутствие я чувствовала кожей, будто горячее дыхание пустыни, в которой никогда не была, но которая преследовала меня с самого детства.
Готовая испепелить дотла. Или оставить в живых — но ослабить настолько, чтобы лишить воли.
— Вы выглядите здоровой, ваше величество. И весёлой. — Его голос, низкий и насмешливый, скользнул по моим нервам, как лезвие. — Улыбаетесь. Рад, что всё не так плохо, как мне доложили.
Я не собиралась вставать, но медленно приподнялась, чтобы он не смотрел на меня свысока. Нарочно тянула время, чтобы он видел: мне худо от его оков.
Он, конечно же, и не думал жалеть. Сел за стол в шатре, откинулся в кресле и уставился на меня с тем же холодным любопытством, с каким смотрят на зверька в клетке.
— Я прошу освободить меня от ваших кандалов. — Голос дрогнул, но я не позволила ему сорваться. — Они мучат меня.
— Не дают сбежать? — Он усмехнулся. — Потерпите, ваше величество. Остался день пути — и мы будем в столице.
Последнее слово он произнёс так, будто это было проклятие.
— Оковы не могут причинять вам вред, если вы будете рядом со мной.
— Да что вы говорите, ваше сиятельство?! — сорвалось с губ, прежде чем я осознала. Я вскочила на ноги — и тут же пошатнулась.
Не из хитрости. Не для жалости. Просто тело отказало.
А он…
Он двинулся.
Быстрее, чем я успела упасть. Его пальцы сомкнулись вокруг моего запястья, и в тот же миг по жилам пробежал огонь — не обжигающий, но цепкий, будто сама тьма впилась в меня, не желая отпускать.
— Вы подумаете, что я специально, но это не так! — вырвалось у меня, хотя сердце бешено колотилось, а в голове звенело. — Нечего так иронично поднимать бровь, ваше сиятельство!
Но когда он касался меня, слова теряли смысл.
Мне хотелось молчать.
Потому что между нами вилась та самая тёмная нить — та самая, что связала нас с момента его клятвы. И я, как мотылёк, уже не могла оторваться от этого пламени.
Обожгу крылья. Сгорю. Но всё равно полечу.
Он был выше, но если закрыть глаза — я чувствовала его тень за спиной, огромную, как крылья ночной птицы, призванной уносить души грешников в преисподнюю.
И я боялась встретиться с ним взглядом.
Потому что в его синих глазах-омутах тонула воля.
— Я слабею из-за ваших оков, — прошептала я. — И вижу странные сны. С вами в главной роли.
Его губы дрогнули в усмешке.
— Извольте, я перескажу.
— Без всяких непотребств?
Я стиснула зубы. Ну что за человек?!
Вырвала руку из его хватки и пересказала сон — тот, что видела в темнице аббатства. Как его призрак предупреждал меня о выборе.
— Я так и сказал: свободы за пределами монастыря вам не видать?
Он нарочно путал названия, подчёркивая, что Бог — не для таких, как он.
— Да, — прошипела я.
И добавила, уже своё:
— Это правда, что в столице меня ждёт гибель?
Я ждала реакции.
Любой.
Но его лицо осталось каменным.
— Верно ли, что я больше не нужна своему мужу? Даже из политических соображений? Что он мечтает, чтобы я умерла в пути?
Тишина.
Но я видела — что-то дрогнуло в глубине его глаз. В той самой тьме, что пряталась за маской человека.
— Вы знаете, ваше величество, — наконец произнёс он, медленно приближаясь, — король был не прав, предпочтя вас Марии.
Сердце ёкнуло.
Признание?
Но его следующая фраза вонзилась, как нож:
— Мария Тавора и её отец вам и в подмётки не годятся.
Я замерла.
— Вначале я жалел вас, думая, что король сломает такой хрупкий цветок. Но теперь вижу — вы ему под стать. Ещё неизвестно, кто из вас больший лицемер.
Кровь ударила в виски.
— Думаю, Энрике получит в вас достойного союзника. Но помните — я не позволю вам заключать союзы, невыгодные королевству. Даже если придётся пойти на крайние меры.
— То есть убить меня? — голос дрогнул от ярости. — Я королевской крови! Рождена в законном браке!
Он побледнел.
А потом…
Тьма вырвалась наружу.
Она хлынула из него, как живые щупальца, затопив шатер. Воздух стал густым, тяжёлым, и я чувствовала, как она обвивает мои лодыжки, поднимается выше…
— Мария Тавора говорила, вы заключили с ней союз, — выдавила я, понимая, что, возможно, подписала себе приговор.
Но если уж умирать — то с правдой на устах.
— А потом обещали защитить меня.
Я стояла в шаге от него, и тьма сжимала горло.
— Я видела, как вы клялись ей. Как она дарила вам свой портрет. Вы храните его, ваше сиятельство? В знак любви?
Он не успел ответить.
В шатёр ворвался Сирус, и тьма мгновенно отхлынула, спряталась за спиной хозяина.
Попугай уселся герцогу на плечо и прокричал:
— Несчастье, дерьмом всех нас облей, Господь!
— Тихо! — резко оборвал меня герцог, хотя я ещё ничего не сказала.
Но в следующий миг в шатёр вошёл Мигел, держа в руках свиток с королевской печатью.
И по тому, как дрогнули пальцы герцога, я поняла: мои планы снова рухнули.
— Из столицы, ваше сиятельство, от министра Сокуза. Срочное донесение. — Мигел протянул свиток, на мгновенье скосив глаза в мою сторону. — В столицу пришла чёрная смерть.
  
Глава 47
 
Чёрная смерть. Чума.
Я наморщила лоб, сжав пальцы в кулаки так, что ногти впились в ладони.
По истории в Португалии была эпидемия бубонной чумы, но это случилось за два года до вступления на престол Педро Первого.
Но это не история, а прокля́тая книга, которая мне уже в печёнках сидит!
Я резко повернулась к герцогу, который неспешно перечитывал донесение. каждое движение его пальцев казалось мне намеренно медленным, будто он наслаждался моим нетерпением.
Глаза его горели, руки, державшие свиток, сжались.
Так и подмывало спросить: «Быстрее нельзя? Что там, чёрт возьми, написано?»
Мигел тем временем стоял у порога, скрестив руки на груди. Его взгляды был тяжёлым, как свинец, и каждый раз, когда он бросал его в нашу сторону, по спине пробегал холодок.
Что он так смотрит на меня, будто это я виновата во всём?!
Наконец, герцог медленно, слишком медленно свернул письмо в трубочку и кивнул Мигелу. Тот вышел, но ощущение душного воздуха, как перед грозой, не исчезло -- словно сейчас мне произнесут приговор.
— Собираемся! —голос герцога прозвучал резко, как удар хлыста.— До замка Сомбал полдня пути.
Сомбал. Знакомое название.
Где я его уже слышала?!
— Мы не едем в столицу? — спросила я, едва дождавшись, пока Мигел оставит нас одних.
Голос дрожал, но я не могла сдержаться.
Герцог смотрел куда-то в сторону, будто я была пустым местом.
Его попугай уже перелетел на мою кровать и сейчас вышагивал по ней взад-вперёд, словно насмехаясь.
  
— Вы же слышали! Чёрная смерть. -- Герцог произнёс это так, будто сами слова могли навлечь на нас болезнь. -- Слава Богу, что король не въехал в столицу, он всё ещё на переговорах. Весь двор переехал в замок Сомбал, мы вскоре пребудем туда же.