Путь попаданки. Книга 1 (СИ)

— О чём вы, ваша милость? — рассеянно спросил маркиз.
Наверное, он мысленно уговаривал себя, что эта жертва угодна Богу и необходима ради блага страны и его дочери с внуками. Но одно дело — решить что-то, другое — сделать собственноручно. Или стать свидетелем преступления над невинной женщиной.
Я начала нервничать. Вся бравада от собственного хитрого плана покинула меня, уступив место тревоги. Вдруг никто меня не спасёт? Герцога может вполне устроить исполнение его плана чужими руками.
  
А разбойник Хорхе примет сторону сильного.
И верная Ирен, по которой я начала скучать, по её всегдашним нравоучительным советам или поведению матери-наседки над неразумным цыплёнком, ничем не сможет помочь. Где она теперь?
— Я должна была научиться жить рядом с вашей дочерью. И смирить гордыню и ревность. Это испытание мы должны разделить с графиней на двоих.
Маркиз посмотрел мне в глаза. Будто хотел спросить: «Вы всё знаете? Догадываетесь, куда вас везут на самом деле?»
Но ответить вслух не успел.
Возница негромко крикнул другому, и все мы остановились.
— Что случилось? — спросила маркиз у слуги, подбежавшему к окну. Нахмурился, заёрзал, и я бы улыбнулась, если бы не ситуация.
Любые внеплановые задержки могли означать спасение.
— Ваше сиятельство, там на пути сломанная карета знатной дамы. Они просят помощи.
— Мы не можем задерживаться, — начал было маркиз, но я уже приготовила возражение:
— А как же «Просящему у тебя дай и от хотящего занять у тебя не отвращайся»?
К счастью, Бланка знала наизусть Писание. Очень удобно, что ей больше нечего было читать.
Слуга сразу перекрестился и робко уставился на господина. Тот уже хотел что-то там ляпнуть о миссии доставить меня как можно скорее, но я добила его ещё одной цитатой:
— «Итак, доколе у нас есть время, будем делать добро всем, а наипаче своим по вере».
— У нас нет времени.
— И дороги тоже, верно? Надо хотя бы оттащить карету в сторону. И выйти размять ноги не помешает.
В итоге маркиз согласился, но предупредил, что за мной будут следить.
— Не сомневалась, ваше сиятельство, — ответила я и ступила на твёрдую землю.
Мы находились на опушке елового леса. Вокруг был такой чистый воздух, и солнце отсюда не палила так нещадно, как на равнине, что я восприняла это как добрый знак. Ну вот, я уже в приметы верить начала!
Слуги маркиза суетились возле сломанного заднего колеса громоздкого экипажа. Его развернуло поперёк пути, так что проехать в обход было невозможно. За этим «кораблём», весьма уродливым и несуразным, что наводило на мысль, будто он специально перегородил дорогу, виднелись экипажи полегче, вероятно, слуги сопровождали госпожу.
— Надо посмотреть, кто это там нам помешал, — маркиз подошёл почти неслышно.
Я хотела ответить, но ту послышался знакомый женский голос, возмущающийся тем, как обращаются с её сундуками.
— Я говорю вам, я донна да Феррейра, вы не смеете кидать мои вещи, будто эти тюки с мукой!
Я пошла вперёд, почти побежала на её голос. За мной поспевал маркиз, прихрамывая на правую ногу.
Я обогнула карету и столкнулась лицом к лицу с донной Луисой да Висанна, разодетой как попугай!
Она сделала вид, что не узнала меня, но я видела по глазам, что это не так.
Герцог таки пришёл мне на помощь, пусть и весьма оригинальным путём!
  
Глава 43
 
Донна Луиса да Висанна вела себя как взбалмошная, капризная гранда, претендующая на то, чтобы все вокруг считали её столичной штучкой, но понятия не имевшая о столичной моде.
— Гранд, какое счастье, слава Создателю, что Он послал вас мне на помощь!
Возвела руку в небу и закатила глаза.
— Я вижу, с вами Божья душа, вот ещё одно доказательство Его милости к моей скромной особе!
И мельком взглянула на меня, чтобы тут же снова обратиться к маркизу, весьма осторожному и не спешащему выйти вперёд из-за моей спины.
Когда я читала, изучала это время в разных странах Европы, тоже думала, что мужчины были настоящими. Рыцарями, пусть и не без страха и упрёка, но всё же людьми мужественными и галантными к женщинам хотя бы своего сословия.
И что же оказалось на самом деле?! Прокля́тая книга выписывала маркиза и многих прочих жадными до власти и денег людьми, способными на любую низость. А если ради всего перечисленного требовалось переступить через слабую женщину, не имевшую поддержки, то никто не колебался.
— Гранда, как вас зовут? Не расслышал вашего имени.
— Донна Марта да Феррейра, гранд. Но и вы не представились, однако я готова простить дорожную неучтивость, если вы мне поможете. Видите, какое случилось несчастье!
Донна указала на карету, вокруг которой больше суетились, чем помогали, какие-то люди, как на картинке одетые в цвета донны. По мне, так сразу было видно, что это наспех сделанная ловушка, да и маркиз сомневался, хмурился, пытаясь не обидеть и гранду, и соблюсти свои интересы.
— Не слышал о доме Феррейра. Это на юге? Как же вы забрались так далеко?
— Вы тоже не представились, гранд, а уже спрашивайте о моей родословной. Может, вы переодетый разбойник, так учтите, у меня с собой мало золота.
Донна играла весьма недурно, учитывая, что она не актриса, и я видела в ней до того лишь скромную вдову, оставшуюся без помощи. Скромную и робко выпрашивающую помощь.
Если бы я не общалась с ней ранее, поверила бы в спектакль.
— Гранд Дуарте Тавора, маркиз де Сомбал, первый граф де Лозираш, — пока маркиз перечислял свои титулы, глаза донны расширялись, и вскоре она уже лепетала слова прощения. И краснела, будто девица на выданье.
— Всемилостивый Господь, да вы канцлер, ваше сиятельство, прошу меня простить, я скромная дворянка, вдова, которой захотелось взглянуть на блистательный двор его величества! У меня и бумаги сопроводительные есть, извольте взглянуть, сейчас принесут.
— Жозе, неси сюда мою шкатулку. Да ту, что с бумагами, дурачок! Простите, ваше сиятельство, я не ожидала встретить вас здесь. Вы направляетесь в монастырь?
Донна Луиса щебетала, всплёскивала руками, не замолкала ни секунды, как и тело её находилось в беспорядочном движении: ярко сине-жёлтое платье мельтешило перед глазами, даже голова пошла кру́гом.
— Разрешите мне вернуться в экипаж, — тихо произнесла я, обращаясь к канцлеру, который внимательно следил за нами обеими: мной и донной, будто подозревал, что мы знакомы.
— Стойте рядом, сейчас нам освободят дорогу, и мы тронемся в путь.
— Он уже утомил меня.
— Вы из аббатства Ордена урсулинок? — донна Луиса, казалось, была рада компании. — Простите, что спрашиваю, сестра, но я тут в поместье моего покойного супруга совсем одичала.
— А где оно находится?— канцлер был спокоен и жестом велел слугу показать ему бумаги, которыми в него тыкала донна.
Посмотрел бегло, едва взглянул, сказал, что в пути будет время ознакомиться.
— Вы позволите мне ехать вместе с вами? — ахнула донна. Не дожидаясь ответа, принялась рассыпаться в благодарностях.
— Если помолчите, — поморщился маркиз.
— Сейчас уберём экипаж с дороги, чтобы можно было проехать, — доложил маркизу подбежавший слуга, и только тот кивнул, как другой слуга выронил шкатулку донны.
Из неё посыпались браслеты и кольца, все нехитрые побрякушки, которые так маняще засверкали на солнце, что я даже невольно залюбовалась ими.
— Ах, мои драгоценности! Это всё, что у меня есть! — заверещала донна Луиса, ей вторили невидимые глазу птицы, и мир наполнился криком и шумом. Даже захотелось заткнуть уши, кто-то бросил в нас подобие дымовой шашки, и стало совсем сложно не то чтобы видеть, дышать!
  
Мне снова показалось, что я всё ещё в том огне да в собственном шатре, сейчас сгорю заживо, если не задохнусь раньше.
Меня схватили за руку и потащили за собой в сторону. Я не сопротивлялась — бесполезно. И опасно: каким-то чудом из дыма нас с донной навстречу, а это схватила меня именно она, вынырнул Хьюго, слуга герцога, и подхватил меня на руки, будто пушинку.