Путь попаданки. Книга 1 (СИ)

Муж её быстро откланялся и сказал, что по всем вопросам я могу обращаться к его жене. Я приметила, как он вышел во двор, вскочил на коня и уехал куда-то со слугой герцога.
Фабиа тут же велела накрыть стол «по-настоящему пригодной пищей», и когда две молоденькие востроглазые, смешливые служанки с этим справились, сообщила, что моей аудиенции требует один человек.
Оставалось покориться судьбе, которая никак не желала оставлять меня или Бланку в покое, но, возможно, рассудила я, смотря на выставленные на стол рябчики в жаровне, и тушёную капусту к ним, оно и к лучшему. Некогда будет плакать.
  
— После обеда, гранда, — сказала я, предлагая хозяйке разделить со мной трапезу. И когда еду разложили по тарелкам, тут же поменяла их.
— Надеюсь, вы не против? — улыбнулась я. — Меры предосторожности. Моего слуги, что пробует пищу, нет сейчас рядом.
— Конечно, ваша милость, почту за честь быть вам полезной.
— Тогда расскажите, откуда вы с мужем. Кому служите? По-настоящему.
— Его сиятельство покровительствует вам.
Она уткнулась в тарелку, водя вилкой по ней, будто хотела получше рассмотреть её содержимое. И всё же приступила к еде первой, надломив кусочек ароматного тёплого хлеба.
Скромничает или скрывает правду?
Я проглотила вязкую слюну. От ароматов пищи кружилась голова, но я помнила об осторожности. Глупо будет пройти столько миль пути, чтобы отравиться рябчиком за пару дней до конца путешествия!
— Сколько дней пути отсюда до столицы?
Ну всё, пора есть, иначе забуду об этикете и достоинстве Бланки и наброшусь на еду, как голодающее дитя.
— Почти четыре, если ехать с обозом, ваша милость.
Горячий хлеб со сливочным маслом, вкуснотища!
— Ваша милость, простите, что отрываю вас, но вас ожидают.
— Подождут, — отрезала я таким тоном, что Фабиа пролепетала извинения.
Я поймала себя на мысли, что слишком вошла в образ королевы, надо бы отвыкать, а то потом плохо в моём мире придётся.
Книга же рано или поздно завершится!
Мне просто надо дойти до цели и добиться того, что бы фаворитка осталась с носом! Надо потом заглянуть в ту книгу, в самый конец, когда вернусь, чтобы прочесть, что Бланка прожила долгую и счастливую жизнь. Пусть и в вымышленном мире!
— Кто там ещё пришёл?
— Ваш духовник, отец Педро.
Вот уж кого-кого, а его я ожидала здесь встретить меньше всего!
— Господь повелел мне наставлять вас, дочь моя, я не мог остаться безучастен к вашим несчастьям, — начал заунывным голосом священник, войдя в дом и осеняя себя крёстным знамением.
В первый момент мне показалось, что я перепила за обедом кислого вина: настолько радостным выглядел отец Педро. Будто уже не чаял найти меня живой и боялся расправы.
Фабиа, получив краткое благословение, выскользнула из дома.
— Я пришёл, чтобы поддержать вас, дочь моя.
— Я искренне рада этому, отец.
Вполне обычное начало, но я сгорала от нетерпения. Отец Педро и герцог явно не были союзниками, так как и, главное, зачем духовник пришёл сюда.
— Помнится, вы говорили, что сгораете от желания бескорыстно помочь ближнему, и я увидел в вас, невинном создании, укор себе. Иногда даже священники впадают в мирские грехи.
Иногда, хм!
Отец Педро ходил из стороны в сторону, полы его чёрной сутаны развевались, словно крылья ворона, и сам он мне напомнил большую птицу. Птицу, принёсшую весть.
В эти времена многие пользовались таким способом передать послания.
— У меня для вас утешение в ваших скорбях, дочь моя! Возьмите!
И отец Педро, остановившись напротив меня, просидевшей на стуле всё время нашей встречи, протянул Писание. То самое, которое должно было сгореть в пожаре, но даже страницы не обуглились.
— Я заложил, дочь моя, наставления, которые вам надобно внимательно прочесть.
— Так, отец мой.
Внутри Писания было что-то вложено. Записка или письмо?
— А я пока помолюсь за нас в соседней комнате. Позови меня, когда примешь решение.
Что-то хищное, даже можно было бы сказать, алчное на миг проступило в чертах его абсолютно невзрачного лица. Будто я помахала у него перед носом кардинальской шапкой.
Оставалось только кивнуть и по-прежнему сидеть на стуле, сжимая в руках нераскрытое Писание. Пока отец Педро не удалился. Я видела, что ему бы очень хотелось остаться, но, вероятно, он получил чёткие инструкции.
Или, наконец, внял голосу жадности, который я пыталась в нём пробудить при нашей последней беседе в шатре герцога?
Я осталась одна. Досчитала до семи, потом до десяти туда и обратно, чтобы успокоиться.
И раскрыла Писание там, где была закладка.
«Много замыслов в сердце человека, но состоится только определённое Господом», — прочла я сверху на странице.
Снова указание свыше?
Развернула серый конверт и сложенную втрое бумагу. Добротную, на таких писали аристократы.
Герцог изволил доверить планы бумаге? Невозможно, он слишком осторожен!
Почерк был женским.
Едва я начала читать, как руки мои задрожали, а сердце забилось сильнее, кровь отлила от щёк, и посреди жаркого дня мне сделалось холодно.
Это было послание от фаворитки его величества Энрике. От той самой Марии Тавора, кто как кровавая тень следовала за мной по пятам с самого моего появления здесь!
  
Глава 33
 
Призрак, наконец, обрёл кровь и плоть. И жаждал объясниться.
Я начала читать. Внимательно, останавливаясь после каждого предложения, будто как только отвлекусь, оно могло поменять смысл.
«Ваше королевское величество! (ах вот как, вспомнила-таки)
Я нижайше прошу у Ваших ног прощения за дерзость обратиться к Вам напрямую, не будучи представленной по всей форме (ну лиса!). Но обстоятельства непреодолимой силы вынудили меня (знаю, какие, моё возвращение к королю, конечно).
Я льщу себе надеждой (хм, напрасно), что могу спасти вашу драгоценную жизнь (вот это она хватила! Значит, фаворитка — особа пылкая и не привыкшая откладывать дела в долгий ящик. Тем лучше для меня).
Понимаю, что нас разделяет не только многие тысячи миль, но и мои собственные дети — плоть от плоти королевского дома Бургудской династии (фаворитка ещё и тщеславна. Представляю, с каким упоением и старанием выводила она эти строки гусиным пером). И у Вас нет причин доверять мне (хорошо, что ты это понимаешь).
Именно поэтому я пошла на то, чтобы создать для вас артефакт, содержащий кусочек моей памяти. Это лишило меня части магической и природной силы, но ради короля и будущего своих детей я готова на многое. Вы, вероятно, ваше величество, удивляетесь, зачем я пишу Вам, когда мы делим одного мужчину, но, поверьте, я всё объясню вам при личной встрече. Надеюсь, она случится очень скоро. Если Вы того пожелаете.
А пока скажу, что у меня нет причин желать Вам смерти (ну конечно, так и поверила. У тебя-то и нет!). Это прозвучит дико, но такова правда. Мне не стать королевой, даже если Господь решит прибрать Вас к себе раньше срока, простите покорно за такую дерзость! (ах, Господь решит, разумеется, только лишь он. На Земле-то у меня врагов нет).
Но на Ваше место, ваше величество, придёт другая принцесса. Я боюсь, что с ней мне будет договориться сложнее. А мыс Вами обе, изведывавшие лишения, способны найти общий язык. Ради нашего короля.
Я предлагаю вам союз, ваше величество (сегодня день такой, для заключения союзов?), но сначала посмотрите артефакт. Ваш духовник подскажет, как его использовать, он покажет Вам правду о том, кто должен, кто поклялся Вас защищать, но преследует свои тёмные цели (я даже догадываюсь, о ком речь).
  
Но не буду долго утомлять Вас, ваше величество, потому что лучше один раз увидеть. Позже я с радостью поведаю Вам причины, толкнувшие брата короля на измену. Впрочем, Вы уже и сами, должно быть, догадались: неуёмная жажда власти. Над королевством, над Господом, над женщиной. Надо мной.
Ваша покорная слуга, Мария Тавора».