Гений Медицины. Том 3 (СИ)

— Я чувствую ауру именно уличной крысы, а не декоративной, — заупрямился Юрий Денисович.
Да уйдёт от сегодня отсюда или нет, в конце-то концов? Прицепился, как будто я тут враг народа.
— Я покупал её в зоомагазине как декоративную, — спокойно ответил я. — Конечно, могли и обмануть. Но она живёт у меня уже полгода, и ничего странного я не отмечал.
Такой ответ сотрудника службы дератизации удовлетворил.
  
— Тогда на этом всё, — заявил он. — Всего доброго!
Дверь за ним закрылась, а Зубов уставился на меня.
— Вообще-то наличие крысы… — начал было он.
— Раз вы просили действие, тогда вот вам оно — не донимайте меня обсуждением моей личной жизни, — отозвался я.
Мы же играем в правду или действие, так что имею право. Зубов недовольно глянул на меня, но расспросы прекратил.
— Старая утка, правда или действие? — обратился он к Терентьеву.
— Давай правду, и так обо мне всё знаешь, — отозвался тот.
Хотя наверняка выбором гинеколога руководил другой фактор. Из-за обилия выпитых магических коктейлей Терентьев был не в состоянии выполнять какие-либо действия.
— Ну наврал же ты, что у тебя было с Марией Михайловной? — внезапно спросил наставник.
Не думал, что мне тоже будет так интересно услышать ответ гинеколога.
— Наврал, — сконфуженно признался тот. — Мне кажется, с этой женщиной вообще невозможно, кхм… Отшила только так.
Возможно, и ещё как. Но спорить точно не буду. Мне только еще одного врага в лице нашего гинеколога не хватало.
Терентьев решил испытать Шуклина. И понеслось!
— Действие, — буркнул Шуклин. — Только не надо мне ещё одно дежурство добавлять!
— Это было бы самое скучное действие в истории этой игры, — фыркнул гинеколог. — Нет, давайте-ка вы лучше… С улыбкой на лице споёте Гаудеамус. Хотя бы первые два куплета.
Гаудеамус — это песня на латинском языке, которая в современном мире считалась гимном студентов. Особенно её любили именно студенты лекарских академий, так как к латинскому языку они были ближе. И её изучение обязательно стояло в программе первых курсов.
— Давайте лучше правду, — взмолился Шуклин. — Я не умею петь!
— Нет-нет, как договорились, — Терентьев был непреклонен.
И Шуклину пришлось спеть. Действительно, остальные в ординаторской впервые наблюдали улыбку на его лице. Натянутую донельзя, но всё равно улыбку.
Никита и Терентьев, разумеется, ещё и засняли это всё на мобильные телефоны. На память.
— Лена, правда или действие? — отмучившись, спросил Шуклин.
— Действие, — покраснела девушка.
Правду теперь все стали побаиваться. После правды Терентьева.
— Поцелуй в щёку одного из мужчин в этой комнате, — Павел ничего не смог придумать, и явно буркнул первое, что пришло в голову. Даже нескладно сказал.
— Ох, заранее прошу прощения за щетину, — всплеснул руками Терентьев. — Станки закончились.
— Старая калоша, девушке всё равно на твою морщинистую щёку, в комнате трое молодых есть, — осадил его Зубов. — Уж даже я не претендую.
Покрасневшая донельзя Тарасова подошла ко мне и звонко чмокнула в щёку.
— Предсказуемо, — буркнул Шуклин. — И что все в нём находят?
Лене осталось задать вопрос Никите, и он выбрал правду.
— Тебе нравится работать терапевтом? — спросила девушка.
Самый скучный вопрос, который только можно было придумать. А ведь было столько возможностей!
Впрочем, Никита отнёсся к нему серьёзно.
— Совсем нет, — заявил он.
Остальные с удивлением уставились на него, ожидая подробностей.
— Мне нравится побеждать, — пояснил Никита. — Я победил остальных интернов, получив место здесь. И это очень меня порадовало. Но сама работа мне не нравится.
— Так почему же… Как это… Птенец окрылённый, какого ляда вы тогда здесь делаете? — Зубов выглядел шокированным.
Его бывший интерн, работающий уже в отделении, внезапно заявляет, что работа ему не нравится. Ситуация, конечно так себе.
— Вы не подумайте, ваше руководство мне нравится, зарплата устраивает, и всё такое, — поспешно добавил тот. — Просто… как-то скучно, что ли.
А вот в это охотно верю. Именно Никита постоянно является инициатором наших встреч. Постоянно старается всех развеселить, поднять настроение. Просто он такой человек.
— Надо это исправить, — решительно ответил Михаил Анатольевич. — Не потерплю, чтобы мой птенец страдал!
— И как именно вы хотите это исправить? — поинтересовался Никита.
— Проведём соревнования с системой рейтинга, — ответил Зубов. — Слушайте как.
Его план был довольно детально продуман, как будто он придумал его ещё до всего этого разговора.
С понедельника на посту у медсестры будет висеть пять ящиков, для каждого из нас. Пациенты, медсёстры, санитарки могут кидать в этот ящик баллы. Каждый человек может бросить только один раз, от одного до пяти баллов. В конце недели, в субботу, это подсчитывается, и кто победил — тот получает награду.
— Я запутался, — заявил Никита, выслушав объяснения наставника. — Вы сказали, что каждый может бросить в ящик только раз. Как это будет контролироваться?
— Ящики будут специальные, у нашего завхоза есть несколько подходящих, — ответил Зубов. — Так что попрошу выделить. Магические.
— А зачем они клинике? — удивилась Лена.
— Розыгрыши в них всякие проводят иногда, — отмахнулся Зубов. — Правда, больше на новый год. Так что сейчас они валяются без дела. Всё, все согласны на такое соревнование?
Я точно был за, люблю подобные состязания. Лишний раз можно проверить свои силы. Тем более тут всё должно было быть честно, и никто не сможет смухлевать.
— А какой приз? — буркнул Шуклин. — Не дежурство?
Он уже просто помешался на своих дежурствах, скоро других слов помнить не будет!
— Нет, просто остальные исполнят его желание, — отозвался наставник. — Ну, не жестокое, конечно!
— И не жёсткое, — зачем-то подмигнул остальным Никита. — Я тоже за!
Лена и Шуклин также неуверенно кивнули.
— Эх, жаль я с вами участвовать не смогу, — вздохнул Терентьев. — Ну ничего, зато буду активно за вас болеть!
После этого игра сама собой свернулась, мы ещё немного пообсуждали предстоящее соревнование, и разошлись.
Зубов намекнул, что пора бы уже возвращаться к дежурствам. И я пообещал взять одну-две ночи на следующей неделе. А то и правда, всё на Шуклина повесили.
Проводил Лену, ещё раз заверил её, что разберусь с её проблемой. Затем зашёл домой за Клочком, и направился в храм Великого Ткача.
* * *
Шуклин остался в ординаторской один. Впрочем, довольно скоро он спустился вниз, и провёл себе в компанию Валеру.
— А неплохая у вас клиника, — присвистнул парень. — Слушай, может тоже к вам в интернатуру пойти?
— У нас надо реально работать, — тут же заявил Павел. — А не просто сидеть на мягком месте по стойке смирно. Так что тебе не подойдёт.
— Хмм, ну не знаю, — Валера, кажется, всерьёз задумался над таким вариантом. — Отец сказал, что дома сидеть мне не позволит. А на киностудии меня теперь не возьмут, в этой индустрии слухи быстро расходятся.
Только этого ещё не хватало! Лишнего интерна! Надо как можно покрасочнее расписать Валере все невзгоды и трудности работы здесь.
И это не сложно.
— Дежурства каждую ночь, — начал перечислять Шуклин. — Безумный наставник, который любит унижать. Зарплата у интерна мизерная. Да и пациентов много, реально.
Это сработало. Вроде бы.
— Ты прав, не подойдёт, — поморщившись, согласился Валера. — Хорошо, тогда переходим к нашим делам. Нашёл я подходящую клинику. «Здоровый дух» называется. Главный врач легко за взятку сыграет свою роль. Так мол и так, наслышан про чудеса чудесные, что Боткин творит. А переходи к нам, конкуренции нема, допройдёшь интернату — и сразу место дадим. Денег больше, жить проще.
  
— Всё равно сомневаюсь я, что Костя просто так согласится, — покачал головой Шуклин. — Ему здесь нравится, он как рыба в воде. Клиника всё-таки лучшая в городе.