Провидец (СИ)

И вот — нарвались.
До пересечения оставалось порядка двух километров, когда заговорила бортовая артиллерия. Свист снарядов, грохот взрывов, взметнувшиеся вверх тучи песка. Прежде чем птица, чьими глазами я смотрел на это безобразие, метнулась прочь, в ужасе поднимаясь к облакам, я успел скинуть Ривере точные координаты ползущего червя. Ну, как ползущего. Крейсерская скорость туннельщика — порядка шестидесяти километров в час. Эта хрень могла бы линии метро прокладывать.
Несколько снарядов попали в цель — артиллеристы били с опережением. Из-под земли раздался утробный рёв. Обычное оружие червям как слону дробина, но мы разжились каббалистическими снарядами — они дороже и убойнее. С проникающим, так сказать, эффектом.
Что ж, мы поцарапали тварь, но остановить не смогли.
Я увидел, как вал вспученного грунта разворачивается и идёт наперерез Крепости.
Вот теперь запахло жареным.
  
Глава 2
 
Родовая усадьба Володкевичей под Туровом. За неделю до описываемых событий
Граф не сразу понял, что его разбудило. А когда понял, сразу вскочил с постели, быстро оделся и прыгнул к стене, снимая с оружейной стойки полуторный меч, известный в Европе как «бастард». Это был хороший меч, служивший верой и правдой неисчислимым поколениям Володкевичей.
— Что случилось? — сквозь сон произнесла жена.
— Напали на нас, — буркнул граф.
Мигали встроенные в потолок индикаторы, объединённые каббалистическими цепочками в одну цепь с сигнальными устройствами.
Володкевич был крепким мужчиной сорока восьми лет. С породистым лицом и жёстким взглядом. Когда он двигался, испытывая ярость от осознания происходящего, его глаза превращались в узкие бойницы, полыхающие огнём.
Приблизившись к телефону, граф снял трубку.
Гудков не было.
— Кабель перерезали, гады, — тихо выругался Володкевич.
Юлия Володкевич-Фурсова, молодая женщина лет тридцати, вскочила с постели, оправляя пижаму, и с тревогой уставилась в чёрный квадрат окна. Юлия была эмпатом.
— Я их не чувствую, — прошептала жена. — Гриша, я их не чувствую!
Женщина была на грани истерики.
— Сиди здесь, не высовывайся, — отрезал граф. — Я разберусь.
Он вышел с мечом в коридор.
Глаза адаптировались к темноте, и граф решил не включать свет. Очевидно, что на усадьбу напали, и сейчас самым главным было спасти детей. Вот только… последняя фраза жены не давала ему покоя.
Володкевич, стараясь не скрипеть половицами, пробрался к лестнице, связывающей второй и третий этажи. Детская располагалась наверху. Там же — рабочий кабинет, спальня матери, санузлы, игровая и учебная комнаты. Ну, и пустующая комната Ростислава, которую ещё не успели переделать под дополнительную гардеробную.
Тень материализовалась в двух шагах от графа.
Володкевич среагировал молниеносно — шагнул в сторону, уклоняясь от рассекающей воздух стали, и рубанул с плеча полуторником. Голова прыгуна слетела с плеч, покатилась вниз по ступеням. Обезглавленное тело грохнулось на колени.
Граф поспешил наверх.
Где слуги? Где охрана? Почему никто не вышел защищать господ?
Дверь в детскую была распахнута настежь. Свет в комнате не горел, как и на всём этаже. Граф успел сделать три шага, а потом в воздухе что-то просвистело и врезалось в плечо.
Вспышка боли.
Уже понимая, что дети мертвы, как и все остальные домочадцы, граф шагнул в сторону, но адский свист продолжился. Стальные жала впивались в тело, вспарывали кожу, несли боль, злость и отчаяние.
Меч выпал из руки.
Прислонившись к стене, заливая ковровую дорожку своей кровью, глава Рода взревел и применил Дар. Слившийся с тьмой силуэт в дальнем конце коридора вспыхнул, словно стог сена. Языки пламени лизнули стены и потолок, краска на старинных холстах с именитыми предками Володкевичей пошла пузырями. Нечеловеческий вопль разорвал тишину усадьбы, вот только из распахнутых настежь дверей появились новые силуэты.
Ковровая дорожка полыхнула.
Граф максимально вложился в атаку, применив старинную родовую технику. Пространство коридора мгновенно превратилось в огненный ад. Володкевич, криво ухмыльнувшись, запустил непрерывную циркуляцию, свежий поток ки начал восполнять энергетические потери.
 
Погибать, так с музыкой.
На краткий миг в душе забрезжила надежда — вот уже трое врагов, скорчившись, падают на пол, превратившись в живые факела. А раны… Если он выиграет эту битву, то завтра всё заживёт. Регенерация в Роду всегда была отменной…
И тут его накрыло агонией жены.
Звон бьющегося стекла, душераздирающий женский вопль и эмпатическая волна, которую Юля успела послать перед смертью…
Секунда — и у графа сбилась концентрация.
Этой секунды хватило, чтобы решить исход драки.
На верхней площадке лестницы материализовалась очередная фигура. В отблесках пламени граф мог бы увидеть, что это шиноби, затянутый в чёрное. Размоталась цепь с изонутым серпом на конце. Вторгшийся в усадьбу прыгун небрежно повёл кистью, раскручивая смертоносный инструмент… и вот уже серп кусаригамы летит к голове Володкевича.
Граф дёрнулся, когда остриё пробило его черепную коробку.
Шиноби рванул цепь, разбрасывая кровь, мозги и костяные осколки.
Глава Рода умер быстро, так и не поняв, что произошло.
* * *
В моём мире людей, подобных Грановскому, называют магами земли. У нас вообще многое выстроено на обуздании стихий, которые трансформируются в определённые техники. Здесь же нет ничего подобного, хотя одарённые и оперируют энергией ки. Местные волшебники — это не волшебники. Скорее, псионики. Они телепортируются, обмениваются мыслями, ускоряют метаболизм и даже обретают бессмертие. Двигают предметы, не прикасаясь к ним. Чертят каббалистические Знаки, наполняя их собственной силой.
Мой Род владеет пирокинезом. Если по-простому, то воспламеняет взглядом. Что угодно: людей, зверей, предметы, субстанции. Если батя хорошенько вложится в удар, то даже вражеский меч спалит дотла. Ну, расплавит точно. У нас есть аналог такой способности — магия огня.
Борис Грановский — геомант.
И это не значит, что Боря трансформирует земляную стихию в некое колдунство. О, нет. Наш Боря психокинетик, и он двигает толщи усилием воли. То есть, боевого голема он не поднимет, но локальное землетрясение — это запросто.
Грановский не разочаровал.
Чтобы замедлить туннельщика, виконт организовал разлом.
Степь содрогнулась. Я перебрался в новую птицу и увидел, как внизу змеится трещина. Стены провала расширились и начали стремительно расходиться.
Кэп сбросил скорость, чтобы не попасть под раздачу.
«Селенга» была подобна дизельному ледоколу, бороздящему просторы чужого мира. Габариты Крепости были столь чудовищны, что торможения и развороты не ощущались от слова совсем. Вот только это не имело значения, поскольку я осознавал, что мы влипли. Кротовая нора, проторенная исполинским червём, без особых проблем пересекла каньон геоманта и пошла на сближение с нами.
Выскакивая из своей каюты, я понимал, что могу опоздать.
Маша?
Отстань, Рост. Не до тебя.
В теории мы могли эвакуироваться, спустив на землю экспедиционные вездеходы. Броситься врассыпную, рассчитывая на успех. Ну, такой себе успех, откровенно говоря. Брошенная на произвол судьбы Крепость стоимостью в миллионы рублей, да ещё с ценным грузом на борту, — это волчий билет для каждого из нас. После возвращения в Архаикум ни один клан не наймёт экипаж, столь эпично севший в лужу. Опять же, Врата далеко. Нам ещё три дня пилить до Форта Карагай, одного из имперских логистических центров в этой части Пустоши. И за эти три дня с нашими вездеходами может случиться что угодно.
Боря сдох?
Как выяснилось, не сдох.
Почва содрогнулась от повторной атаки геоманта, который действовал уже по новой схеме. Я это понял, взбираясь по трапу на капитанский мостик. Мужик настолько разозлился, что устроил локальное землетрясение с эпицентром в точке, куда успел переместиться червь. Увидел я это глазами перепончатокрылой твари, случайно пролетавшей мимо. Не спрашивайте, как Боря проворачивает такие штуки посреди степи. Талант он и есть талант…