Провидец (СИ)

Запускается анимационная вставка.
Пылающие города, взрывы, разрушения. Мехи с пулемётными турелями в обвесе. Плачущие дети, бесконечные кладбища, тонущие корабли.
— А вот, кто стоит на страже общих интересов.
Бритоголовый инквизитор в чёрной хламиде зловеще улыбнулся с экрана. В одной руке инквизитор держал меч, во второй — нечто, напоминающее рукоять с кубическим устройством на конце. В одну из граней устройства был вмонтирован экранчик.
— Дитрих Зиверт поставлял крупнокалиберные вооружения в страны бывшего Халифата, — лицо девушки стало очень серьёзным. Зритель вновь мог наблюдать Дюваль на фоне телестены. — И это настолько возмутительно, что Кормчие решили устроить казнь.
Ведущая сделала драматическую паузу.
— Прямо на ваших глазах бывший гендиректор концерна лишится всего, что получил от жизни! То, что его окружало, рухнет в одночасье. Друзья и семья, любимое дело, обнаруженная в ходе расследования любовница — у него не останется НИ-ЧЕ-ГО. Добро пожаловать в новый сезон «Кары небесной»! Давайте послушаем нашего специального корреспондента.
Экран разделился на две части.
В правом секторе улыбалась Дюваль, в левом возник симпатичный мужчина в чёрном костюме. Фасоном этот костюм неуловимо напоминал сутаны, которые носили инквизиторы.
— Дмитрий, расскажите нашим зрителям, что сейчас произойдёт, — попросила ведущая.
Спецкор ответил с небольшой задержкой:
— Здравствуй, Кара. Рад тебя видеть.
— Взаимно, Дмитрий, — девушка очаровательно улыбнулась.
Под изображением корреспондента вспыхнула надпись:
Дмитрий Васильев
спецкор
— Совет Мойр выделил Кормчего, который уже начал ткать судьбу Зиверта, — начал рассказывать Васильев. На заднем плане виднелись циклопические здания из стекла и стали. Судя по всему, деловой район одного из мегаполисов РИ. — Прямо сейчас перекраиваются цепочки событий.
— Хочешь сказать, Зиверта отпустили? — притворно удивилась ведущая.
— Конечно, — подтвердил корреспондент. — Мойры всегда так делают. Этот человек предоставлен сам себе, но вселенная уже его перемалывает.
— И что у нас по плану, Дима?
— Как всегда, — пожал плечами спецкор. — Сначала жена изменит ему с другом, потом дети лишатся Дара, заболеют и умрут. Проблемы, лишения, рухнувшие надежды — всё это разминка. Финал — непредсказуемая и жуткая смерть.
— Но разве этого нельзя избежать? — всплеснула руками девушка. — Он ведь знает о своей судьбе!
— Зиверт не верит в предначертание, — ответил Васильев. — Он думает, что некоторые события можно предвосхитить. И уже предпринял некоторые шаги, но всё это бесполезно.
— Почему? — уточнила Кара.
— Все знают, что мойры непобедимы. Все приговорённые понесли наказание. Никто не может уйти от судьбы.
— Но некоторые люди думают, что они умнее Кормчих, — возразила Дюваль. — Проверим, так ли это?
— Проверим, — улыбнулся Васильев.
— Где ты сейчас находишься и какой у нас план?
Васильев сдвинулся так, чтобы открыть больше городского ландшафта.
— Мы на окраине империи, в приморском городе Фазисе. Зиверт приехал сюда, чтобы заключить выгодную сделку, но она сорвётся. А мы будем следить за происходящим через тысячи камер, разбросанных повсеместно.
— Только камеры? — нахмурилась Дюваль.
— Слепки ясновидцев, — добавил спецкор. — Мы получаем эксклюзивные образы через артефакты Туровской консистории. Только для нашей передачи. Всё будет смонтировано, это незабываемое зрелище!
— Когда у них встреча, Дима?
Спецкор взглянул на наручные часы:
— Уже через пять пять минут.
— Отлично, — Дюваль подмигнула зрителям. — А мы с вами проверим, как там поживает фрау Зиверт в отсутствие мужа. Внимание на экран.
* * *
Я был в ярости.
То, что случилось, не входило в мои планы от слова «совсем».
Резервист!
Грёбаные инквизиторы перечеркнули всё, к чему я так долго шёл. Мне выдали направление в духовную семинарию Турова. Единственное место в РИ, где ковались свежие кадры для святош. На планете, чтоб вы понимали, всего четыре подобных учреждения. У нас и в Наска — это предсказуемо. А ещё в Евроблоке и Азии. Учитывая, что сейчас август, я должен заявиться на некий вступительный экзамен. В случае успешной сдачи меня зачислят на первый курс, и я обрету новый статус — семинарист.
 
Многие готовы родную маму заложить в ломбард, только бы занять моё место. Ещё бы! Инквизиторы — это высшая каста. Они стоят над законом, работают по всему миру и за его пределами, а подчиняются исключительно Совету Мойр. То бишь, тайному правительству Земли, членов которого никто толком и не видел.
Говорят, что инквизиторы кладут болт даже на собственные ограничения.
Взять, например, компьютеры. Везде они запрещены, ни одна организация не пользуется такими штуками. А что в кабинете дознатчика Анатолия? Самый настоящий, мать его, компьютер! Электронно-вычислительная машина, умеющая обрабатывать данные без помощи человека. Легендарная вещь. Я думал, врут, когда об этих устройствах байки рассказывают…
Конечно, мне светит приличная зарплата.
Говорят, приличная — это ещё мягко сказано.
Но я бы и так поднялся. И разобраться с теми, кто преследует мой Род, я могу собственными силами. Почему вообще консистория взялась за меня так плотно? Именно сейчас? В совпадения я не особо верю. Инквизиторы получили некие сведения, проанализировали их и решили, что я — ценный кадр.
Ладно, Грим.
Ты никому ничего не должен. Разве что Великому Чертёжнику, но это другое. И, безусловно, ты можешь скрыться, переехать в другую страну, зажить новой жизнью…
Или не можешь?
Чтобы восстановить силу, придётся ходить в Пустошь, искать крепких монстров, сражаться с ними и трансформировать полученную энергию в оболочки для ауры. Заодно, в момент наивысшего напряжения, вспоминать забытые техники. Точнее, заблокированные.
Я до сих пор не понимаю, почему могу использовать ки и применять магию в реальности, где волшебства по факту не существует. Могу — и всё. Странно то, что некоторые техники мне недоступны, другие прорываются через раз, о третьих я имею лишь смутное представление. Словно перенос души в новое тело и последующая интеграция отразились на прошлых навыках. У меня есть потенциал, но прокачиваться надо в других мирах. Мы называли такие «карманы» Разломами. Оттуда лезла на мою планету всякая мерзость, которую приходилось нещадно выжигать. Собственно, так я и достиг могущества, о котором даже мечтать не смели волшебники других школ. Я считал себя нереально умным и продвинутым парнем, пока не выяснилось, что я лишь наполовину человек, а в моих жилах течёт божественная кровь.
Сидя в отеле и задумчиво глядя на снегопад, я размышлял о прошлом и будущем.
Троглодит сожрал все роллы, привезённые курьером из службы доставки, вылакал бутылку соевого соуса и сейчас изображал из себя ящерицу. Ползал по потолку, посматривал на меня сиреневым глазом и время от времени отращивал что-нибудь необычное. Например, светящийся гребень.
Инквизиция.
Пожалуй, это интересный опыт.
Я бы мог изучить технологии и стили боя, которые святоши не афишируют. Возможно, увидеть артефакты, изъятые из общего доступа.
Мне предстоит записаться на общий сбор, пройти через экзамен и, вероятно, нацепить на себя эту чёрную хламиду. Сколько лет длится обучение в семинарии? Кажется, три года. Но это не точно. И за эти три года меня никто не выпустит в Пустошь. Я буду сидеть в Турове, изучать не пойми что. И далеко не факт, что меня поставят на оперативную работу. Как бы не запихнули в кабинет — перебирать бумажки и вербовать новое мясо.
Ящерица зашипела.
И это отвлекло меня от грустных размышлений.
Стена в нескольких метрах от моего кресла вспучилась, пошла рябью. Набухший ртутный пузырь лопнул, выпуская наружу стального червя размером с ладонь. Червь, лязгая сегментами, сполз на пол и превратился в почтовый ящик.