Шеф с системой. Битва на Ярмарке (СИ)

— Ты как разговариваешь, щенок⁈ — взвизгнул он. — Ты знаешь, кто я⁈
— Знаю, — я шагнул к нему, загоняя его в угол своим спокойствием. — Ты — Павел. Тот самый «гений», который решил, что если разбавить вино водой, оно станет вкуснее.
Павел задохнулся от возмущения: — Да я… Да ты… Ты хоть понимаешь…
— Заткнись, — я оборвал его на полуслове. — Ты пришел сюда поглумиться? Зря. Ты сейчас стоишь посреди кухни, которая через неделю тебя уничтожит.
  
Павел, пытаясь вернуть самообладание, скривил губы: — Уничтожит? Чем? — Он ткнул пальцем в сторону стола. — Этим? Уличной стряпней? Я слышал про тебя. Ты тот выскочка с ярмарки. Решил, что жарить репу и высокая кухня — это одно и то же? Это как звать цирюльника лечить…
— Ты даже метафоры воруешь, как и клиентов, — перебил я его снова, не давая закончить мысль. — Скучно, Павел.
Я подошел вплотную. Он был выше, но инстинктивно отшатнулся от моего взгляда.
— Ты прав в одном: уличная еда и высокая кухня — разные вещи, но у тебя есть проблема.
— Какая еще проблема? — прошипел он.
— Ты не разбираешься ни в той, ни в другой.
— Что⁈ — глаза Павла полезли на лоб.
— Ты управляющий, который не умеет готовить, — я говорил жестко, не отрывая взгляд от его глаз. — Ты не отличишь карамелизацию от обжарки. Деглазирование от тушения. Для тебя еда — это просто товар. Мешки с мукой. Цифры в отчете.
Павел набрал воздуха, чтобы заорать, но я повысил голос, перекрывая его: — А мой помощник, — я небрежно махнул в сторону Матвея, — знает о вкусе больше, чем ты и вся твоя свора вместе взятая. Потому что он учится, а ты только считаешь медяки.
Павел затрясся.
— Ты… Ты пожалеешь… Я тебя…
— Скоро «Золотой Гусь» откроется, — добил я. — И мы дадим людям то, чего у тебя никогда не будет. Искусство.
Я оглядел его с головы до ног — медленно, с профессиональным презрением, задерживаясь на кривоватом шве его дорогого кафтана и пятне на сапоге.
— А твоя беда, Павел, в том, что ты и делом управляешь так же, как выглядишь.
— Как⁈ — выплюнул он.
— Дёшево, — я сделал паузу, наслаждаясь моментом. — И неряшливо.
Тишина. Павел стоял, раскрыв рот. Лицо пошло красными пятнами. Он набрал воздуха, чтобы что-то крикнуть, но посмотрел на ухмыляющиеся лица поваров, на ледяной взгляд Ивана… и захлебнулся словами.
Он круто развернулся и вылетел за дверь, хлопнув ею так, что с потолка посыпалась побелка.
Молодой повар прыснул. Через секунду хохотала вся кухня. Напряжение, висевшее в воздухе всё утро, лопнуло.
Иван усмехнулся — сухо, но с одобрением: — Ты его уничтожил, парень.
Кирилл стоял у очага. На его лице была улыбка — первая за эти дни. Злая, но живая. — «Дёшево и неряшливо», — повторил он. — Ух, как же его перекосило.
Иван подошёл ко мне: — Ты нажил врага, Александр. Павел побежит жаловаться Белозёрову.
— Знаю, — кивнул я. — Но он и так был врагом. Просто теперь он боится.
Я не стал говорить вслух, что это только начало. Что Белозёров ответит, и ответит жестко. Сейчас команде нужна была победа, и они её получили.
Кирилл подошёл, посмотрел мне в глаза: — Спасибо. Не за Павла. За… — он кивнул на пустые горшки. — За то, что ты показал сегодня. За то, что поверил, когда я сам уже сдался.
— Мы только начали, Кирилл. Впереди ещё много работы.
— Я знаю, — он выпрямился, расправил плечи. — И я готов.
Иван хлопнул в ладоши, прерывая момент: — Ладно, господа! Представление окончено. У нас мало времени, чтобы вбить эти рецепты в руки. За работу!
Повара кивнули, расходясь по своим местам. В их движениях больше не было ленцы — появился азарт.
Молодой повар подскочил ко мне: — Александр… научишь меня делать этот суп?
— Научу, — кивнул я. — Всех научу.
Кирилл посмотрел в окно — солнце уже стояло высоко.
— Открываемся через три дня, — сказал он твёрдо. — Нужно успеть.
— Успеем, — ответил я. Потому что выбора не было.
Либо мы побеждаем — либо нас сметают.
И я не собирался проигрывать.
  
Глава 25
 
Павел ворвался в кабинет Белозёрова, не постучав. Лицо его было красным, кафтан помят, волосы растрёпаны. Запах дорогих духов смешался с потом. Он задыхался, будто пробежал через весь город.
Еремей Белозёров оторвался от бумаг. Поднял бровь, глядя на Павла с раздражением.
— Павел, — сказал он спокойным голосом. — Ты забыл постучать.
— К чёрту стук! — Павел подошёл к столу, оперся на него руками. — Еремей! Этот уличный выскочка! Александр! Он у Кирилла!
Белозёров замер. Пальцы, державшие перо, сжались.
— Этот нищий выскочка? — переспросил он тихо. — У Кирилла?
— Да! — Павел пытался отдышаться. — Он сегодня готовил на кухне «Золотого Гуся»! Учил поваров! Я сам видел!
Белозёров медленно отложил перо. Откинулся в кресле. Лицо оставалось бесстрастным, но в глазах появился холодный блеск.
— Рассказывай всё по порядку. Постарайся вспомнить все детали.
Павел выпрямился, начал рассказывать сбивчиво и эмоционально.
Он пришёл к «Золотому Гусю» утром. Хотел посмотреть, как дела у Кирилла, ну и поглумиться над ним. Зашёл на кухню и увидел Александра. Того самого уличного щенка, который выиграл пари на ярмарке.
Он стоял у очага. Рядом — его помощники, мальчишки. Повара Кирилла сидели вокруг, ели что-то из глиняных горшков с закрытыми глазами. Как будто это было лучшее, что они пробовали в жизни.
— Что он готовил? — спросил Белозёров.
— Не знаю точно, — Павел поморщился. — Я успел увидеть только горшки. Суп какой-то тёмный из лука и паштет из печени.
— Суп из лука? — уточнил Белозёров.
Павел кивнул:
— Да, кажется. Я слышал, как они говорили про лук. Карамелизацию какую-то.
Белозёров медленно кивнул. Встал и подошёл к окну.
— Продолжай.
— Он их учил! — Павел сжал кулаки. — Объяснял какие-то блюда. Петух в вине, картофель… я не запомнил всё, но повара слушали его как… как учителя!
Белозёров стоял у окна, глядя на город и молчал.
— А потом, — Павел побагровел, — этот щенок меня унизил. Прилюдно. Сказал, что я управляю кухней дёшево и неряшливо.
Белозёров обернулся:
— И что ты сделал?
— Ушёл, — Павел отвёл взгляд. — А что мне еще было делать? Я сразу решил сообщить о случившемся…
Белозёров медленно вернулся к столу. Сел. Налил себе и Павлу вино, сделал глоток.
— Значит, так, — сказал он наконец. — Кирилл побежал к Александру за помощью.
Он усмехнулся презрительно:
— Я не ожидал этого. Думал, гордость не позволит ему просить у уличного повара, но, видимо, отчаяние сильнее гордости.
Павел нахмурился:
— Ты знаешь этого Александра?
— Знаю, — Белозёров покрутил бокал в руке. — Очень хорошо знаю.
Он встал, подошёл к карте Вольного Града на стене. Провёл пальцем по Слободке.
— На ярмарке он обыграл лучших поваров города. Включая людей Кирилла. — Белозёров усмехнулся. — Я лично пришёл к нему. Предложил вступить в Гильдию. Хорошие деньги. Защиту. Будущее.
— И?
— Он послал меня, — Белозёров развернулся. В его глазах сверкнула ярость. — При Кирилле, при других людях. Сказал, что будет строить свой трактир в Слободке. И что я ничего не смогу с этим сделать.
Павел присвистнул:
— Какой наглец.
— Наглец, который теперь помогает Кириллу, — Белозёров вернулся к столу. — Кирилл тогда не вмешался. Промолчал. Я именно тогда и понял, что он откололся от Гильдии. Решил идти своим путём.
Он сел, пальцы сложил домиком:
— Я планировал раздавить Кирилла медленно и показательно. Чтобы все видели — вот что бывает с теми, кто идёт против Гильдии. — Он сделал паузу. — Но я не ожидал, что он сразу побежит к Александру.
  
— Что теперь? — спросил Павел.
Белозёров усмехнулся:
— Теперь я размажу их обоих. Одновременно.
Он встал, прошёлся по кабинету:
— Три удара, Павел. Пора бить быстро и жестко. Без всякой жалости.