Шеф с системой. Битва на Ярмарке (СИ)

Она повторила. Лучше. Петька стоял рядом, протягивал руки к воображаемой лепешке, передавал мне.
— Матвей, Тимка, — повернулся я к ним. — Режете овощи. Матвей — репу, Тимка — морковь. Только без овощей. Движения ножом. Быстро, ровно, одной толщиной. Начали.
Матвей взял нож, начал водить лезвием над пустой доской — вверх-вниз, имитируя нарезку.
— Держи нож правильно, — остановил я. — Пальцы подгибаешь, чтобы не порезаться. Рука движется ровно, без рывков. Вот так. Попробуй.
  
Он повторил. Движения стали плавнее.
— Быстрее. Нож не останавливается. Режь, режь, режь. Руки должны запомнить сами.
Матвей ускорился. Тимка рядом делал то же самое. Я развернулся к воображаемым сковородам на решетке Драконьего Горна. Протянул руки, словно держал ручки:
— Смотрите. Левой рукой переворачиваю лепешку. Правой — подбрасываю овощи. Одновременно. Вот так.
Я показал движения.
— Стёпка, — позвал я. — Я собираю Огненный Язык, передаю тебе. Ты берешь двумя руками, разворачиваешься к покупателю. Говоришь: «Огненный Язык, свежий с огня, попробуйте!» Попробуй.
Стёпка протянул руки, взял воображаемый сверток, развернулся:
— Огненный Язык… э-э… свежий…
— Громче! Увереннее! Ты не сомневаешься, ты знаешь, что это лучшая еда на ярмарке. Еще раз.
Он повторил громче, с улыбкой:
— Огненный Язык, свежий с огня, попробуйте!
— Лучше. Теперь все вместе. С начала до конца. Без остановок.
Мы начали. Варя раскатывала воздух. Петька подхватывал, передавал мне. Я бросал на воображаемую сковороду, переворачивал. Матвей резал пустоту. Тимка тоже. Я подбрасывал воображаемые овощи, собирал Огненный Язык, передавал Стёпке. Мага тоже училась и старательно собирала. Не так быстро, но ничего страшного. Степа принимал, подавал.
Сначала медленно, сбивчиво. Варя не успевала. Матвей останавливался. Стёпка ронял воображаемый сверток. Я останавливал, исправлял, заставлял повторять. Через полчаса движения стали плавнее. Через час — почти без сбоев.
Варя раскатывала быстро, ритмично. Матвей резал уверенно, не глядя на руки. Я жонглировал двумя воображаемыми сковородами. Стёпка принимал и подавал четко.
— Еще раз, — сказал я. — Последний. На скорость.
Мы прошли весь процесс за сорок секунд. Без ошибок.
Я выдохнул:
— Хорошо. Теперь по-настоящему.
Я поставил две сковороды на решетку Драконьего Горна. Дождался, пока нагреются.
— Варя, тесто. Раскатывай по-настоящему. Десять лепешек — не больше. Это наш ужин и последняя проверка.
Она кивнула, оторвала кусок теста от большого кома. Начала раскатывать — быстро, уверенно. Движения такие же, как в тренировке, но теперь с настоящим тестом. Протянула мне первую лепешку.
Я плеснул жир на сковороду, бросил лепешку. Шипение. Она задымилась.
— Матвей, репу, — бросил я.
Он взял репу, начал резать — быстро, ровно. Ломтики падали на доску одинаковой толщины.
— Хорошо, — одобрил я. — Давай сюда.
Он скинул мне нарезанную репу с доски прямо в сковородку. Я перевернул лепешку. Подбросил сковороду с репой — ломтики взлетели, перевернулись. Жир брызнул на огонь — короткая вспышка. Варя протянула вторую лепешку. Я снял первую, бросил вторую. Собрал первый Огненный Язык — лепешка, овощи, ложка соуса. Свернул.
— Стёпка, — протянул ему.
Он взял уверенно, двумя руками, развернулся к воображаемому покупателю:
— Огненный Язык, свежий с огня, попробуйте!
За воротами раздался низкий, насмешливый голос:
— Ну и попробую.
Мы все замерли. Из темноты во двор вошел Угрюмый. Огромный, в тулупе. За ним — Волк, молчаливый и настороженный.
Угрюмый оглядел двор. Драконий Горн, горящий ровным жаром. Две сковороды на решетке. Нас, застывших на месте.
— Не останавливайтесь, — сказал он, подходя ближе. — Я просто проходил мимо. Пахнет интересно.
Я хмыкнул, вернулся к работе. Перевернул лепешку, подбросил овощи. Угрюмый подошел к Стёпке, который все еще стоял с Огненным Языком в руках, не зная, что делать.
— Так ты говорил, свежий с огня? — Угрюмый протянул руку. — Давай попробую.
Стёпка моргнул, растерянно посмотрел на меня. Я кивнул. Стёпка неуверенно передал сверток Угрюмому.
Тот взял, понюхал. Усмехнулся:
— Чеснока не пожалел. — Откусил.
Жевал медленно, задумчиво. Лицо не изменилось. Сглотнул. Выдохнул.
— Соус дерет глотку, — сказал он спокойно. — Хорош.
Он доел Огненный Язык до конца, вытер рот тыльной стороной ладони. Кивнул Волку:
— Бери себе. Попробуй.
Я уже собрал второй. Передал Стёпке. Тот, уже увереннее, протянул Волку. Волк взял, откусил. Жевал молча. Кивнул коротко — одобрительно.
Угрюмый достал из кармана монеты, вложил Семке в руку:
— За двоих. Считай, первая выручка.
Я усмехнулся, не отрываясь от сковород:
— Спасибо за поддержку.
Угрюмый обошел Драконий Горн, оглядывая его со всех сторон. Присвистнул:
— Так это правда работает. Думал, ты блефуешь.
— Работает, — коротко ответил я, переворачивая лепешку.
Он постоял, глядя на огонь, на работу команды. Варя раскатывала тесто, не поднимая головы. Матвей резал овощи быстро, уверенно. Стёпка стоял с готовым Огненным Языком, ждал следующего «покупателя».
Угрюмый кивнул с одобрением:
— Слаженно работаете. Это хорошо.
Он подошел ближе ко мне, понизил голос:
— Александр. Нам нужно поговорить. Наедине.
Я снял сковороду с огня, кивнул Варе:
— Продолжайте без меня. Отработайте оставшиеся языки.
Мы с Угрюмым отошли к воротам. Волк остался у печи, молча наблюдая за работой детей.
Угрюмый повернулся ко мне, лицо стало серьезным:
— Слушай, Александр. Пока ты тут свои печки строишь, я тоже не сидел сложа руки.
Я кивнул:
— Слушаю.
— Гильдия думает, что Слободка — их задний двор? — Он сплюнул. — Ошибаются. Я начал чистить свою территорию. Нашел пару гнид, что слишком громко обсуждали твои «тухлые пирожки». Языки у них теперь заплетаются… если вообще есть чем говорить.
Он помолчал, глядя на меня тяжелым взглядом:
— Здесь, в Слободке, Гильдия больше рот не откроет. Это моя земля.
Я кивнул:
— Понял.
— Но, — продолжил Угрюмый, голос стал жестче, — это капля в море. Они бьют по тебе не здесь. Там, в городе. И кто-то им слил информацию о твоей колеснице и о продуктах. Я в этом уверен…
Он сделал паузу.
— Потому что нашел одну крысу в своих рядах.
Я насторожился:
— Кто?
Угрюмый покачал головой:
— Не твоя забота, Александр. Мои люди — моя головная боль. Главное — разобрался с ним. Больше утечек не будет. С этой стороны.
Он посмотрел на меня:
— Но не факт, что он один. Гильдия умеет покупать людей. Будь начеку.
Я кивнул медленно:
— Буду.
Угрюмый повернулся к Драконьему Горну, где дети продолжали работать. Варя раскатывала. Матвей резал. Я жарил. Стёпка подавал.
— Ты все же безумец, повар, — сказал он тихо. — Идти на ярмарку с репой и ржаной мукой против их гусей и пирогов… Не знаю, что ты задумал, но будь готов ко всему. Они ударили раз — ударят и снова.
Я посмотрел на него спокойно:
— Я знаю, но меня это не волнует. Я ударю так, что они не встанут. Готовься. Мне скоро понадобится твоя помощь.
Угрюмый смотрел на меня задумчиво. Потом усмехнулся со смесью скепсиса и уважения:
— Хорошо. — Он хлопнул меня по плечу. — Мои люди будут на ярмарке завтра. Присмотрят за тобой, ну и посмотрим, как ты будешь гореть, повар.
Он развернулся, кивнул Волку:
— Пошли.
Они вышли за ворота, растворились в темноте. Я вернулся к печи. Дети закончили последний Огненный Язык. Десять штук лежали на доске — дымящиеся, пахнущие.
— Садитесь, ешьте, — сказал я. — Заслужили.
  
Они набросились на свертки.
Варя ела медленнее. Доела, вытерла рот:
— Что он сказал?
Я посмотрел на нее:
— Что завтра будет тяжело, но мы справимся.