Смерть на рыболовном крючке. Горячие дозы. Тяжкие преступления

— Ну ладно, тогда забудь об этом, отложим до следующего раза.
— Может быть, к Фредди? — спросил Уиллоус.
— Ну, это другое дело.
Уиллоус и Фредди впервые встретились при грустных обстоятельствах. Рука Фредди попала в смеситель, и ему оторвало три пальца по самые суставы. Много позже он признался Уиллоусу, какой ужас испытал, когда через стеклянную стенку смесителя увидел, как его содержимое окрасилось сначала в ярко–красный, а потом в розовый цвет и кусочки сырого мяса закрутились внутри. Теперь, годы спустя, обрубки пальцев, покрытые рубцами, побелели словно лед.
  
Потеря пальцев, сильно повлияв на Фредди, сделала его тихим и спокойным. Полгода спустя он женился на своей деловой партнерше, барменше Салли.
В церкви был момент замешательства, когда Салли была вынуждена надеть обручальное кольцо на большой палец левой руки Фредди.
Фредди женат уже два года, но все еще посматривал на других женщин. Паркер была первым номером в его списке. Он засек ее, как только она вошла в дверь, и тут же подскочил к ней с бутылкой виски «Катти Сарк», потому что знал, что Клер не из тех женщин, которые любят пить в одиночку. Он уверен, что с нею Уиллоус.
И оказался прав.
Уиллоус кивнул Фредди, проходя вдоль бара, и показал два пальца, сделав рукой вращательное движение.
Это означало двойные порции.
Фредди принес им бокалы в кабину дальнего конца бара и сказал:
— Мы получили отличные цыплячьи крылышки. Интересуетесь?
— Я — пас.
Фредди покачал головой и, уставившись в пол, сказал:
— Что за неделя, брат!
Уиллоус отпил немного. Фредди повернулся к Паркер.
— Что за неделя! — повторил он.
— Какие проблемы? — спросила Паркер.
Уиллоус внимательно посмотрел на нее.
— Салли любит читать в постели. Обычно это журнал или просто газета. А с воскресенья она таскает в сумке Британскую энциклопедию. И я не имею в виду один какой–нибудь том. Я говорю о всей энциклопедии, черт бы ее побрал…
— Стоп, — попросил Уиллоус.
— Вы поняли, в чем проблема?
Уиллоус кивнул.
— Неплохая шутка, верно?
— Просто умрешь со смеху, Фредди.
— Смеетесь, а мне хоть плачь, ей–богу!
— А я не поняла, в чем тут дело, — призналась Паркер.
— Попросите его объяснить вам, — сказал Фредди, делая большим пальцем жест в сторону Уиллоуса.
Паркер сказала:
— Тут ребята в обиде, говорят, вы разбавляете водой напитки.
— Не водой, а слезами! — ответил Фредди, быстро вытер стол и удалился.
— Ты получила данные по «понтиаку»?
— Джерри Голдстайн нездоров. Нам придется докапываться до всего самим.
Уиллоус открыл было рот, чтобы сказать что–то, но промолчал.
— Ну, — сказала Паркер, — не вини меня. Уиллоус отпил немного виски.
— Утром это в первую очередь появится на твоем столе. Они обещали. Ручаюсь, что они все сделают.
— Я звонил домой Джерри и просил его связаться со своими людьми, подкрутить их.
Паркер пригубила виски и поставила бокал на стол.
— Оруэлл говорил с парнем, который работает на этом пароме «Аквабус». Его зовут Стив Бромлей. Он ничего не видел, не слышал и даже не знал об убийстве, пока Оруэлл не сказал ему.
— Почему он ушел с работы?
— Из–за разногласий с хозяином.
— Эдди поверил ему?
— Каждому слову. — Паркер покрутила лед в своем бокале. — Скажи мне одну вещь, Джек.
Уиллоус ждал. Паркер сделала хороший глоток виски.
— Как у тебя дела с женой? Уиллоус откинулся на стуле.
— Думаю, что о'кей.
— О'кей? — переспросила Паркер.
— Ну, не так уж плохо.
— Она все еще в Торонто?
— Да.
Паркер протянула руку через стол. Коснулась пальцами ладони Уиллоуса. Он осушил свой бокал и, не глядя на нее, спросил:
— Хочешь еще выпить?
— Только не здесь.
Уиллоус потянулся за своей курткой.
— У меня, — сказала Паркер. — Это ближе.
— И чище, держу пари.
— Думаю, что да, — сказала Паркер.
 Глава 11 
В дверь постучали. Патерсон вынул пистолет и держал его, прижав к бедру, опущенным вниз. Он сел на кровати. Пружины скрипнули. Он чувствовал себя смешным, как в старинной мелодраме черно–белого кино. Потом снова сунул пистолет в карман пиджака и спросил:
— Кто там?
— Обслуживание комнат, друг.
Наверное, тот самый ночной клерк, неаккуратный и ироничный. Патерсон живо представил его себе, как он стоит там, за дверью, прислонившись к стене с засунутыми за пояс джинсов пальцами.
— Ну, входите!
Дверь растворилась, и в комнату как тень проскользнул совсем другой персонаж. С кожей цвета дымчатого стекла, гладкой и глянцевой. Около шести футов роста и очень худой. В темно–синем поплиновом халате, черных кожаных перчатках, узких черных брюках и начищенных черных патентованных ботинках не более чем восьмого размера. Воротник халата был поднят, а пояс затянут. Парень выглядел театрально и немного глуповато, но очень угрожающе.
Патерсон встал с кровати, стараясь не думать о том, как бы он выглядел сам, если бы пистолет был еще у него в руке. Следом за парнем в комнату вошла белая женщина в джинсовом жакете, узкой желтой юбке и в нейлоновых чулках с рисунком в сетку. Ее волосы были ярко–оранжевыми, а отдельные пряди — зелеными. Она взглянула на Патерсона и отвела взгляд, не проявив особого интереса.
Мужчина танцующей походкой пересек комнату и остановился в ногах кровати.
— Закрой дверь, Мойра!
Женщина закрыла дверь.
Патерсон все еще стоял у кровати, не совсем понимая, как он должен себя вести, и решил предоставить первый ход своднику.
Как бы читая его мысли, мужчина показал пальцем в перчатке на него.
— Расслабься, детка. Я агент Мойры, ее менеджер. Мое имя Ренделл. — И посмотрел на оттопыренный карман Патерсона. — Носите тяжелые предметы, детка?
— Я сказал ночному клерку, что мне нужны три женщины.
— Но Пит не очень силен в счете. Вы коп?
Патерсон отрицательно покачал головой.
— Не смеши меня, детка. Скажи прямо. Тогда я не буду беспокоиться о том, что меня накроют или сделают еще какую–нибудь гадость.
— Я не коп.
— Ну ладно, тогда мы поговорим. — Ренделл засунул палец в ухо, покрутил им и внимательно изучил то, что оказалось у него под ногтем. — Три женщины сразу, ого!
Он придвинулся немного поближе.
— Скажи хотя бы, возраст имеет значение?
— Не очень.
— Цвет?
Патерсон пожал плечами.
— Почему я спрашиваю, сказать по правде, ты выглядишь так, что едва ли справишься и с одной из моих сладких леди, не то что с тремя.
— Я хочу побеседовать с наркоманкой.
— С кем? С наркоманкой? Это зачем же?
— Я пишу статью в журнал.
— Так ты паршивый писателишка?
— Да.
Ренделл уставился на него холодными глазами, которые блестели, как и его патентованные ботинки.
— Так дело не пойдет, парень. Почему я должен подставлять своих людей?
— Да нет, дело обстоит совсем не так. — Патерсон беспокоился, не выглядит ли он слишком испуганным, и хотел было сесть, но вид Ренделла был такой, что этого, очевидно, не стоило делать.
— Врешь, детка. У тебя в нет даже ручки, зато в кармане целая базука.
Патерсон колебался. Потом вытащил пистолет, держа его за ствол левой рукой.
Мойра издала неясный звук, предупреждающий об опасности.
— Заткни свой поганый рот, — приказал Ренделл, даже не дав себе труда обернуться к ней. Потом снова обратился к Патерсону: — Эта штука двадцать восьмого калибра?
— Да.
— А есть глушитель для нее?
— Короткий ствол, — пояснил Патерсон. — Для стрельбы по целям. Большой вес уменьшает отдачу.
Ренделл потер порез от бритвы на шее, и тот снова начал кровоточить. Он слизал с пальца кровь.
— Вы что, собираетесь написать обо мне?
  
— Что?!
— Ну ладно, — хихикнул Ренделл. — Что вы на самом деле хотите, приятель? Сами–то вы знаете?
— Я хочу продать героин.