Смерть на рыболовном крючке. Горячие дозы. Тяжкие преступления

— Что случилось? — спросил он. — Что Наоми натворила на этот раз?
Росситер прокашлялся.
— Она перестала считаться со мной и слушаться с той минуты, как умерла ее мать, — продолжал Листер тонким извиняющимся голосом. Он снова взглянул на Уиллоуса и отвернулся.
— Можем ли мы пройти на минуту в дом? — спросил Дики.
— Конечно, — ответил Листер. Он сорвал сухой лист с растущей в горшке бегонии и, сжав его, растер между пальцев. Потом тщательно вытер руки о халат, после чего провел гостей в дом.
  
Гостиная, темная и теплая, была набита мебелью.
Создавалось такое впечатление, что Листер, задумав заменить старые вещи новыми, вдруг понял, что у него не хватит духу расстаться со старьем. В середине одной из стен был камин, на верхней доске которого стояли вазы с пластиковыми листьями, небольшие керамические фигурки животных. Скорее всего, подумал Уиллоус, это дело рук жены Листера, создавшей своеобразную керамическую композицию.
Дики подвинул Листеру стул.
— Не хотите ли присесть, Билл?
Листер пожал худыми, костлявыми плечами. Его светло–карие глаза остановились на фигуре распятого Христа в три фута высотой, вырезанного из желтого кедра. Широкий лоб, выступающие скулы, большой нос. Уиллоус решил, что автор, возможно, был индейцем из племени хайда. Ибо Христос не томился на кресте, а спокойно, хотя и гневно, смотрел в небо.
— В самом деле, я думаю, вам лучше бы присесть, — настаивал Дики.
— Хорошо, — согласился наконец Листер и опустился на один из стульев перед камином. — Скажите же наконец, что случилось? — взмолился он. — С ней произошло что–нибудь ужасное? Да?…
— Она мертва, — произнес Дики. — Видимо, утонула.
Говоря это, он не сводил пристального тяжелого взгляда с
Листера, наблюдая за его реакцией. Уиллоус наконец понял, за что Росситер не любил его: этот человек, будучи полицейским, не знал полутонов.
— Должен сказать вам, — вдруг произнес Листер, — что ничуть не удивлен.
— Почему? — резко спросил Дики.
Но Листер, казалось, не слышал его. Он не отрываясь смотрел на керамического кролика, сгорбившегося на каминной доске. Плечи его на глазах сникли.
— Мы нашли ее, — сказал Дики, — в одной из маленьких горных речек. Не исключено, что она пошла купаться и, возможно, ударилась головой о камень.
Дики ждал ответа, но его не последовало. Он взглянул на Росситера.
— Поблизости от места, где мы ее нашли, — добавил Росситер, — были обнаружены отпечатки шин какой–то машины. Как вы думаете, кто мог привезти ее туда?
— Не знаю, — ответил Листер еле слышно. Он все еще смотрел на кролика.
— Не было ли у нее друга? — спросил Дики.
— Любой тип в брюках, — Листер безнадежно махнул рукой, — мог быть одним из ее друзей.
— Вы разрешите осмотреть ее комнату? — спросил Уиллоус.
— Зачем?
— Может, это поможет хоть что–то понять.
Листер прошел вперед и, войдя, будто с удивлением оглядел комнату дочери, казалось, не совсем понимая, где находится. Неожиданно он улыбнулся Уиллоусу.
— Вы хотели бы меня о чем–то спросить? — догадался Уиллоус.
— Что вы делали в горах?
— Рыбачил.
— И случайно наткнулись на нее, не так ли?
— Почти что так.
Дики расстегнул нагрудный карман рубашки, вынул несколько маленьких черно–белых фотографий улыбавшегося мальчика со светлыми глазами.
— Вы видели этого парня прежде, Билл?
Дики подержал фотографию перед самым носом Листера. Листер взглянул на нее и отрицательно покачал головой.
— Кто он?
— Мы не знаем. А вы уверены, что не встречались с ним?
— Уверен.
— Когда Наоми жила здесь с вами, не было ли рядом с ней кого–нибудь, кто имел машину? Возможно, джип?
— Самые разные ублюдки ездили к ней на всех видах транспорта, от бульдозеров до мотоциклов с колясками.
— Понятно, — сказал Листер. Он засунул руки в карманы, но тут же вытащил их, пересек комнату по диагонали и подошел к открытой двери, ведущей в темный коридор. Дики и Росситер последовали за ним.
— Я буду на крыльце, — предупредил Уиллоус Росситера, когда тот проходил мимо. Росситер кивнул. Лицо его было мрачным.
Уиллоус вышел из дома, сделал глубокий вдох и медленно выдохнул. Позади него миниатюрный гидравлический прибор закрыл с шипением сетчатую дверную перегородку. Подойдя к бегонии, не думая о том, что делает, он машинально оторвал засохшие листья.
Через несколько минут Росситер тоже вышел на крыльцо и присоединился к Уиллоусу.
— Пора убираться к чертям, — сказал он.
— А Дики?
— Я оставлю машину в отделении. Это всего в двух кварталах отсюда. Дойдет и пешком. — Вы успели переодеться в машине?
— Нет, а что?
— Можете принять душ и переодеться у меня. У нас с вами одинаковый размер. А потом вы, я и Кэти можем пойти куда–нибудь перекусить. Возьмем немного пива и приятно проведем время.
— Благодарю, но мне хотелось бы вернуться в город.
— Когда вы ели в последний раз, Джек? Держу пари, что до того, как нашли девушку.
— Вы правы.
Уиллоус вдруг представил долгую поездку в темноте и свою пустую квартиру, ожидавшую его.
— Что ж, раз вы обещаете приятный обед, едем.
— Прекрасно, — сказал Росситер и направился к машине. Косые лучи заходящего солнца удлинили тени фруктовых деревьев. Стремительно наступали сумерки, и Уиллоус остро чувствовал это.
 Глава 11 
Мэнни нажал кнопку обратной перемотки. Видеомагнитофон «Хитачи» гудел и щелкал. Лента перематывалась с правой бобины на левую. Он включил телевизор. Раздался потрескивающий звук, напоминавший шипение сала на сковороде. Он убавил звук. Всю эту музыку он слышал и раньше. Магнитофон снова щелкнул. Лента была полностью перемотана. Мэнни нажал кнопку «пуск». На экране появилось лицо молодой женщины с огромными карими глазами, копной каштановых волос и блестящими красными губами. Мэнни наблюдал за движениями губ, когда она читала гранки какой–то статьи, лежащей перед ней.
Камера надвигалась на женщину. Но вот она закончила выступление.
Затем на экране возник объемный шарик, покрытый серебром, превратившийся в радиатор фургона «Эконолайн». Камера, медленно двигаясь, демонстрировала светящийся черный бок фургона, который стоял там же, где Мэнни оставил его, только теперь он был огорожен яркой желтой пластиковой лентой и охранялся четырьмя полицейскими.
Камера показала и худощавую женщину в фирменных очках со стрижкой «паж», одетую в пеструю серую блузу и темно–серую юбку. С моря дул ветер, и она, держа в одной руке микрофон, другой придерживала юбку. Когда же собралась заговорить, порыв ветра разметал ее волосы. Она отбросила их свободной рукой, при этом ее юбка приподнялась. Женщина смущенно улыбнулась. А Мэнни улыбнулся ей, узнав в женщине знакомую актрису.
Камера надвинулась на женщину. Ее рот заполнил экран. Шлеп, шлеп, шлеп. Камера отодвинулась. Инспектор Гомер Бредли стоял слева от женщины. Детектив Оруэлл справа. Шлеп, шлеп, шлеп. Мэнни ударил по кнопке перемотки. Машина загудела, зажужжала и щелкнула. Он снова нажал кнопку «пуск».
Камера снова надвигалась на фургон. Под мощными кварцевыми телевизионными лампами «Эконолайн» сверкал хромом. Мэнни представил оператора, держащего камеру на вытянутых руках над головой.
Затем он оказался внутри фургона. Серебряные осколки разбитого зеркала. Черные лужицы крови на кровати. Мэнни снова пережил те мгновения, когда случайно увидел себя в зеркале заднего обзора. Руки, нож, зубы мелькнули в красном тумане. Мальчик извивался под ним, как червяк, скользкий как рыба. Потом пронзительный треск разрезаемого костюма. Глухой стук стали по кости. Запечатленный в его мозгу образ был представлен мерцающим изображением на экране. Прошлое поглотило настоящее. Мальчик хрипел, кричал, потом задохнулся и обмяк.
  
Мысленно Мэнни нажал «стоп». Перемотка. Пауза. А мальчик умирал снова, снова и снова.
 Глава 12