Старшая ветвь (СИ)

— А есть какой-то способ убедить призрака говорить правду? — уточнил я.
— Магического способа нет, — покачал головой Щедрин. — Зеркальным зельем призрака не напоить. Все зависит от того, насколько хорошо вы умеете разговаривать с призраками. Хотя в нашем случае можно кое-что попробовать.
Леонид Францевич замолчал и глубоко задумался.
Я с удивлением покосился на него. Молчаливый и задумчивый эксперт не вписывался в мое представление о мире.
  
* * *
На кладбище было тихо. Легкий ветерок едва заметно шевелил высокую траву. Неподалеку громко квакала лягушка — наверное, ей было одиноко, и она искала себе компанию.
Неподвижно возвышались, вросшие в землю, гранитные плиты надгробий. Над ними, словно часовые, стояли старые корабельные сосны.
Я заметил, что Николай Сосновский не сводит взгляд со своего загородного дома.
Я хорошо понимал его состояние, ведь Николай считал этот дом своим. Здесь он родился, вырос и провел почти всю свою жизнь. Я тоже посмотрел на дом.
В вечернем свете сказочный терем выглядел притихшим и таинственным. Казалось, он наблюдает за нами черными провалами окон.
— Готовьте ваш ритуал, Леонид Францевич, — распорядился Зотов. — И постарайтесь побыстрее.
— В некромантии спешить нельзя, Никита Михайлович, — улыбнулся Щедрин. — Все нужно подготовить тщательно. Да и торопиться нам некуда. Чем ближе к ночи, тем охотнее выйдет призрак.
Леонид Францевич повернулся ко мне.
— Александр Васильевич, а вы не хотите сами провести ритуал?
— Так ведь я не умею, — удивился я.
— А я вам все подскажу, — стоял на своем Щедрин.
— Это еще зачем? — нахмурился Зотов.
Леонид Францевич с добродушной улыбкой посмотрел на него.
— Никита Михайлович, вы помните, что именно Александр Васильевич нашел в лесу могилу? Лес пропустил его в свое магическое пространство, а это многое значит.
Эксперт аккуратно постучал пальцами по ближайшему надгробию.
— Этот лес неразрывно связан с родом графов Сосновских. Он поможет Александру Васильевичу призвать покойного графа. А заодно убедит призрака быть откровенным.
— Что-то слишком сложно, — проворчал Никита Михайлович.
— Ничего сложного, — покачал головой Щедрин, — я уверен, что Александру Васильевичу нужно попробовать. Тем более, с его-то даром Тайновидца. Неизвестно, что из этого получится. Но непременно что-нибудь интересное.
— Ну, хорошо, — согласился Зотов и ехидно покосился на меня. — Вот теперь вы и станете некромантом, господин Тайновидец, А там и до запрещенной магии недалеко, и я наконец-то с чувством глубокого удовлетворения запру вас в камеру.
— Ну и шутки у вас, Никита Михайлович, — рассмеялся я.
— Так вы согласны, Александр Васильевич? — спросил Щедрин.
— Когда это я отказывался попробовать что-то новенькое, —улыбнулся я. — Рассказывайте, что нужно делать.
* * *
К подготовке ритуала некромантии Леонид Францевич Щедрин подошел очень обстоятельно. Первым делом он внимательно оглядел тропинки вокруг надгробий. — Гляди-ка, сколько здесь полыни, — одобрительно пробурчал эксперт себе под нос.
Затем сорвал жесткий ребристый листок, растер его в пальцах и понюхал.
— Эх, точно полынь, горечью пахнет.
Он с интересом посмотрел на Николая Сосновского.
— Скажите, а раньше ваши предки не появлялись в виде призраков? Может, соседей беспокоили, или потомков?
— Не припомню, — мрачно ответил Сосновский.
— Наверняка появлялись, — убежденно кивнул Щедрин. — Недаром же здесь какой-то предусмотрительный человек посадил здесь столько полыни. Вот и хорошо, значит сушеная трава нам не понадобится. Призрак никуда не сможет от нас сбежать.
Затем Леонид Францевич достал из мобиля несколько связок чеснока и раздал их нам.
— Наденьте на шеи, — сказал эксперт, — и не снимайте. Только потом не забудьте вернуть. Чеснок нам пригодится за ужином.
Я надел на шею связку сушеного чеснока. Чесночные бусы были похожи на праздничный наряд дикаря. Я вспомнил Акатоша и весело улыбнулся.
А ведь Библиусу наверняка было бы интересно поучаствовать в ритуале вызова призраков. К тому же, я обещал провести хранителя Незримой библиотеки в Сосновский лес.
Я даже оглянулся, но вокруг не нашлось ни одной двери. Только ворота загородной усадьбы Сосновских, но они были крепко-накрепко заперты.
Ладно, вызову Бибилуса в другой раз, когда поблизости не будет мрачного Никиты Михайловича. А то с начальника Тайной службы станется припомнить Библиусу, как мы прятали свиток Чистого Листа.
Тем временем Леонид Францевич достал из кармана пузырёк с каким-то зельем и протянул его мне.
— Это зелье вызова призраков, — объяснил он. — Взболтайте его хорошенько, Александр Васильевич. Затем выльете на нужную могилу. Помните, как мы с вами делали на Смоленском кладбище?
Разумеется, я помнил. Именно на Смоленском кладбище я впервые имел удовольствие наблюдать за работой некроманта.
Мы тогда охотились за темным мастером снов Тимофеем Градовым. Именно его призрак мы хотели вызвать и допросить. В тот раз у нас ничего не вышло, но это совсем другая история.
Я взял пузырек с зельем и принялся трясти его.
— Взбалтывайте лучше, — кивнул Щедрин. — Все компоненты зелья должны тщательно смешаться.
Сам он тем временем достал из мобиля несколько свежих деревянных колышков. Колышки были хорошо заострены, и Щедрин воткнул их в землю неподалеку от свежей могилы.
— А это зачем? — удивился я.
— Осиновые колья, — небрежно объяснил Леонид Францевич. На случай, если покойник окажется вурдалаком.
Николай Сосновский при этих словах побледнел, стиснул зубы, но промолчал.
— В нашей работе, Александр Васильевич, нужно быть готовым ко всему, — добродушно объяснил эксперт.
Он покосился на Зотова, который нетерпеливо прохаживался вдоль могил.
— Помните, Никита Михайлович, как мы с вами одного румынского графа допрашивали? Интересная история тогда получилась, господа. Городовые обнаружили в заброшенном доме покойника. И, что удивительно, покойник не на полу лежал, а не в постели, а в гробу.
Руки на груди сложены, лицо спокойное, глаза закрыты, будто и не умер, а просто спит. А в кармане у него нашлись документы на имя румынского графа.
Леонид Францевич комично развел руками.
— Ну, что тут поделать? Привезли покойника ко мне в лабораторию, и решили мы с Никитой Михайловичем его допросить, чтобы узнать, сам он умер или помог ему кто.
А дело было вот как сейчас, поздно вечером. Ну и пока я призрак покойника вызывал, полночь наступила. Тут-то румынский граф и показал себя во всей красе. Очнулся подлец, и выскочил из гроба. Сам бледный, клыки огромные, и давай на нас с Никитой Михайловичем бросаться. Вампир оказался, представляете? А у нас, как на грех, осиновых кольев под рукой не было. Кто же знал, что граф вампиром обернется?
— И что же вы сделали? — с интересом спросил я.
— Ну, пришлось упокоить его подручными средствами.
С этими словами Леонид Францевич достал из мобиля небольшой топорик. Лезвие топорика в сгущающихся сумерках таинственно блеснуло серебром.
— Вот это самое подручное средство, — сказал Щедрин, подбрасывая топорик в руке.
Затем положил его на ближайшую надгробную плиту.
— Леонид Францевич, долго еще? — еле сдерживая раздражение, спросил Зотов. — Вы до утра собрались на этом кладбище веселиться?
— Все уже готово, Никита Михайлович, — благодушно успокоил его Щедрин. — Сейчас Александр Васильевич зелье на могилу выльет, нужные заклинания прочитает, и начнем. А вы, на всякий случай, отойдите подальше. Уж больно вид у вас грозный, испугаете призрака, и откажется он с нами разговаривать.
  
Все время, пока мы готовились к ритуалу, Николай Сосновский держался в стороне от нас. Молодой граф выглядел мрачно, молчал, не отвечая на мои вопросы. Он засунул руки в карманы и втянул голову в плечи, как будто его знобило.