Старшая ветвь (СИ)

Официант, напротив, посмотрел очень удивленно. Но я сделал вид, что ничего особенного не происходит.
Выйдя из кафе на набережную, я по привычке хотел послать зов Никите Михайловичу, поделиться с ним тем, что узнал в Незримой библиотеке. Но тут же с досадой вспомнил холодный тон Зотова. Что ж, если Никита Михайлович не желает со мной сотрудничать, буду действовать сам.
Я прикрыл глаза, собираясь послать зов лесничему сосновского леса Петру Брусницыну. Но тут в моем сознании прозвучал знакомый женский голос.
  
— Александр Васильевич, здравствуйте. Это Анна Гораздова.
— Рад вас слышать, Анна Владимировна, — обрадовался я. — Как вы поживаете?
— Благодарю вас. Просто прекрасно. Я побеспокоила вас по очень важному делу.
— Слушаю, — ответил я.
— Не желаете ли принять участие в морской прогулке?
  
Глава 5
 
На морскую прогулку? — удивился я. Насколько я помнил, у моего отца не было личной яхты.
— Именно! — гордо ответила Анна Владимировна. — Морская прогулка на личной яхте Его Величества.
— Ничего себе! — я изумился еще больше. — Анна Владимировна, я жажду подробностей.
— Помните, я вам рассказывала, что император пригласил меня благоустроить парк в Петергофе?
— Конечно, помню.
— Так вот, на прошлой неделе я закончила работу. И его величеству так понравился результат, что он пригласил меня на морскую прогулку. Разумеется, не одну, а вместе с Василием Игоревичем.
— А меня вы надеетесь протащить на борт контрабандой? — улыбнулся я. — Имейте в виду, мой отец будет решительно против. Военное прошлое не позволит ему согласиться с таким нарушением границ.
— Нет, что вы! — рассмеялась Гораздова. — Я имею право пригласить еще одного гостя. И, конечно, я выбрала вас, Александр Васильевич.
— Благодарю вас, — ответил я.
— Морская прогулка в Петергоф. Ну, надо же! Я только что смотрел на золотой глобус и видел, что от Петергофа рукой подать до Сосновского леса. Кажется, это хороший знак.
— Благодарю вас за приглашение, Анна Владимировна, — сказал я, — и с удовольствием принимаю его.
— Яхта отплывает завтра в девять часов утра прямо от летнего дворца Его Величества, — напомнила Гораздова. — Не опаздывайте, Александр Васильевич.
Между тем погода медленно, но верно продолжала портиться. Зловещие дождевые тучи уже наползали на город. Но я все же успел заглянуть в магазин одежды. В самом деле, не ехать же в Сосновский лес в летнем городском костюме.
— Чего изволите, Ваша милость? — предупредительно спросил приказчик.
— Мне нужна прочная и удобная одежда, — сказал я. — Такая, в которой можно выехать в лес. И не на пикник с дамами, а в настоящую лесную чащу.
— Понял вас, — кивнул приказчик. — Сию минуту.
Он поискал на вешалках и предложил мне прочные брюки из плотной ткани скромного серого цвета, легкую кожаную куртку и высокие кожаные сапоги.
— Это лучший вариант, — заверил меня приказчик. — Элегантно и при всем том очень практично.
— Пожалуй, — согласился я, оценив количество карманов на куртке. В них легко могли поместиться все необходимые вещи.
Переодевшись, я взглянул на себя в зеркало. Что ж, вполне прилично. И на императорской яхте я не буду выглядеть белой вороной. И в Сосновском лесу тоже окажусь к месту.
— По какому адресу доставить покупки? — спросил приказчик.
— Не беспокойтесь, я заберу их с собой.
Я расплатился, получил сверток с упакованными вещами, вышел из магазина и вызвал извозчика. На сердце было легко. Сказывалось предвкушение завтрашней поездки.
Утром меня разбудил мерный и противный стук дождевых капель в окно. Гроза грохотала всю ночь. Она стихла только перед рассветом. Но дождь так и не думал прекращаться.
Я сварил себе кофе, осторожно выглянул на балкон и увидел, что небо до самого горизонта обложено серыми тучами.
На завтрак Игнат подал холодный пирог с мясом.
— И куда вы собираетесь в такую непогоду? — ворчал он.
Я развел руками.
— Приглашение от Его Величества. Ну, не отказываться же.
— Промокнете и простудитесь, — зловеще покачал головой Игнат. — В такую погоду нормальные люди дома сидят, а не по морям шастают.
— Я обязательно учту это на будущее, — улыбнулся я.
Игнат упаковал мне с собой остатки пирога.
— Неизвестно еще, чем вас будут кормить на этой императорской яхте, — непреклонно сказал он. — Что там за печка, что за повар? Зальет дождь трубу и конец. Будете голодом сидеть до самого Петергофа.
Вместе с пирогом он уложил в мой саквояж бутылку темного рома.
— А это-то зачем? — изумился я. — Неужели ты считаешь, что на императорской яхте нет выпивки?
— Это ром, — сказал Игнат. — Я читал, матросы его очень любят. Вот их и угостите, чтобы яхту на волнах не опрокинули.
— Если я напою императорских матросов ромом, то кораблекрушение неизбежно, — рассмеялся я.
— В крайнем случае сами выпьете, — стоял на своем Игнат. — Полезно для здоровья.
Извозчик высадил меня у летнего императорского дворца. Дождь так и не прекратился. Правда, из ливня он превратился в мелкую холодную морось, которая с большим удовольствием заползала за воротник.
У причала на серых невских волнах покачивалась красавица яхта.
— «Заря» — прочитал я надпись на борту.
Несмотря на хмурое утро, медные буквы сверкали. Их только что начистили до блеска.
Возле широких сходней скучал матрос в белом кителе. Над головой он держал зонтик. Я оценил это удобство. Видно, его величество заботился о своих служащих.
— Извольте представиться, Ваша милость, — вежливо сказал матрос, когда я подошел к нему.
— Граф Александр Васильевич Воронцов, — ответил я.
Матрос вытащил из-за пазухи порядком намокший список, провел по нему пальцем, нашел мою фамилию и кивнул.
— Проходите, ваше сиятельство.
— Эта яхта построена из корабельного леса? — не утерпев, спросил я.
Матрос удивленно поглядел на меня.
— Конечно, ваше сиятельство.
— Благодарю вас, — улыбнулся я.
На корме яхты под широким тентом прогуливались мой отец и Анна Владимировна. Отец по своей привычке был хмур и недоволен жизнью, а Анна Владимировна радостно улыбалась.
— Доброе утро! — вежливо поздоровался я. — Благодарю вас за приглашение.
— Доброе утро, Александр Васильевич! — радостно откликнулась Анна Владимировна.
Отец что-то невнятно пробурчал. Это можно было принять как за приветствие, так и за проклятие.
Но я предпочел выбрать первый вариант.
— Не выспались, ваше сиятельство? — сочувственно спросил я отца.
Василий Игоревич недовольно нахмурился и ничего не ответил. Я с любопытством огляделся:
— А где его величество?
Разумеется, отец сейчас же недовольно фыркнул. Наверное, своим бестактным вопросом я снова нарушил какие-то правила хорошего тона.
— Его Величество выйдет к завтраку, — с улыбкой сообщила мне Анна Владимировна.
Тем временем на яхте началась суета. Судно готовилось к отплытию. По стальным трапам загрохотали флотские ботинки. Со скрипом поползли на борт сходни. Матросы отвязывали толстые канаты, которые крепили яхту к причалу. Раздался пронзительный свисток боцманской дудки, а затем — громкая команда:
— Ставь паруса!
С легким шорохом в хорошо смазанных блоках ходили снасти. Разворачиваясь, хлопнул парус. Я восхищенно следил за этим непонятным и сложным, но отлично организованным процессом. И вот паруса наполнились ветром. Яхта вздрогнула и отошла от причала. Покосившись на Анну Владимировну, я заметил на её лице выражение детского восхищения. Отец внимательно следил за тем, как матросы выполняют команды боцмана. Иногда он едва заметно кивал, одобряя их расторопность.
  
Яхта вышла на середину реки и быстрее заскользила по воде. Её подгонял не только ветер, но и течение. Впереди виднелись ажурные арки Дворцового моста. Средний пролет моста заблаговременно развели, чтобы императорская яхта могла беспрепятственно выйти в море.